Александр Прозоров – Люди меча (страница 11)
– Вполне.
– Ну, дальше сам знаешь. Как нас сюда крякнуло, веселье началось по полной программе. Накушались желанного «ретро» по самое «не хочу». Вот. Ну, посидели, отдохнули. Три года я окромя стекла и печи ни хрена не видел. Так вот, Костя. Что-то я себя все больше и больше ощущаю кактусом… Ты меня понимаешь?
– Наверное, да…
– И я так думаю, за этим столом я такой не один. Потому, как в «Черного шатуна» любители телевизора не записывались. Так что давай, Костя, еще по одной, и дай мне слово, что своим дружбанам ты шепнешь, что десятка два добровольцев из деревни Каушта к ним в ватагу записаться отнюдь не прочь.
– Два десятка? – не поверил своим ушам Костя. – Ты уверен? А как же хозяйство все: стекловарня, лесопилка, бумажная мельница, пороховая?
– А что? – пожал плечами Картышев, наливая себе, госту и подставившему рюмку Мише Архину. – Мы же уже оставляли всю эту тряхомудию на половину ребят, и ничего, справлялись. Или забыл? Или думаешь, что у нас тут все разрослось до небес? Фиг! Зализа, гад, людей на работы брать не дает. Боится, смерды его к нам перебегут, и он без крепостных останется. Вот так. А новгородцев тоже сюда не зазвать, у них в городе деньги хорошие крутятся, не чета нашим. Выпьем?
Он опрокинул рюмку, крякнул, потянулся к копченому мясу, жадно зажевал.
– Я вот чего не понимаю, Костя, почему нам всю жизнь про безработицу говорили? У нас, сколько себя помню, все время рук рабочих не хватает. Так, Миша?
Архин кивнул.
– А в поход на ливонцев пойдешь?
– Конечно пойду! Тоскливо тут больно. Скука, кровь в жилах застоялась. Три года одних жерновов и мельничных крыльев! Нет, ребята, покой – это хорошо. Но чтобы понять его прелесть нужно хоть время от времени покувыркаться в горниле ада! Костя, если ты не возьмешь нас с собой, считай, что мы никогда не были знакомы, а я стану твоим кровным врагом!
– Миша, а ты не загибаешь? – покачал головой Росин. – Там, вообще-то, пули летать будут. И стрелы.
– Костя, – Игорь опять потянулся за бутылкой, – ты даже представить себе не можешь, какой это кайф, когда ты промчишься под этими пулями, и останешься жив! Я клянусь тебе, Костя! Когда тебе в лоб высадили очередь из крупнокалиберного пулемета, а ты не получил ни царапины, то после этого даже просто лежать на койке и смотреть в потолок – это и то кайф почище свежей бабы. Правда, надолго его не хватает и через неделю нужно искать или бабу, или снова лезть под пулемет. Блин, водка кончается… Ну что, по последней, или на ледник кого пошлем?
– Ага, – кивнул Росин. – У вас кончились свежие бабы и теперь требуется пулемет?
– Дурак ты, Костя, и шутки у тебя дурацкие. Ч-черт, Миша, посмотри во в том флаконе, там еще чего-нибудь осталось? Ага, хорошо… Как думаешь, Костя, как проще срубить денег, работая на огороде, или ограбив инкассатора? Ну, ответь!
– Инкассатора срубить проще, – ухмыльнулся Росин. – Но только посадят, если на месте не пристрелят.
– Нет, Костя, шанс есть… Ну, скажем, один к двум, что получится. К чему это я?.. А-а… Так вот, Костя. Все знают, что заработать честно столько, сколько у инкассатора в сумочке, невозможно. Все знают, что можно взять все одним махом, хотя и с изрядным риском. Однако решаются рискнуть единицы. Остальные продолжают копать свои грязные грядки.
– Игорь…
– Нет, нет, подожди! – вскинул руки Картышев. – Я знаю, есть еще честность, есть совесть… Но! Кто-то готов взять в руки меч, а кто-то всю жизнь предпочитает сажать морковку. Нет, подожди!
– Я не стану ждать! – стукнул кулаком по столу Росин. – Я хочу, чтобы ты налил именно сейчас!
– А, это пожалуйста, – Игорь набулькал понемногу себе, гостю, а оставшуюся в бутылке водку вылил Архину. – Так вот, Костя. Люди, которые предпочитают тяпку мечу никогда, ни-ко-гда не придут в наш клуб. Отсюда вывод. Если ты думаешь, что мы способны сидеть здесь три года и радоваться жизни ты не прав. Электрическая сила! Да я в двадцатом веке каждую неделю хоть раз, но на мечах рубился. А здесь, в шестнадцатом, уже три года как баран в стойле стою.
– Как боевой конь! – поправил со своей стороны Архин.
– Да, – кивнул Игорь. – Надоело. И еще… Зализа, говнюк, мужиков деревенских нанимать не дает. Вот если бы удалось хотя бы полсотни невольников в Ливонии заловить, мы бы нехило дело расширили.
– Вот значит как! – поперхнулся Росин. – Я, значит, рабовладелец, а ты невольников себе у немцев наловить хочешь? Не боишься, что они восстание Спартака тебе здесь устроят?
– Не, не боюсь, – мотнул головой Игорь. – Есть те, кто любит меч, и те, кто предпочитает тяпку. Первых тебе никогда не удастся поймать, потому, что они не станут прятаться, они выйдут навстречу и попытаются тебя зарезать. А вторые никогда не устроят бунт. Если, конечно, самому не свихнуться и сильно их не довести. А Спартак, если помнишь, был гладиатором. Человеком меча!
Росин проснулся на травке, заботливо укрытый верблюжьим одеялом, и со свернутым в длинный рулон войлочным ковром под головой. Судя по тому, что и одеяло, и ковер были из его сумок – о барине позаботились холопы. Правда, самих их вблизи видно не было.
«По девкам, небось, разбежались» – подумал Костя, но тут же вспомнил, что девок в Кауште нет. Те, что народились, для его дворни еще слишком молоды. А все остальные – староваты. Да и замужем уже поголовно.
Он покрутил головой, потом откинул одеяло и поднялся. Покачал из стороны в сторону головой. Как ни странно, она не болела. Наверное, не протрезвел просто еще толком. Похмелье до мозгов не дошло. Вдоль стола лежало еже не меньше десятка тел, и Росин подумал, что этой ночью свободные девки как раз должны иметься.
Неподалеку зашелестела трава, поднялась взъерошенная голова Антипа.
– Это ты, барин? У меня рассол есть, ввечеру с огурцов слил. Дать?
– Давай, – подошел ближе Росин. – Сторожишь?
– А как же… Вчера, почитай, все мужики накушались. А ну, случись что? Вот Семен мне, Лешке и Петру хмельного касаться и запретил.
– Молодец. Сам-то где?
– В конце стола лежит, – осклабился холоп.
– Вот засранец! – восхитился Костя. – Других на сухой паек сажает, а сам ужрался…
– Кому-то и караулить надо, барин, – пожал плечами Антип и протянул чашку с рассолом. – Ты извини, что с травы поднимать не стали. Потревожить боялись.
– Спасибо, – Росин вернул пустую кружку, потом вернулся на свое место, раскатал войлочный коврик, лег на него и снова уснул.
Новый день прошел в хлопотах: мужчины распаковывали привезенные Росиным вьюки, устанавливали на места новые жернова для мельниц, железные валы с шестернями вместо деревянных слег, примеряли чугунные колосниковые решетки для печей обычных и верхние плиты для печей кухонных, обменивались способами литья и выдувания стекла, найденными за то время, пока каждый работал на своих мануфактурах. Где-то к обеду разобрались со всеми вопросами, и снова собрались за общим столом – на этот раз уже с женами, и без водки. Хотя без шипучего яблочного вина, разумеется, не обошлось.
– Ты на счет участия в походе всерьез говорил? – решился спросить Игоря еще раз Росин.
– Вполне, – спокойно ответил тот. – С одной стороны, рабочих рук взять больше негде. С другой, руки по мечам соскучились. Не на игры же нам здесь собираться, Костя. Сам согласись – бред. Коли уж играть, так по-настоящему.
– Наверное… – прикусил губу Росин, вспоминая схватки в лесу на невском берегу, горячую сечу на люду Луги и берегу Чудского озера, острый холодок внизу живота при виде набегающих врагов и восторг победы, тяжелые переходы и отдых у походного костра. Теперь он начинал понимать, почему альпинисты лезут в горы, почему туристы скатываются на байдарках по бурным рекам, а спелеологи лезут в пещеры. С одной стороны – дурость, бессмысленное стремление навстречу смерти. С другой… С другой: отними у человека возможность хоть иногда взглянуть в глаза смерти и уцелеть – и жизнь навсегда станет пресной и бессмысленной.
– «Тачанка-то» наша с пищалями где?
– Здесь, в сарае стоит. Под сеном, – ничуть не удивился вопросу Игорь. – Стволам ведь без разницы, лишь бы сухо было. И внимания лишнего не привлекают.
– С порохом, как я понимаю, проблемы нет… – Росин принялся загибать пальцы: – сентябрь, октябрь, ноябрь. Нормально, успею обернуться. Короче, полсотни ядер под размер стволов и картечь я у себя на кузне сделаю и к зиме привезу. А ты костыли попытайся сделать у полозьев, чтобы в землю вколачивать. А то отдачей уже несколько раз лошадям ноги ломало.
Теперь, когда решение было принято, на душе сразу стало легко и спокойно.
– Вы к декабрю готовьтесь. Пойдем, я думаю, с Зализой. С ним спокойнее, уже знаем, что не дурак.
– Все сделаю, Костя.
– Самое главное… В доме, в комнате нашей… Теперь твоей… Там два тюка лежит. Как ладья от Баженова придет, ты эти тюки на нее в первую голову грузи. А что с ними делать потом Зализа объяснит. Ты кормчего предупреди, что опричник с ним по Луге вниз пойдет. Обязательно предупреди!
– Понял, не дурак.
– Тогда, кажется, все, – поднялся Росин из-за стола. – Семен! Седлайте коней, отправляемся!
– Так сразу и уезжаешь?
– Теперь ненадолго, – улыбнулся Костя, притянул Игоря к себе, обнял, похлопал по спине, потом помахал рукой всем остальным: – Осенью увидимся, мужики. До встречи!