Александр Прокудин – Взломать стихию (страница 45)

Не слушая, что дальше говорит главврач, Иван и Манин отошли в сторонку.

– Это не он, – утратившим надежду голосом произнес Черешнин.

– Вижу, – мрачно ответил Манин. И на секунду стал прежним: ехидным и неприятным. – Что еще предложишь, детектив кислых щей?

Иван сник, сказать ему было нечего.

Манин почувствовал, что «со щами» переборщил.

– Ладно, прости. Тебе и так досталось, – он похлопал Черешнина по плечу. – Судя по всему, все-таки Декстер? Ну, или это вообще, не связанные между собой преступления. Детей у нас, не часто, но воруют, к сожалению.

Минкин, между тем, выговорился и застыл в ожидании возмездия. Манин дал знак полицейскому снять с него наручники. По рации распорядились отпустить из машины остальных членов семьи.

Прокурор направился к выходу.

– А я?.. Что со мной?.. – задал ему в спину вопрос доктор.

– Хрен с тобой, – грубо ответил Манин, не останавливаясь. – Не будет прокуратура в эти махинации лезть, не до этого. Сам только выводы нужные сделай? Понял?

– Конечно. Все понял! – закивал врач, словно пациент, пораженный Паркинсоном. – Спасибо вам большое! Фух…

Манин попросил Ивана подождать в квартире, пока он узнает, нет ли новостей по ориентировкам.

Эмоционально опустошенный Борис Артурович промокнул столовой салфеткой пот и нервно рассмеялся.

– Вот это встрясочка! – он уселся на стул рядом с Черешниным. – Не знаю, прямо… выпить что ли сегодня? Не с кем. Жена и теща не компания. Гинеколог и тот не пьет уже больше года.

– Это который Ашот Янович? – переспросил Иван просто так.

– Он, Хотя трубку что-то перестал брать. И на работе второй день не показывается. Бывших алкоголиков не бывает. Как врач, могу только подтвердить…

– Стойте! – широко распахнув глаза, вдруг произнес Иван.

Врач послушно замолчал.

– Я знаю… Я знаю, кто это!

Ничего не понимающий Минкин вопросительно смотрел на детектива.

– Вы случайно не говорили ему о нашей встрече в роддоме? – спросил Черешнин у Минкина. – Стибелису? О зодиаке, о стихиях?

– Что значит «не говорил»? – не понял врач. – Он же рядом с нами стоял. Это тот мой коллега, который…

Прервав Бориса Артуровича, Иван позвонил Манину. Прокурор быстро вернулся в квартиру, и Черешнин поделился с ним осенившей его версией. Картина происходящего одновременно выстраивалась в головах у Ивана и Манина. Кусочки сложнейшего паззла один за другим занимали свои места, поражая, каким образом они не могли сложиться ранее.

– Адрес гинеколога, срочно! – потребовал Алексей у Минкина. – Едем!

Дверь в квартиру Стибелиса была открыта – словно в качестве приглашения. Ашот Янович висел на собственной люстре, в петле из свернутой, для крепости, в несколько раз кулинарной бечевы.

От него сильно пахло алкоголем.

Рядом на столе стоял включенный ноутбук: как будто специально развернутый экраном в сторону входа в комнату.

Манин осторожно нажал на клавиатуре пробел. Монитор ожил.

На компьютере был открыт текстовый документ. Весте с Иваном Алексей прочитал, что в нем было написано.

– Это он, – хрипло сказал Манин. – Подонок.

Иван молчал. Его взгляд был прикован к розовому детскому одеяльцу, брошенному на пол в дальнем углу комнаты, под закрывающими окно шторами. Его выбирала Гуляра, как только узнала, что у них будет девочка.

Сейчас она в больнице, спит обессиленная пережитым потрясением. А когда очнется, он должен будет сообщить ей, что маньяк, наконец – то, найден. А их дочка, Варвара, малышка, которой с момента рождения не успело исполниться и пары недель, несмотря на все его усилия, стала его самой последней жертвой.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ

Третья часть

Глава 1

Пробуждение

«Есть Высшие Миры, в которых не бывать живущим ниже. Есть Высшие Цели, которых не понять живущим ниже. Есть Высшие Боги, которым возлагают свои миры боги живущих ниже.

Мы – дети общей Матери. Ей мы служим, ради нее живем и умираем.

Она – жизнь. Она – смерть. Она – вечность прошлого и вечность будущего.

Все уходит и все возвращается по Закону Матери.

Вода возьмет свое и уйдет.

Воздух возьмет свое и уйдет.

Земля возьмет свое и уйдет.

Огонь возьмет свое и уйдет.

Вы подобрались ко мне близко, но поймать меня вам не удастся никогда.

Исполнивший предназначенное освободится, возьмет свое и уйдет.

Прощайте!».

Текст предсмертной записки Ашота Яновича Стибелиса Иван помнил наизусть. Также на компьютере гинеколога следователи нашли жуткий вариант знаменитой базы девственниц – с отмеченными к похищению женщинами. Еще в квартире были обнаружены личные вещи некоторых жертв, с разных преступлений – того же характера, что на огороде Декстера. А из вещей Варвары, кроме одеяльца, бутылочка и одна из распашонок.

Но самая страшная находка ждала оперативников в багажнике машины. В нем лежало небрежно брошенное, будто скомканное, тело Розы Моисеевны Фельдштейн, прикрытое парой плетеных пластиковых мешков для строительного мусора.

Прибывший на место эксперт указал на множественные гематомы на теле женщины, но отметил, что вряд ли они были причиной смерти. Судя по всему, они появились после нее – как будто кто-то в бешенстве пинал труп. Точнее эксперт обещал сказать после вскрытия.

Густой запах спиртного исходящий от качающегося на люстре гинеколога, а также пустые и недопитые бутылки из-под водки, коньяка и другого алкоголя, рассредоточенные по всей квартире, указывали на то, что Стибелис действительно вернулся на «кривую дорожку». Как это и предположил его начальник, Борис Артурович. Случилось это, вероятно, недавно: пыли на скопившейся в квартире пустой таре Иван не заметил – в то время как все остальное там было, как и полагается холостяцкой однушке, в безалаберном беспорядке.

Манин, отдав необходимые служебные распоряжения, вернулся к Черешнину. Алексей попробовал оказать убитому горем Ивану поддержку:

– Будем искать везде. Может еще не поздно.

– Он попрощался, – отрицательно покачав головой, не согласился Черешнин. – «Исполнивший предназначенное освободится». Он покончил со всеми. Они мертвы.

Манин похлопал Ивана по плечу, что вероятно значило, что, как ни печально, но он с ним согласен. Тем не менее, вслух сказал другое:

– Давай надеяться на лучшее, Ваня. Отправляйся к Гуляре. Все новости буду сообщать тебе сразу, я обещаю.

– Я сам его спровоцировал, – сказал Черешнин, опустив голову. – Нельзя было ничего ему говорить про стихии.

– Не надо себя казнить. Я виноват больше. Проглядел. Я протокол читал: у него еще в детстве рассудке мог поехать. Рос без отца, возможно, винил в этом мать, а то и всех женщин. Профессию странную выбрал. И база девственниц эта…Нормальному такое вообще в голову придет?

Прокурор сделал паузу на глубокий вздох.

– А потом и совсем обезумел: ребенка похитил, подонок. В действиях сумасшедших нет логики, ты сам знаешь…

– Есть, – ответил Иван, не согласившись и тут. – Есть логика. Он знал, что делает.

Алексей всем лицом изобразил вежливое сомнение.

– Ее невинность и знак зодиака – вот, что ему было нужно, – продолжил Черешнин. – Старуха в багажнике… Я почти уверен, вскрытие покажет, она умерла от естественных причин. От старости может. После этого он и похитил Варвару – для того, чтобы ее заменить.

– Интересная гипотеза, – потер нос Манин, видимо, не желая вступать в спор. – Мы ее обязательно учтем.

Алексей Николаевич все-таки настоял, чтобы Черешнин отправился в больницу, к супруге. Тут, на месте преступления, он все равно ничем помочь не мог.

Гуляра, как только узнала, что вещи ребенка нашли у покончившего с собой Стибелиса, впала в истерику. Ее изможденный потрясениями организм с трудом пребывал в сознании. Врачи «пошли ему навстречу». После внушительной дозы успокоительного несчастная отключилась, впав в контролируемый медиками глубокий сон. Впрочем, даже в нем она продолжала переживать постигшее ее горе – судя по прерывистой нервной дрожи, время от времени пробегающей по ее телу, и длинным мучительным стонам, вырывающимся из ее груди.