Александр Прозоров – Смертельный удар (страница 52)

Урбал подтвердил, молча качнув головой. По его лицу было видно, что эти воспоминания не столь радуют его.

─ А потом этот спартанец и нумидийцы Масиниссы гоняли нас по пустыне много дней к ряду, ─ продолжал вещать Летис, ─ ведь его армия оказалась едва ли не больше нашей, и Гасдрубал ничего не мог с ним сделать, до тех пор, пока не представился случай поймать в мышеловку нумидийского царька. В этом нам помогла кельтская конница. И уж когда это случилось, мы отомстили сполна. Кельты загнали нумидийцев прямо на нас, и пехоте досталось добивать отступающих всадников Масиниссы. А доспехов то на них нет. Вот уж где я отыгрался. Завалил человек десять.

─ Так Масинисса убит? ─ с надеждой вопросил Федор, решив не уличать разглагольствовавшего Летиса во лжи. Двоих или троих с его физической силой и выучкой тот еще мог «завалить», но десять всадников даже Летису было никак не одолеть. «Хорошо еще не сказал двадцать, ─ осторожно, чтобы не обидеть друга, усмехнулся Федор, ─ поскромничал».

─ Его войска разбиты, но сам Масинисса ушел, ─ пояснил спокойно Урбал, ─ Говорят, ускакал в Ливию, а может быть и здесь скрывается, неподалеку. Он же местный, тут каждый холм знает. Гасдрубал обещал за него награду.

Урбал помолчал немного и добавил.

─ Зато, почти все его подданные, из тех, что выжили, теперь воюют за нас.

─ В самом деле? ─ не слишком удивился Федор, припоминая историю васконов.

─ Ну да! ─ опять заговорил Летис, ─ а куда им деваться? Царь в бегах, вся земля под нами. Да и многие его подданные оказались не прочь служить Ганнибалу добровольно. Правда, после того, как наш командующий что-то им пообещал, я не знаю что именно…

─ А что Сифакс? ─ вспомнил про союзника Федор.

─ Сифакс воюет с нами, но он привел с собой лишь половину воинов, ─ поделился информацией Урбал, ─ остальных оставил в Цирте.

─ И не только он оставил там солдат, ─ вставил слово Летис, загадочно ухмыльнувшись.

─ Почему? ─ удивился Чайка, ─ что ему там охранять? Его столица ведь не лежит на пути в Карфаген.

─ Ты бы видел, сколько солдат мы оставили охранять Цирту, ─ усмехнулся Летис, выливая остатки вина из кувшина себе в глотку одним движением, ─ а вернее дочь Гасдрубала. Если бы все они были здесь, мы разбили бы Эндимиона гораздо быстрее.

─ Они все охраняют дочь Гасдрубала? ─ ухмыльнулся Федор.

─ Ну да, ─ хохотнул Летис, вновь хитро прищурившись, ─ Масинисса то сбежал. Вдруг объявится, да умыкнет красотку.

─ Ты потише, ─ осадил его Урбал, и оглянулся по сторонам, словно их могли подслушать даже в шатре Чайки, ─ наш командующий не любит, когда обсуждают его дочь.

─ Да ладно, ─ отмахнулся здоровяк, ─ вся армия об этом знает.

После этого сильно захмелевшие друзья поведали Чайке, что продвижение армии Гасдрубала по глубинным районам Нумидии привело к тому, что все земли, по которым они проходили, перешли под его контроль. Гасдрубал тут же объявил мобилизацию новых подданных, и теперь под его началом находилась не менее внушительная армия, чем та, с которой он некогда высадился на побережье. Правда конницы в ней было едва ли не больше, чем пехоты, но появление армии Федора несколько исправило положение. Особенно Гасдрубал был рад слонам, с помощью которых он сумел обратить в бегство гордость Эндимиона, ─ конные порядки греческих катафрактариев.

─ Вообще, этот спартанец навербовал в армию сената массу греков, ─ «пожаловался» Урбал, ─ и они, надо сказать, немало потрепали нам нервы. Одно дело быстрые, но слабо вооруженные нумидийцы, и совсем другое катафрактарии. Да и греческая пехота поначалу тоже противостояла нам очень успешно. Пока мы ее не истребили почти всю.

─ А где еще сенату брать свежих наемников? ─ поделился соображениями Федор, ─ если собственный главнокомандующий взбунтовал всю армию и вышел из-под контроля? Хорошо еще скифов сюда не позвал.

─ Кого? ─ вскинул тяжелую голову Летис.

─ Забудь, ─ отмахнулся Федор, решив не просвещать друга насчет Иллура, данника его бывшего благодетеля, о делах которого он уже поведал друзьям, рассказав заодно и о Юлии, ─ Вы-то, за Ганнибала, по собственной воле воюете?

Захмелевшие друзья невольно приумолкли. В шатре воцарилась тишина.

─ Когда узнали правду, зачем мы здесь, ─ признался Урбал, ─ было время, сомневался. Хотя я этого давно ждал. Слишком уж независимо вел себя наш главнокомандующий в переговорах с сенаторами.

─ Теперь он, скорее, новый тиран, ─ поправил его Чайка, ─ и теперь лично ему подчиняется почти вся Испания, Южная Италия и Сицилия. Даже Сиракузы на его стороне, ─ выступили против Рима и нашего сената. Я свой выбор сделал. Да и вы, похоже. Дело за малым, ─ взять Карфаген.

─ А я не против! ─ вдруг заявил Летис, хлопнув ладонью по столу, ─ у нашей Утики с Карфагеном давние счеты.

«Вот оно, ─ подумал Федор, глядя на раскрасневшегося Летиса, ─ зерно гражданской войны. Давние обиды соседей живут долго и вспыхивают с новой силой, стоит лишь измениться ситуации. Словно и не было долгих лет мира и спокойствия. Брат на брата, против отца и всех остальных. Знакомая ситуация».

Впрочем, знакомой она была Чайке лишь по историческим книжкам. Сам-то он в революциях и гражданских войнах в прошлой жизни не участвовал. Возрастом не вышел. А вот здесь «повезло». Многое пришлось увидеть лично и поучаствовать, а сколько еще придется увидеть. «Мощный, но не смертельный удар, опасен скорее для того, кто его наносит, ─ вспомнил Федор мудрое изречение стратегов, размышляя о затянувшейся войне с Римом, которая обернулась против самого сената, ─ впрочем, на все воля богов. Иначе, наверное, и быть не могло. А мне главное во всей этой суматохе разыскать Юлию».

Чайка часто корил себя за то, что не предпринял пока толком никаких поисков, не разослал гонцов во все стороны света. У него, конечно, были на то серьезные причины, ─ по воле Ганнибала он должен был оказаться здесь и воевать до победного конца. Вести за собой армию. Но внутренний голос по прежнему продолжал нашептывать Федору, что Юлия и сын живы. Более того, предчувствие подсказывало ему, что они не так далеко от него, как ему кажется. «Ладно, ─ пытался взять под контроль свои мысли Федор, ─ вот подойдем под Карфаген, приступим к осаде, ─ это дело не быстрое, ─ тогда и смогу предпринять нужные усилия. Я найду их. Иначе и быть не может. Иначе, мне и жить незачем».

Следующую неделю армия Гасдрубала продолжала двигаться в сторону столицы, наводя ужас на приверженцев сената, стягивавших в Карфаген последние силы. На этом пути произошло еще несколько менее значительных сражений, но командовали ими уже помощники спартанского главнокомандующего, первые успехи которого сменились чередой поражений. А вот в армию Гасдрубала вливалось все больше солдат и ополченцев, желавших вместе с ним войти в Карфаген и отомстить ненавистному сенату. Гасдрубал ловко разжигал страсти, подливая масла в огонь на своих выступлениях перед народом, которые он проводил в каждом крупном захваченном городе.

─ Ну, просто оратор, ─ заметил как-то на это Федор, послушав одну из таких речей, которую Гасдрубал произнес на этот раз сидя в седле перед воротам осажденной крепости. Ни один защитник не пустил в него стрелы, хотя мог. Напротив, после такого «внушения» в армию Баркидов влился весь гарнизон горной крепости, сдавшись без боя. Ее защитники просто открыли ворота.

Грандиозное сражение у Эль-Кефа, ставшее переломным моментом кампании, произошло чуть западнее Замы, взятой ранее. Больше крупных городов на пути к столице не было, но Гасдрубал почему-то не спешил. Вместо того чтобы немедленно приступить к походу на главный город, он направился вместе с армией еще дальше к западу, а потом свернул на север и вскоре достиг Утики, к большому удовольствию Летиса.

Как и предполагал Федор, давний соперник Карфагена воспользовался ситуацией и немедленно перешел на сторону Баркидов, предоставив в полное распоряжение Гасдрубала свои арсеналы и пополнив его армию пятью тысячами отборных пехотинцев и тремя сотнями всадников. Почти тоже самое происходило и на восточном побережье, вдоль которого не так давно двигалась армия Федора Чайки. Гадрумет и ряд более мелких городов, после непродолжительных колебаний, приняли сторону Баркидов, лишь Тапс сохранял верность сенату. Но, Чайка понимал, отрезанный по суше от столицы он не сможет долго сопротивляться, даже если его снабжать морем. Падение этого небольшого города было лишь делом времени. Ведь, когда падет сам Карфаген, никто из его подданных уже не осмелиться противиться африканской армии Ганнибала.

Эндимион по данным разведки отошел уже в столицу и готовил город к длительной обороне. Вряд ли сенат был очень доволен его успехами, но слухов о том, что командующего распяли или наказали за поражения как-то иначе, в армию Гасдрубала пока не просочилось.

Карфаген был мощнейшей крепостью на всем средиземноморье и Чайка понимал, что взять этот рубеж обороны, пусть и последний, будет не просто. Гасдрубал разделил армию на три потока. Ее авангард, ни много ни мало десять тысяч пехотинцев плюс конница, был поручен Чайке для того чтобы он первым выдвинулся к городу, обошел его с востока и замкнул кольцо окружения, оказавшись на побережье.

На этом пути Федору пришлось двигаться сквозь богатейшие и самые плодородные земли хоры Карфагена, на которых он некогда сам присматривал себе участок. Чайка не стремился предавать все огню и мечу, понимая, что после победы придется все восстанавливать. Как ни крути, а это была земля финикийцев, которую Ганнибал, отобрав ее у сената, наверняка собирался использовать для награды своих верноподданных. Но однажды, неподалеку от огромного имения, Чайке пришлось отбиваться от нападения конницы Эндимиона, пытавшейся преградить ему путь, и после сражения, стоившего ему многих лучших воинов, Федор в ярости приказал эту усадьбу сжечь. Именно исполинские размеры дома, выстроенного на греческий манер, помогли всадникам врага напасть неожиданно. Узнав, что это было одно из имений Ганнона Чайка ничуть не расстроился, а наоборот, даже повеселел.