Александр Прозоров – Испанский поход (страница 39)
– Смотри, Токсар, они готовы к бою. А ну-ка дай им наш ответный знак, – самодовольно усмехнулся Леха в усы, – а то еще не признают с перепугу и пустят на дно своего адмирала. Они ведь недавно осаду греков отбили, а тут мы откуда ни возьмись. Да еще на похожем корабле.
Токсар подозвал лучника, и тот пустил в воздух несколько стрел, обмотанных белой тряпкой. Увидев этот некогда «утвержденный» самим адмиралом сигнал, триеры сбавили ход, но все же продолжали сближаться с неизвестным кораблем, таившим за собой еще один. Подойдя на расстояние таранного удара, скифы из морского охранения крепости окончательно убедились, что перед ними не греческий караван. Да и выглядел он, в общем, не очень грозно.
Пока происходило сближение, Ларин насчитал двенадцать триер, готовых к теплому приему. А еще вдали виднелся пирс, где стояли корабли, похожие на торговые. Рядом с ними, на отмели, Леха заметил две греческие триеры с проломленными бортами и еще одну, почти дотла сгоревшую.
– А вот и следы недавнего сражения, – кивнул Ларин, – не соврал гортатор.
Глава пятнадцатая
Гасдрубал Барка
Когда Федор во главе изрядно потрепанной хилиархии приблизился к воротам, его, кроме Адгерона, Карталона и Абды, встречал Балезор.
– Ты не теряешь время зря, – приветствовал он уставшего, измазанного кровью, но невредимого посла, – не успел явиться, как спас жизнь главнокомандующего. Хорошо еще, что сам остался жив.
– Я не умру, пока не встречусь с ним, – успокоил его Чайка, усмехнувшись, – я же должен выполнить поручение.
Приблизившись, Балезор добавил, понизив голос:
– Я сообщил ему обо всем. Он ждет тебя с подробностями.
– Немедленно? – уточнил Чайка, почти не сомневаясь в ответе.
Балезор кивнул.
– Я провожу.
– А что мне делать с остальными войсками? – спросил Федор, наблюдая, как в лагерь после сшибки с римлянами входят кельтские части, а из ворот выезжает отряд легкой нумидийской конницы, отправляясь на разведку.
– Две хилиархии ты должен оставить здесь. Солдатам уже отвели место для постоя в бараках на дальнем конце лагеря, – ответил Балезор. – Карталон знает где.
– Я укажу, – подтвердил начальник пятнадцатой хилиархии, бородатый воин с обрубленным в бою ухом.
– А три остальные пойдут с нами. Мы должны поторопиться, ведь нам еще надо добраться до города, – напомнил Балезор, которому не терпелось немедленно уйти отсюда.
– Разве штаб Гасдрубала не в лагере? – слегка удивился он.
– Здесь он тоже иногда проводил совещания в своем шатре, – сказал Балезор, поглядывая на нумидийцев, которые, покинув ворота, не спешили отправляться на задание, кружа поблизости, – но сейчас он решил встретиться с тобой в своем дворце, что в Тарраконе. Там же будут расквартированы три оставшиеся хилиархии, которые укрепят гарнизон.
Услышав, что он должен разделить силы, Федор задумался, но быстро принял решение. «Раз так, то возьму с собой проверенных, – рассудил Чайка, – мало ли что может случиться с городом».
– Тогда со мной, кроме двадцатой, пойдут еще хилиархии Карталона и Адгерона, – заявил он, – а ты, Абда, останешься в лагере. Когда прибудут солдаты Атебана, то и они встанут на постой здесь.
Командиры хилиархий кивнули, подтвердив приказание. И вскоре Федор, во главе колонны солдат, пройдя сквозь лагерь, направился в сторону ближайших городских ворот по дороге, что петляла в тылу укреплений карфагенян.
Когда они приблизились, то обнаружили, что мост через ров, в котором плещется вода, поднят.
– Предосторожности, – извинился за задержку Балезор, выступая вперед так, чтобы дозорные на башне могли его рассмотреть.
– Все в порядке, – кивнул Федор, оглядываясь на свое остановившееся войско, пыль за которым еще не улеглась, – судя по сегодняшней стычке, римляне в любое время могут прорвать оборону, и лучше, если в это время ворота будут закрыты.
Пока опускался мост, он рассматривал укрепления Тарракона и нашел их вполне приличными: мощная каменная стена, ничуть не ниже, чем в Таренте, широкий ров и множество метательных машин на стенах. Этот город было с ходу взять не так просто. Скорее захватчикам приходилось рассчитывать на длительную осаду. «Впрочем, – подумал Федор, заходя в город по опустившемуся со скрипом мосту, – браться Сципионы этого и добиваются. А я здесь для того, чтобы они этого никогда не добились. Интересно только, как там Гетрамнест, доплыл ли до Нового Карфагена? И где его войска, которые пришлись бы сейчас очень в пору. Тоже, наверное, идут по суше».
Последнее соображение пришло в голову Чайке, когда он бросил взгляд в сторону моря, где покачивались на волнах штук двадцать квинкерем. Остальной римский флот базировался чуть дальше по берегу. А у карфагенян здесь находилось всего шесть квинкерем и не то две, не то четыре триеры, плотно пришвартованные друг к другу, – точнее мешали рассмотреть укрепления, закрывавшие гавань со всех сторон. Да и вечерело уже, еще часа три и на город должна была опуститься южная ночь.
«А городишко-то все же поменьше Тарента будет, – резюмировал Федор, обобщив увиденное снаружи, и, прошагав по нескольким улицам, запруженным повозками, до казарм, что располагались в высокой части Тарракона, спускавшегося террасами к морю, – раза в два, а то и в три».
На месте их ждали командиры, предупрежденные Гасдрубалом. Прибывшие войска были немедленно размещены на постой. Приказав Адгерону, Карталону и заменявшему его Урбалу обживаться, есть и отдыхать, пока позволяет время, Федор направился вслед за Балезором, прихватив с собой Летиса и еще человек пять в качестве охраны.
Дворец Гасдрубала – а это был именно дворец, хоть и хорошо укрепленный, с колоннами, портиками и целым внутренним парком – они нашли быстро, минут через двадцать. Пройдя через многочисленную охрану, Федор был введен в небольшой зал, из которого открывался хороший вид на море, особенно если выйти на балкон. Что Федор и сделал, едва Балезор оставил его, сообщив напоследок:
– Гасдрубал велел обождать здесь.
Оказавшись на балконе, Чайка смог воочию убедиться, что блокада Тарракона с моря была полной. Если не считать римских квинкерем, запиравших порт, то за ними, чуть дальше в сторону римского лагеря он увидел еще около сорока таких же кораблей, а в глубине моря бороздили волны стаи триер. Сколько еще военных судов стоит у берега, скрытого от взгляда холмами, было не разглядеть. Чайка даже похвалил мертвых послов за то, что надоумили плыть его в Сагунт, а не пытаться прорываться сюда морем. С его силами это была безнадежная затея.
– Неужели Рим перебросил сюда весь свой флот, – сказал Федор вслух.
В очередной раз он поразился упорству, с каким обреченный сенат вел борьбу за далекую Испанию, вместо того чтобы укреплять морские границы вдоль римских земель.
– Нет, не весь, – раздался за его спиной уже знакомый, высокий голос с легкой хрипотцой, заставив вздрогнуть.
Гасдрубал, в доспехах, но без шлема, неслышно вошел в одну из боковых дверей и уже некоторое время наблюдал за Федором.
– Рим прислал сюда много кораблей, – повторил Гасдрубал, тоже выходя на балкон и осматривая подступы к городу, – но не все, к счастью. Половину отвлекает на себя мой брат в Италии, иначе мы не выстояли бы так долго.
Остановившись рядом с Федором, он вновь смерил его взглядом и перешел к делу.
– У тебя письмо от моего брата, Чайка, – напомнил он Федору, зачем тот здесь, – а потом я хочу еще раз услышать рассказ о судьбе моих послов.
Федору от звуков этого голоса захотелось вытянуться по стойке смирно. Гасдрубал был на полголовы ниже его ростом и немного уже в плечах, даже несмотря на доспехи, но в нем чувствовалось умение повелевать.
Чайка немедленно полез рукой за кирасу и вытащил из-за нее специальный кожаный мешочек, в котором он хранил драгоценное послание. Сняв его с шеи, он протянул Гасдрубалу с поклоном. А тот, взяв письмо, удалился обратно в зал, где находились большой стол и несколько массивных кресел. Сорвав печать, которую он предварительно осмотрел, Гасдрубал жадно впился в содержимое папируса глазами.
«Не доверяет, – поймал себя на мысли Федор, вспомнив историю доставки этого письма, – и правильно. Кругом одни шпионы, не поймешь, кому верить».
Он продолжал со своего места искоса поглядывать на главнокомандующего, и от его наметанного взгляда не ускользнуло выражение почти что счастья, с которым Гасдрубал закончил читать.
«Что же Ганнибал там написал своему братцу, – озадачился больше прежнего Федор, раздираемый любопытством, – не зря, видно, послов пытались перехватить. Жаль только, первое письмо все же попало в руки врагов».
И тут ему в голову пришла странная мысль. «А может, и не было там ничего интересного, в том письме, – подумал Чайка, глядя, как Гасдрубал немедленно сжег послание, бросив его в очаг, – может быть, Ганнибал доверил его только мне, а Хират уже был под подозрением и вез пустышку для отвода глаз. Если так, то Ганнибал просто гений шпионажа, все продумал, все предусмотрел».
Чайка вдруг вспомнил того человека на рынке Тарента, когда город еще находился во власти римлян, очень похожего на Ганнибала, только переодетого. Но командир двадцатой хилиархии мог бы поспорить с кем угодно, что это был он, Великий Карфагенянин, сам решивший рискнуть жизнью ради шутки, пробравшись в логово своих смертельных врагов. «Ну и семейка, – подумал Федор, едва успев подавить улыбку при приближении Гасдрубала, – один брат другого стоит».