Александр Прозоров – Прыжок льва (страница 24)

Сказав это, широкоплечий центурион направился в хвост небольшого каравана, пройдя мимо «немого» Летиса и остановившись у последней телеги, в которой сидел настоящий немой. Сандракис засеменил за римским офицером, инстинктивно поглаживая себя по поясу, за которым он прятал набитый римским золотом кошелек. Они общались наедине не больше минуты, в течение которой Федор не раз пересчитал стоявших неподалеку римских легионеров и свои шансы уйти от погони, если начнется драка. Но, судя по довольному выражению лица Лутация, который вскоре вернулся к своим солдатам, переговоры прошли успешно и стороны пришли к соглашению. Сандракис не поскупился.

— Открывай ворота, — крикнул в глубину арки довольный сделкой центурион, — пропусти в город эти телеги с отличным вином, которое завтра же будет в кабаках, где его смогут отпробовать солдаты Рима. Да, Сандракис?

— Конечно, центурион, — кивнул грек, запрыгивая на телегу, которую Федор уже тихим шагом тронул вперед, — уже утром его будут разливать по всем портовым кабакам и кое-что останется для специальных заведений.

«Значит, ты еще и в бордели вино поставляешь, — смекнул Федор, услышав про специальные заведения, где любили развлекаться как офицеры, так и солдаты, — это хорошо, там тоже можно узнать много интересного».

Хлестнув лошадь, он ускорил шаг лошади и вскоре они въехали на мостовую Тарента, где, кроме римских патрулей, были видны и обычные граждане, завершавшие свои дела на этот день. Все они спешили по домам. В Таренте, постоянно ожидавшем нападения армии Карфагена, похоже, действовал комендантский час.

Сандракис что-то сказал Федору по-гречески и махнул рукой вперед. Туда, где застроенные многоэтажными каменными домами улицы раздваивались. Дальше одна из них шла в верхний город, а другая — вниз.

— Говори по-латыни, — приказал Чайка, обернувшись назад.

Все телеги благополучно прошли кордон и втянулись в город. Федор с облегчением выдохнул.

— Правь в сторону порта, вниз, — повторил озадаченный Сандракис по-латыни и не удержался от вопроса, — а откуда ты знаешь язык римлян?

— Не важно, — заметил Федор, — давай, показывай, где твой дом.

Дом Сандракиса оказался как раз недалеко от порта, уже погруженного во тьму. Окна его выходили на улицу, что вела в гавань Тарента. Дом был окружен похожими особняками, не очень большими и жавшимися друг к другу. Все вместе они составляли квартал зажиточных людей: купцов, откупщиков, богатых ремесленников. Но не знати. Знать селилась а верхнем городе и на полуострове, поближе к римской цитадели. Узнав, что дом Сандракиса расположен недалеко от порта, Чайка почему-то подумал, что купец занимался не только сухопутными операциями. Догадка Федора неожиданно подтвердилась. Когда они уже в потемках подъехали к приземистому двухэтажному каменному домику, окруженному высоким забором, и остановились по знаку купца, Федор спросил:

— Ты случайно с морем дела не имеешь?

— Немного, — признался купец, вздрогнув, — недавно купил себе корабль. Вот только из первого рейса должен был вернуться несколько дней назад.

— Чем промышляешь? — продолжал допрашивать Чайка, остановивший телегу, но не спешивший слезать с нее. Сандракис, не осмеливавшийся теперь без приказа сделать и шагу, тоже продолжал сидеть рядом.

— Лес вожу из Лукании, тут недалеко до нее, — пробормотал перепуганный купец, — и смолу поставляю на верфи. Хорошо идет.

— А что же ты сам за вином ездишь? — удивился Федор.

— Хорошие деньги можно заработать, — ответил грек, — тоже прибыльное дело. Но люди там только мне доверяют. Другого не послать.

— Значит, твой корабль несколько дней назад должен был вернуться в Тарент с грузом смолы и леса? — переспросил, не поверив своему счастью, Федор. — Что же ты раньше молчал, Сандракис?

Несмотря на полную тьму, окутавшую дома на улице, Федор ощутил, как испугался греческий торговец. Ему, похоже, в голову лезло невесть что. В город они въехали, улица была почти пустынной. Но Сандракис напрасно волновался, он был еще Федору нужен. А тем более после того, как Чайка узнал о корабле, который стоит в местном порту с грузом смолы и древесины.

— Ладно, — процедил сквозь зубы Федор, услышав какой-то шум во дворе особняка купца, — забудь. Сколько людей в доме?

— Семеро, — пробормотал Сандракис, так и не успокоившись, — три приказчика, двое слуг, кухарка и прачка.

— А жена у тебя есть?

— Я вдовец, — ответил грек, испустив вздох.

— Ясно. В общем, так, — приказал Федор, понизив голос. Он услышал, как кто-то завозился, открывая ворота, — представишь нас как новых работников. А старым выдашь денег и отправишь отдыхать на два дня по случаю удачной сделки. Немедленно.

— Но как же я их отправлю, — пробормотал Сандракис, — ведь они же здесь со мной в доме живут.

— Ничего, ты им дай достаточно, чтобы могли повеселиться и в кабаке заночевать.

— И прачке с кухаркой? — удивился грек, которому стало жаль денег.

— Прачке тоже надо отдыхать, — отрезал Федор, — но только давай без глупостей. Сделай так, чтобы никто из них не заявился обратно с римскими легионерами. Помни, где находится твой сын.

В этот момент ворота со скрипом распахнулись, и Федор узрел в полумраке двух высоких худых парней в длинных хитонах. Не дожидаясь расспросов, он хлестнул лошадь и въехал во двор, подогнав телегу к видневшемуся в дальнем конце амбару. Судя по всему, здесь Сандракис сгружал свой товар. Немой, Терис и Летис завели следом свои телеги, сразу заполнив все свободное пространство двора.

— Избавься от них побыстрее, — прошипел Федор, видя, как к ним направляется один из парней, судя по виду, явно приказчик. Ему очень не хотелось играть роль раба, а убивать их без особой надобности тоже не следовало. Операция только начинала складываться.

Приказчик, а это был один из них, поклонился хозяину и что-то крикнул Чайке, указав на амбар. Но Сандракис схватил его за руку и отвел в сторону, что-то быстро проговорив. Удивлению парня не было предела, особенно когда он рассмотрел на своей ладони несколько мелких монет. Скользнув странным взглядом по лицам прибывших «работников», из которых он знал только немого, приказчик исчез в доме, а за ним и второй.

— Ну как дела? — спросил Летис, слезая с телеги и подходя к Федору, — мы здесь заночуем?

— Пожалуй, — ответил Чайка, рассматривая приземистый особняк, — вот только избавимся от местных жильцов.

— Топор я выбросил, как ты велел, — озадаченно произнес здоровяк.

— Ты с ума сошел, — ответил Федор, переводя на него взгляд, — здесь мы никого убивать не будем. Они сейчас сами уберутся. Надо сначала осмотреться и кое-что обдумать в тишине. Нечего поднимать суматоху раньше времени, тут полно римских патрулей.

— Да я так, — ответил Летис, умолкая.

Не прошло и десяти минут, как из дома вышли и приблизились к хозяину все семеро обитателей. Сандракис по очереди одарил их деньгами и выпроводил в ночь. Судя по лицам, нельзя было сказать, что все работники греческого торговца недовольны таким поворотом. Напротив, они казались повеселевшими. А кухарка и прачка вообще светились от такого внезапно свалившегося их на головы счастья. «Вот, — удовлетворенно подумал Федор, невольно усмехнувшись, — устроил пролетариату выходной».

— Летис, Терис, закрывайте ворота, — крикнул он, когда все ушли, — пора и отдохнуть немного.

Бросив груженые телеги с вином прямо во дворе, Сандракис провел их в дом, жилые помещения в котором располагались на втором этаже, а на первом была контора, где он занимался своими делами. Это были пять узких комнат, соединенных между собой. Здесь стояло несколько столов, а на полках грубо сколоченных шкафов лежали рядком свитки с записями. Федор, разглядывавший все это хозяйство при свете свечи, принесенной греком, не стал совать в них свой нос, но отметил, что Сандракис, похоже, содержал дела в полном порядке.

— Ладно, покажи нам, где тут у тебя еда, — приказал Чайка, обследовав вместе с купцом и жилую часть дома, где обитала прислуга, и большие комнаты самого хозяина, — надо перекусить.

Купец сходил в погреб вместе с Терисом и принес оттуда холодного вяленого мяса, лука, хлеба и несколько кувшинов вина. Диверсанты из армии Карфагена с удовольствием съели все это подчистую. Отужинав чем бог послал в обширной комнате, служившей здешним обитателям столовой, финикийцы собрались отдохнуть.

— Устал я что-то с дороги. Надо вздремнуть. Завтра будет тяжелый день, — произнес вслух Федор по-финикийски, так, чтобы его не понял купец, после ужина молча сидевший в углу на скамье, и добавил: — Летис, разыщи-ка мне крепкую веревку и тряпку.

— Зачем? — удивился здоровяк, вытирая жирные пальцы о чей-то хитон, висевшей на гвозде, вбитом в одну из массивных балок, пронизывавших весь дом от подвала до самой крыши. Только в этой комнате таких балок было четыре.

— Надо привязать на ночь нашего друга, чтобы не вздумал убежать, — приказал он.

— Понял, — ответил Летис, вставая, — сейчас сделаем.

Он прошелся по комнатам и вскоре вернулся, разыскав в чулане отличную веревку, явно приготовленную для использования на новом корабле. Кроме нее, там же Летис обнаружил несколько отличных ножей с широким лезвием, предназначенных для разделки туш. И деревянный шест двухметровой длины с загнутым металлическим наконечником, схожий с багром.