Александр Прозоров – Кровь ворона (страница 9)
В этот миг до Середина донесся мерный звон молота, и ведун, встрепенувшись, пошел на звук.
Для кузнеца, известное дело, сезонов нет. Хоть с града, хоть зима, а работа завсегда найдется. Стучать в темные, подгнившие снизу, ворота Середин не стал – кто же его в таком звоне услышит? Толкнул створку, шагнул во двор, кивнул кормящей кур женщине и сразу повернул вправо, к кузне, что стояла в конце огорода, подальше от прочих строений.
Сбыслав в толстых кожаных штанах, замаслившихся от долгой носки, и в кожаном фартуке как раз отбросил на землю ручник, прихватил подкову клещами и кинул в горн. Взялся за рукоять меха.
– Неужто не готова еще?
– Дыры под гвозди надобно пробить, – покосился на него кузнец. – А, это ты, чужак. Никак обратно в Сураву собрался?
– Куда там обратно, – отмахнулся Олег. – Вода, вон, поднимается только. Спадать и не думает.
– Дык, на лодке, – пожал плечами Сбыслав и ухватил другую заготовку, раскрасневшуюся до ярко-алого оттенка.
– Помочь? – предложил Олег.
– Сам управлюсь.
– Да я денег не спрошу. Так, от нечего делать подсоблю. Бери пробойник.
Олег перехватил у хозяина клещи, сдвинул заготовку к отверстию на наковальне. Не заставив себя уговаривать лишний раз, Сбыслав ухватил заточенный стержень, ручник и, быстро переставляя пробойник, шестью сильными ударами пробил шесть отверстий.
– Куда?
– В вошву кидай, пусть подкалится.
Вода в деревянном корыте зашипела, забурлила, по поверхности поплыла окалина и белая зола. Середин развернулся к горну, поворошил клещами угли, нашел еще одну красную подкову, перекинул на наковальню. Вместе они закончили работу всего за несколько минут. Сбыслав снял фартук, присел на брошенное возле входа бревно, поднял с земли большую крынку, молча протянул гостю. Олег присел рядом, отпил несколько глотков чуть терпковатого пива, крякнул, вернул кузнецу. Тот тоже сделал несколько глотков, поставил на землю, отер бороду:
– Ну, и как тебе? Я для него бражку поперва с рябиной настаиваю, а уж потом перевариваю, да хмель кладу.
– Непривычно. Но нравится, – кивнул Середин и за похвалу получил еще несколько глотков.
– Чего же пришел, коли назад не собираешься, чужак? Видать, нужда в чем появилась?
– Да вот, спросить хотел. У вас в Чернаве украшения какие женские купить можно?
– Какие-никакие – всякие, – усмехнулся кузнец. – Проще сказывай, чего именно ищешь?
– Сам не знаю, – пожал плечами ведун. – Подарок хотел девице сделать. Не очень дорогой, но чтобы память добрая осталась.
– От оно как… – для лучшего мышления Сбыслав хлебнул еще изрядно пива. – Ну, платков, сам понимаешь, у меня нет. Ан колец пара лежит. Балуюсь иногда с желтым металлом, коли работы мало. Дочка, чай растет. Скоро красоты захочется. На, допивай. Сейчас принесу.
Олег от угощения отказываться не стал, а ухватил крынку за широкое горлышко и привалился спиной к стене. К тому времени, когда глиняная емкость опустела, как раз вернулся хозяин, протянул ведуну небольшой сверток, сам вошел в кузню, чем-то там загремел. Середин развернул тряпицу и восхищенно цокнул языком: это были крупные височные кольца из желтой меди со спиральным рисунком из серебра и небольшим отверстием посередине, в котором покачивались жемчужинки. Похоже, с речным жемчугом в здешних местах проблем не было – пихали его куда только можно.
– Великолепно! – не стал скрывать впечатления ведун. – Я такой красоты даже на Новгородском торгу не встречал.
– Да? – высунул голову из-под полога Сбыслав. – Я чеканку мыслил лаком покрыть али эмалью, да зелья нигде узнать не смог. Оттого и решил серебро вбить.
– Блеск! Так оно даже лучше получилось. Жаль, тебе они самому, наверное, нужны.
– Моей малой еще десяти весен нет, – засмеялся кузнец. – Я ей еще не одни смастерить успею. Куда краше этих будут. В Рязани буду, еще раз тайну лака ювелирного вызнать попробую.
– Не пробуй, – покачал головой Середин, сворачивая тряпицу с кольцами. – Сколько хочешь за товар свой изящный?
– Согласись, сорок белок будет совсем не много.
– У меня нет беличьих шкурок.
– Тогда девять кун.
– И куниц нету. Я же не промысловик, чай сказывал.
– Чем де тогда платить хочешь?
– Серебром, Сбыслав. Думаю, ты не считаешь, что серебро хуже мехов?
Кузнец скользнул беглым взглядом по пальцам гостя, и ведун улыбнулся уголками губ. Большинство обитателей этого мира больше привыкли считать деньгами не содержимое кошелька, а то, что человек носил на себе. Заплатить за покупки кольцом, перстнем, шейной гривной, монетой с монисто или серебряной пластиной с собственного боевого пояса, золотой пуговицей, пряжкой, наконечником шнурка считалось в порядке вещей. Оттого-то и ходили многие разукрашенными, как попугаи, коли казна позволяла. Не красоты ради – а для демонстрации платежеспособности. Ну, и приобрести если чего захочется – капитал всегда при себе. Точнее – на себе. У Олега же сохранились старые привычки: он сунул руку в карман косухи, достал вышитый кисет и подбросил его в ладони, позволив монетам негромко, но весомо звякнуть.
– Персидское?
– Новгородское. Чешуя.
– Ну, – прикинул кузнец, – две чешуйки в чеканку я точно вбил. И металла еще на две потратил. Жемчужины по чешуе, не меньше стоят. Стало быть, шесть…
– Шесть так шесть… – Поскольку работу Сбыслав почему-то включать в счет не стал, Олег решил не торговаться, развязал кисет и отсчитал монетки. – Спасибо тебе, мастер. Золотые у тебя руки.
Ведун вернулся на двор к шорнику, закрылся в бане и запалил печь. Коли делать нечего – так хоть на огонь полюбоваться…
Перед самыми сумерками Даромила принесла большую глиняную миску со щами, большой ломоть хлеба, поставила на лавку кувшин:
– Батюшка пива свежего сварил. Коли сговорится со сватами-то, пивом заливать надобно. После пива уговор уж не рвут. Ты попробуй. К сватам ведь за стол не пустят.
– Спасибо, хозяюшка. Балуешь…
Олег перевернул одну из шаек, сел перед лавкой, на которой был устроен простенький стол, вынул из чехла ложку. Покосился на девушку. Та почему-то не уходила – слонялась по бане и заглядывала в углы, словно видела их в первый раз.
– Жарко тут у тебя, боярин.
– Так ведь волхв сказывал, лихоманка жара боится. Вот и стараюсь.
– Ох, жарко… – присела на нижнем полке девушка, уронила на пол мягкие черевики и заболтала ногами. – Прямо дышать нечем.
– Приходится терпеть. – Середин отвернулся к щам и принялся за еду.
– Как же ты живешь так, боярин? Без жены, без дома, без земли.
– Живу, – пожал плечами Олег. – Оно ведь, с другой стороны, и спокойнее. Коли нет ничего за душой, то оно и бояться нечего. Потому как нечего терять. Коли в сечу иду – не боюсь, как жена без меня жить станет, на кого хозяйство останется, кто на землю позарится. Я и сабля – и нет для меня в бою иных дум. Очень, кстати, полезное состояние.
– Но как же без супруги-то?.. – не поняла она. – Кому семя свое отдашь, кто детей тебе родит, кто род твой на земле оставит?
– Ну, я же не говорил, что моя жизнь идеальна… – усмехнулся ведун.
– Коли детей нет, зачем живешь? Для кого голову кладешь, как дедам в очи смотришь?
– Не смотрю, – повернулся к ней Олег. – Я же говорил: нет у меня за спиной ничего. Ни детей, ни родителей. Один я.
– Бедный ты мой, – покачала головой девушка. – Сирота.
Ведун вздохнул. Изливать свою душу случайной знакомой он не имел ни малейшего желания. Объяснять, как оказался в этом мире – тем более. Между тем, Даромила явно ждала ответа.
«Интересно, чего это она сегодня такая обходительная да заботливая? – подумал он и тут же сам и ответил: – Желана… Ну, как баба может при себе хоть что удержать! Конечно же, упредила подругу, что от гостя сюрприза ждать нужно…»
– Да, хотел перед отъездом, но чего тянуть? – буркнул он себе под нос и достал сверток. – Возьми, Даромила. Это тебе. Красивая ты девушка, и добрая. Вот и решил подарок от себя оставить.
Она приняла сверчок, неуверенно посмотрела на Олега, на подарок. Потом осторожно отвернула край и ахнула:
– Какая красота!!!
Девушка вскинула кольца к вискам, но тут же спохватилась, шагнула к гостю, крепко его поцеловала, опять подхватила украшения, метнулась в одну сторону, в другую, попыталась заглянуть в котел – ничего, естественно, не разглядела, выскочила наружу. Олег притворил за ней дверь, отпил из кувшина пивка, кинул на лавку косуху, штаны и забрался наверх. Поставив пиво на расстоянии вытянутой руки, он распростерся на мягкой шкуре, глядя на близкий прокопченный потолок.
Да, простые нравы в этом мире, простые и понятные. Дети, дом, семья. Семя свое оставить – вот она, настоящая цель жизни. Главный след мужчины на земле – это род свой. А всякие высшие идеи: наука, философия, литература, слава ратная… Кому она, и вправду, нужна, если детей нет, что все это унаследуют?
– Боярин! – постучали в дверь.
Олег промолчал, и девушка постучала громче:
– Боярин, дай миску забрать.
Середин спрыгнул с полка, подошел ближе, отпихнул ногой подпирающее дверь полено. Улыбающаяся Даромила скользнула мимо, подобрала пустую посудину, смахнула на пол крошки, повернулась: