Александр Прокудин – Взломать стихию (страница 35)

– Знаете… Годами жить в ожидании, что твоя мать в любой момент… – он говорил, глядя перед собой, будто не столько собеседнице, сколько самому себе. – Это непросто. Отвлекаешь себя всеми способами, – Манин шмыгнул носом, совсем как раньше, когда использовал его для клубных кокаиновых дорожек. – Вы, наверное, помните, какой я был? Я знаю, на работе это обсуждали.

– Что было, то было, – позволила себе честно ответить Гуляра.

– Но, это в прошлом, – заверил Алексей, – поверьте. Сейчас я другой. Повзрослел, думаю. Жизнь заставила. Но виноватым себя буду чувствовать всегда. Перед ней, – он кивнул на портрет, – перед отцом. И перед всеми остальными, кого обидел, тоже.

Манин посмотрел прямо на Гуляру, как будто еще раз перед ней извиняясь.

– Я часто сейчас обо всем этом размышляю, – произнес прокурор. – Одному жизнь достается с трудностями, с мучениями. А другие с самого раннего возраста не знают никаких проблем. Как я. И я все думаю, не моя ли это вина? Не из-за меня ли другим приходится бороться за все, что им достается? Не за их ли счет…

Манин прервался на полуслове, его глаза блеснули.

– Спокойно. Не надо, – остановила его Гуляра.

– Да ничего, – прокурор сделал глубокий вдох, прогоняя слезы. – Я прошу прощения. Мне поделиться – то, в общем, этим не с кем. А оно ведь грызет изнутри каждый день. Вот и прогрызло, наверное. Кошмар – еще и при женщине…

Сетуя на себя самого, прокурор рассмеялся. Гуляра тоже улыбнулась.

– Любовь. По большому счету в ней весь вопрос, – тем не менее, продолжил Алексей искренний разговор. – Я ее, на самом деле, видел только от матери. А то, что было у меня во всяких там клубах, вы сами понимаете…

– Ничего, Алексей, – поддержала хозяина гостья и даже положила свою ладонь ему на руку. – Все у вас когда-нибудь будет. Все наладится.

– Я знаю, – Манин с благодарностью кивнул и поежился, по привезенной из лечебницы привычке втянув голову в воротник и одернув рукава спортивного костюма. – Я верю в это. Вы не переживайте за меня, я в порядке. Нужно просто еще немножко времени. Мне самому, чтобы измениться до конца. Стать тем, кого можно будет любить, – он улыбнулся. – Не знаю, насколько это заметно, но я уже пробую.

– Заметно, Алексей, – искренне сказала Гуляра. – Вы все делаете правильно.

– Спасибо, – ответил Манин, и на этом сам закруглил беседу, предложив готовиться ко сну.

Вслух Гуляра Черешнина этого не сказала, но, в целом, она была поражена. Манин, на удивление, оказался не конченым мудаком, которого она знала ранее, а вполне себе приятным (и даже симпатичным) мужчиной.

Как говорится, всего-то надо было бросить пить.

Изменения отразились, кстати, и на прокурорском быту. Во всем доме нельзя было найти ни соринки, все комнаты были тщательно прибраны, а вещи и предметы стояли на своих местах.

С большим трудом Гуляра нашла мелочь, в которой Алексей остался стереотипным холостяком. И с удовольствием, несмотря на горячие протесты хозяина, ее исправила: помыла грязную посуду, найденную в раковине.

– В чужом доме «к несчастью»! – утверждал Манин, пытаясь вырвать у нее из рук грязную чашку.

– Перестаньте, – сопротивлялась Гуляра, – большое дело, вымыть пару…

«…кружек» Гуляра не договорила, поскольку, под манинским напором уронила их на пол.

– Ну вот, на самом деле «на счастье» получилось! – рассмеялась Гуляра. – Где у вас щетка и мусорник?

Но провести в своем доме генеральную уборку Алексей не позволил уже категорически:

– Гуряра, перестаньте сейчас же! А то поссоримся. Я сам все приберу, идите, отдыхайте.

Гуляра поднялась по лестнице и обернулась попрощаться с хозяином. Прокурор и помощница следователя дружелюбно махнули друг другу руками.

– Когда у вас срок? – неожиданно спросил Манин.

– Скоро, – ответила Гуляра. – В декабре, в двадцатых числах.

– А! Первая звездочка? – улыбнулся Алексей. – Зимняя снежинка. Счастливая вы, Гуляра.

– И вы тоже, Алексей, когда-нибудь будете.

– Обязательно. Спокойной ночи.

Позвонив мужу, сказать, что все нормально, чтобы не беспокоился, Гуляра легла спать. Но сразу уснуть не смогла. На примере хозяина дома, размышляя о том, как важно давать человеку второй шанс.

Ранним утром он разбудил ее деликатным стуком в дверь.

– Гуляра! Вставайте.

И не в пример неделикатной новостью:

– Бочаров погиб. Нам надо срочно ехать.

Глава 12

Смерть в карьере

Никаких больше сведений Гуляра от Манина не получила. Хмурый, как туча, он ограничился фразой:

– Я сам еще ничего не знаю, информацию только готовят. Его машину нашли тут, недалеко. Поехали, попробуем разобраться на месте.

Попросив не отставать, Манин вывел на дорогу свой внедорожник, подождал, пока Гуляра выедет за ним, закрыл автоматические ворота и рывком направил автомобиль в сторону, где обнаружили Бочарова.

Руля вслед за рвущимся вперед джипом, Гуляра на ходу позвонила домой.

– Ничего себе! – Иван был ошеломлен и обеспокоен. – Это связано с делом? Ты уверена, что сама в безопасности?

– Все со мной нормально, – ответила Гуляра, хотя это было далеко от правды, – не беспокойся. Пока ничего не известно. Вдруг это какая-то ошибка.

Через полчаса езды по размокшим проселочным дорогам (хорошо, что Манин отлично знал окружающую его дачу местность) прокурорский кортеж из премиального внедорожного «мерседеса» и скромного гуляриного «хюндая» прибыл на место происшествия.

Внезапно лес, все время подпиравший дорогу с обеих сторон, расступился, и они выехали на обрыв внушительного карьера.

Высота его изрезанных добывающей техникой стен была минимум метров двадцать. А то и больше. Центр карьера был заполнен пролившейся за ночь дождевой водой, а сколько он скрывал под ней собственной глубины, можно было только гадать.

Возле обрыва стояли две полицейские машины, с включенными проблесковыми мачками.

Покинув джип, Манин показал документы вышедшему навстречу полицейскому и, поманив Гуляру за собой, отправился к краю. Осторожно скользя обувью по слипшимся листьям и размокшему суглинку, они вышли на точку, с которой было видно место происшествия.

Машина следователя московской прокуратуры Андрея Николаевича Бочарова лежала в самом низу, на вдавленной в салон крыше, своей задней частью примерно на половину корпуса уйдя в лужу на дне. Вокруг автомобиля суетились спасатели, обвязывающие его тросами.

Чуть поодаль, на суше, валялась сорванная ими водительская дверь. Также там лежало нечто продолговатое, упакованное в черный, блестящий от капель дождевой воды, пластиковый мешок. Рядышком, в грязи белел, лежащий на боку знакомый и Гуляре, и Манину беговой кроссовок. Видимо, сорвавшийся с ноги своего хозяина при ударе о землю, или же при извлечении его тела из машины. Оперативники и спасатели, занятые более важными вещами, проходили мимо, не замечая его.

Гуляра зажала рукой рот, чтобы не разреветься.

– Я идиот, – заметил ее реакцию Манин. – Не надо было вас сюда везти. Поезжайте домой, Гуляра. Я вас вызову, когда будут известны детали. Тут мы все равно ничего не сможем сделать.

Гуляра с облегчением послушалась.

Манин позвонил ей ближе к вечеру.

– Завтра часам к двум подъезжайте в прокуратуру, прямо ко мне. Расскажу, что и как.

Рассказ Алексея Манина Гуляра выслушала молча, не задавая вопросов. В сущности, он изложил ей все, что к тому времени удалось установить.

Дорога к доломитовому карьеру, на дне подошвы которого обнаружили машину АНБ, проходила в стороне от пути, ведущего к дому Манина.

– Там многие путают, сворачивают не туда и едут на карьер, – рассказывал Манин основную версию, к которой успело прийти следствие. – Андрей тоже до него доехал, видимо. Понял, что ошибся, попробовал развернуться над самым краем. Колеса заскользили, съехал назад. И с высоты – прямо на крышу.

Тело Бочарова, со сломанной шеей, находилось внутри машины, на водительском сидении, не пристегнутое ремнями безопасности. Там же были обнаружены и обломки его телефона, вероятно, разбившегося при падении с высоты.

– Андрей Николаевич? Не пристегнутый? – переспросила Гуляра об этой единственной детали.

– Я и сам не верю в несчастные случаи со следователями, – ответил Манин после паузы. – Сейчас все его прошлые дела, с бывшей работы, перетряхиваем. Вдруг чья-то месть.

– Он говорил, что уверен, что убийца не Декстер, – напомнила Гуляра. – Может это сделал тот, кого он подозревал вместо Обухова?

– Не знаю, – Манин потер пальцами виски и прикрыл глаза. – Что такого он мог узнать, что нам еще неизвестно? Пока никаких догадок.

– Надо расследовать, как он провел субботу и утро воскресенья, перед самой смертью, – предложила помощница следователя.

– В первую очередь, – согласился Манин. – Лично этим займусь.

Алексей сделал глубокий вдох, открыл глаза и посмотрел на Гуляру.