Александр Прозоров – Привратник (страница 9)

— Такое блюдо восставшие трупы употребляют?

— Не называй меня трупом. Я могу прогневаться. — Восставший из мертвых обломил ветку с ближней осины, задрал оставшийся кончик пальцами, чуть выждал, потом обломил немного дальше и присел у котла. Зачерпнул рассыпчатую кашу ложкой, взял в рот, чуть помедлил, одобрительно кивнул: — Вкусно…

И принялся быстро опорожнять котел.

Откуда у него в руках появился вытянутый деревянный черпак, Дамира так и не поняла. Хотя — это ведь сон? Во сне случаются вещи и более странные. Женщина присела перед котлом, с расстояния осматривая многочисленные раны, на которых уже отслаивалась кровяная корка, потом обошла незнакомца и осмотрела куда более обширные разрывы плоти, оставленные прошедшей навылет медвежьей картечью. Судя по всему, внутри этого крепкого тренированного тела не должно было уцелеть ни единого органа. Ни сердца, ни печени, ни легких, ни селезенки. Ни желудка, который сейчас стремительно наполнялся гречей.

— Почему ты до сих пор жив? — не удержалась она от вопроса, снова встав перед ним.

— Я нуар, — ответил мужчина, не прекращая трапезы. — Мы должны сражаться за своего бога, а не умирать, оставляя его в опасности. Я превосхожу простых смертных во всем. Меня трудно убить, пусть даже подвластным тебе смертным это почти удалось. Впредь стану внимательней.

— Кто такие «боги»?

— Вы не знаете богов?! — На сей раз на лице ожившего мертвеца отразилось истинное изумление. — В вашем мире их нет? Неужели они все же погибли? Погибли все? Все до единого?

— Не могу ответить, не зная, о ком ты говоришь… чудище… Как мне тебя называть?

— Называй меня «господин».

— Я тебе этот котел сейчас на голову надену! — Дамиру захлестнул самый настоящий, неподдельный гнев. — Кто ты такой, тварь полусгнившая, чтобы я признала тебя господином?!

— Ты как разговариваешь с нуаром, смертная?! — вскочил мертвец. — Тебя давно следовало казнить за непомерную наглость! Я поведаю обо всем твоему хозяину! Если бы здесь были другие рабы, способные показать дорогу, ты уже была бы мертва!

Его меч с веселым посвистом прорезал воздух и уперся в ее горло.

Дамира ощутила легкий холодок ужаса, настолько реальным показалось прикосновение к шее острого деревянного клинка. Именно деревянного — она ясно разглядела прожилки древесных волокон на покрытом морилкой лезвии. Каких только неожиданностей не преподносит во сне человеческий разум! Это было невероятное, непостижимое ощущение: стоять перед обнаженным двухметровым атлетом, готовым в любой миг рассечь тебя клинком, — и одновременно понимать, что в реальности тебе абсолютно ничего не угрожает. Женщина даже снисходительно улыбнулась:

— Оглянись вокруг, живой труп. Здесь нет никого, кроме тебя и меня. Так что привыкай к вежливости. Хочешь что-то узнать — выполняй мои условия.

— Я нуар! А ты — смертная! Ты — женщина! Ты — рабыня! Склони свою голову немедленно, или я срублю ее!

— Мне стало страшно, труп. Вот мое условие: дай клятву, что больше никогда не станешь угрожать мне, не причинишь никакого вреда, и… и… — Сказки подсказывали, что желаний должно быть три, но в голову, как назло, сходу ничего не пришло, и потому она выпалила: — И колыбельную каждый вечер!

— Каждый вечер что? — Клинок перестал давить на горло.

— Колыбельную! — Она расплылась в улыбке. — С детства обожаю, когда меня убаюкивают.

— Твоя наглость беспредельна, смертная рабыня. Ты не имеешь права существовать. Умри! — Клинок взметнулся вверх, и Дамира закрыла глаза.

Пришла пора просыпаться.

Однако пробуждения не случилось. Равно как и удара над плечами. Женщина приоткрыла один глаз.

Нуар играл мечом, глядя на нее сверху вниз и глубоко дыша. Струпья с его тела опадали, открывая тонкую розовую кожицу, которой успели затянуться раны.

Если внутренние органы тела регенерировались с такой же скоростью, то убить этого мертвеца действительно было не просто. Того времени, которое у обычного тяжелораненого уходит на предсмертные муки, восставшему из могилы вполне хватало, чтобы полностью выздороветь.

— Это и есть ваше селение, смертная? — спросил он.

— Ты даешь клятву? — открыла она второй глаз.

— Ты понимаешь, что заслуживаешь казни, женщина?

— Ты должен звать меня Дамирой. — Она открыла глаза и распрямилась. — Или ты забыл? И давай договоримся сразу: или поклянись, или убей. Мне не нравится, когда какой-то труп постоянно пугает меня глупыми страшилками.

— Не называй меня трупом! — Меч плашмя ударил ее по плечу. Ударил очень больно, Дамира даже удивилась, что не проснулась.

— А как мне тебя называть? Ты не назвал своего имени.

— Ты должна звать меня господином! — Лезвие опять нажало на горло.

— Тогда убивай, и покончим с этим!

— В тебе слишком много гордости для простой смертной, пусть и старшей над другими, — опустил оружие нуар. — Мое имя Шеньшун, и я готов дать тебе клятву безопасности, если ты в ответ поклянешься всегда отвечать на любые мои вопросы.

— А ты — на мои! — торопливо парировала женщина.

— Выбери что-нибудь одно, несчастная, — покачал головой восставший. — Или жизнь, или любопытство.

— Ты обещал называть меня по имени!

— Мы еще не произнесли клятвы, — растянул губы нуар в зловещей ухмылке. — Ты хочешь защиты от смерти и пыток — или ответы на любой вопрос?

— Вот, черт! — забеспокоилась Дамира и даже зажевала губу, пытаясь найти спасения из «вилки»: ей до смерти хотелось получить ответы странного существа… Но какой смысл в ответах после смерти?

Молодая археологиня ощутила азарт, желание справиться с неожиданной загадкой. Проснуться или потерять сознание ей, как в первые минуты кошмара, уже не хотелось. Хотелось победить.

— Раз! — Клинок описал полный круг. — До скольки ты умеешь считать, смертная?

— До ста тысяч!

— Это слишком много. Два…

— Жизнь! Я выбираю жизнь и безопасность… И песенку на ночь, — не удержалась она от ехидства.

— Быть по сему! Я, Шеньшун, страж клана арийцев, клянусь не причинять тебе боли или иного вреда, пока ты честно отвечаешь на все мои вопросы. — Он поцеловал свой меч и ожидающе посмотрел на женщину.

— Я, Дамира Маратовна Иманова, научный сотрудник кафедры археологии Института этнологии и антропологии имени Миклухо-Маклая, клянусь отвечать на любые твои вопросы, пока ты не причиняешь мне боли или иного вреда. — Она достала из кармана тонкий маркер, которым делала заметки вместо шариковой ручки, и поцеловала его не менее торжественно, нежели восставший — свой клинок.

— Что это? — немедленно спросил он.

— Это устройство, позволяющее делать метки на чем угодно… — Она протянула руку, сделала две черточки сперва на осиновом листе, потом на коре дерева. — Им можно писать.

— Из чего выдолблен этот котел? — указал Шеньшун на казан, в котором осталось от силы половина обеда всей экспедиции.

— Ты что, никогда не видел железа? — не поверила своим ушам женщина.

— Ты должна отвечать на вопросы, а не задавать их, — напомнил нуар. — Иначе моя клятва потеряет силу.

— Он не выдолблен, а отлит. Из чугуна. А чугун добывают при переплавке специальной руды, такой горной породы. Подобный ответ тебя устроит?

— Да. Это селение есть место жизни вашего племени?

— Нет, мы здесь работаем.

— Где обитает большинство смертных из вашего племени?

— В городах. Это очень далеко отсюда.

— Вы добираетесь по рекам? — кивнул он в сторону близкого Акчима.

— Нет, по дорогам. На машинах. Они тоже сделаны из железа. Вон, видишь, крытая повозка стоит? — кивнула она на «Маверик» Сомова. — Вот на таких.

— Всегда отвечай так — и наша клятва останется нерушимой, — похвалил ее нуар. — Теперь, Дамира, проводи меня в город. Хочу увидеть главное стойбище твоего племени.

Разумеется, в ответ на это требование можно было поупрямиться, но руководительница экспедиции решила, что чем дальше и быстрее увезет она странного товарища, тем безопаснее будет для девушек, что прячутся где-то поблизости. Сон, не сон — но вести себя она намеревалась разумно. Хотя желание что-нибудь учудить, пользуясь свободой и безнаказанностью сновидения, у нее все же иногда появлялось.

Обычно, проваливаясь глубоко в объятия Морфея, она ощущала сны как настоящую реальность и вела себя соответственно. Догадаться, что ты спишь, и все вокруг — на самом деле мираж… Такое с ней случилось впервые.

— Хорошо, я отвезу. Одну минуту. — Дамира заглянула к себе в палатку и забрала портфель с документами и отчетами. На всякий случай, чтобы не потерялись. Забрала, разумеется, и телефон. Куда без него? Вышла, посмотрела на могучего Геракла, ожидавшего спутницу с деревянным мечом в руке, покачала головой: — Ты подумай, даже комары не садятся! Чистый каррарский мрамор. Знаешь, Шеньшун… Ты, конечно, красавчик… Но давай мы тебя все-таки оденем. Чтобы не сильно выделяться. Доценту Салохину ростом до тебя далеко, но фигура у него широкая, футболки и штаны должны налезть.

Треники и футболка толстенького доцента и правда оказались восставшему мертвецу впору. Правда, штанины едва закрывали колени, больше напоминая спортивные шорты, а футболка сидела так, словно вот-вот собиралась лопнуть, но никак не могла выбрать подходящего момента. Сон становился все более и более забавным. Женщина хмыкнула, открыла машину, нашарила в бардачке ключи, завела двигатель. Она уже почти совсем успокоилась, наблюдая за происходящей чертовщиной как бы со стороны, и теперь ей было даже любопытно — что же случится дальше?