Александр Прокудин – Взломать стихию (страница 31)

Покопавшись в столе, Манин извлек папку с бумагами и бросил ее на стол перед Иваном.

– Тут формальная суть конфликта, ознакомьтесь, – пояснил Алексей. – Хованский пытался доказать, что оборудование «Харона» не соответствует ГОСТам. И там же ответ от Красовского: подробное описание всей аппаратуры. С лицензиями и сертификатами.

Иван рассеяно пролистал несколько страниц. Действительно: «Харон» предоставил всю возможную документацию, включая нотариально заверенный перевод инструкции к австрийскому «Фениксу».

– До суда бы дошло – лет на десять тяжба, – заметил Манин. – Конечно, кому это надо? Я лично уговорил стороны прийти к разумному соглашению – по территориям, на которых они предоставляют свои услуги. Все остались довольны.

– Понятно, – буркнул пылающий Иван. – Извините нас. Меня извините.

Черешнин покосился на жену. Гуляра просидела молча почти всю встречу. Иван чувствовал (и не зря!), что ему еще придется с ней объясняться.

Манин, к счастью, педалировать ситуацию не стал.

– Не подумайте, – заметил он совершенно нейтральным тоном, – я не злорадствую по поводу вашей Клары. Просто… Гиблое дело. Вы ведь и сами видите, – Манин поднялся, показывая, что время на беседу истекло, – она это.

Иван и Гуляра тоже встали. Алексей протянул Ивану руку.

– Но ваша работа проделана хорошо, – сказал Манин. – Вы молодец, Иван.

– Угу, – буркнул детектив в ответ.

Несмотря на полученный, сглаживающий неловкость, комплимент, своего отношения к Манину, из-за чьего спесивого самолюбия, недавно чуть не погибла Гуляра, Иван менять не спешил[4]. Руку, тем не менее, он ему пожал. Упрекнуть гуляриного начальника Черешнину было абсолютно не в чем – во всем он был виноват сам. Ну, может еще Ложкин.

В сопровождении не сулящей ничего приятного своим молчанием супруги, Иван покинул манинский кабинет.

– Знаю уже, – взял он все-таки трубку с настойчивым Васькиным звонком. – Отличную ты версию подкинул! Спасибо! Езжай в офис, там поговорим.

Теперь было время принести извинения жене. Он выставил ее перед начальством совершенной дурой.

– Гуляр, прости, пожалуйста, – Черешнин произнес все, что удалось придумать в свое оправдание.

– В следующий раз пойдешь сам. Или с Ложкиным, – процедила Гуляра сквозь зубы. – Если будет, конечно, следующий раз.

– Ну, послушай… – Иван воззвал к милосердию супруги. – Мы же не специально. Это ради Клары.

Это подействовало.

– Ладно, прости, – выдохнула она. – У всех настроение сегодня и так звериное.

– Что-то случилось?

– Декстера отпускаем.

– Как?! – Иван искренне поразился.

– Так! – сердито ответила Гуляра. – Потапова его не опознала. Оказывается, она и лица-то не видела. Телефонные фото из состава улик исключили. Сам он ни в чем не сознался. Даже машина, по ее показаниям, была не «скорая». Просто «какая-то похожая»… А «скорую» же любой дурак узнает? Плюс то, что ты нашел. Получается, что базу данных маньяк должен был увидеть раньше, чем Обухов вообще в клинику устроился.

Помощница следователя вспомнила спор, который состоялся в кабинете Манина с самого утра.

– Да, все это вносит сомнения, я согласен, – говорил Бочаров. – Но отпускать? Можем спугнуть настоящего маньяка. Надо бы еще покопать.

– Нет, – принял решение Манин. – Держать невиновного под стражей – я на это не пойду. Ему и так досталось. Сделаем все, как положено.

Гуляра сама про себя отметила: видимо, после смерти отца Алексей Манин и в самом деле изменился в лучшую сторону – в кулуарах прокуратуры говорили правду.

– И что, реально отпустили? – тем не менее, не мог успокоиться Иван, разделяющий точку зрения Бочарова.

– А что делать? – огрызнулась Гуляра. – Сгноить в кровавых застенках, потому что нам с тобой он сразу не понравился?

Иван прикусил язык. Он хорошо помнил, кто первым подал мысль о том, что виновен именно Декстер.

– Так что, поздравляю, маньяк снова на свободе. Или он там и так уже был. Короче, у нас полно дел. Пока.

С этими словами Гуляра вытолкала Ивана за дверь прокуратуры и пошла заниматься своими делами.

В офисе «Ф.Б.Р.» Иван с Василием устроили «мозговой штурм».

– Бойко невиновен, это очевидно, – сыпал размышлениями Черешнин на динамично кивающего Ложкина. – Хованский? Судя по подписанным документам, они пошли на мировую. Тем более так несуразно – трубой, среди бела дня? Не похоже на нанятого корпорацией киллера. Вдова? Не знаю. Брачный контракт уничтожает все мотивы. Да и алиби ее следователи уже десять раз проверили.

Иван уставился в потолок, будто ответ мог быть где-то там.

– Все говорит о том, что это не подготовленное убийство. Случайное. Кто-то просто воспользовался ситуацией.

– А машина? – напомнил Ложкин. – Не Бойко?

– Да чья угодно! – ответил Иван. – Просто черная. Но, ты прав, это последнее, что мы можем проверить. Поехали, опросим птушников. Без разрешения их дебильного завхоза.

Но, как только детективы подъехали к зданию «Колледжа № 29», надобность в каких-либо опросах отпала.

На их глазах, прямо на том самом месте, где предположительно находилась машина с убийцей, парковался черный, с тонированными стеклами «форд».

Из автомобиля, кряхтя, вылезал уже знакомый детективам персонаж. Его огромная, похожая на незадвинутый ящик для белья нижняя губа, была видна даже с такого расстояния.

Учащиеся вечерней смены, курившие на крыльце (чего, как уверял начальник, никогда не происходит) тут же побросали бенчики и свинтили от греха подальше. Очевидно, связываться с таким упоротым «начальством» не желали даже самые хулиганистые из них.

– Тьфу ты, и этот конец в никуда, – в сердцах произнес Черешнин. – Машина ни при чем. Надо придумать что-то другое. С какой еще стороны мы можем зайти?

Василий в ответ лишь пожал плечами.

С ощущением полнейшей безысходности и совсем уже мрачной тревоги за судьбу, ожидающую Клару, Иван отправился домой. Чтобы в тысячный раз изучить материалы дела, в поисках чего-то упущенного, как им самим, так и уголовным следствием.

Глава 9

Любовница Ивана Черешнина

Больше месяца прошло без особых новостей.

Клара сидела в Лефортово, ожидая, пока дело передадут дальше по инстанции. У Ивана ничего нового найти в ее деле, увы, так и не получилось.

Детективное агентство, и до того пребывавшее в хиреющем состоянии, стало вообще дышать на ладан. Положение, как ни удивительно, спасал Ложкин, с успехом провернувший несколько заказов, связанных с супружеской неверностью. У него изобличать адюльтеры получалось не в пример лучше, чем у главы агентства.

Большого финансового успеха это, правда, не принесло – Ложкин тут же нивелировал его тем, что к чертям убил дорогой офисный компьютер.

Пользуясь отсутствием Клары, которая, конечно, такого бы не допустила, бро-Василий обрабатывал на нем свои ганста-треки. Чего именно не вынес мощный четырехъядерный процессор, рожденных Ложкиным звуков или установленных им пиратских звукообрабатывающих программ, было вопросом равновероятным. А скорей всего и совокупным.

Кроме того, часть доходов откладывалась еще и для Клары. Хотя за свои услуги Генриетта с нее ничего не брала, другие юридические издержки все равно влетали в копеечку.

В деле маньяка тоже обозначилось затишье. Помимо отпущенного на свободу Декстера, новых, подходящих для обвинения в серийных убийствах, психопатов не появилось.

Алексей Николаевич Манин на собраниях грозил всем и каждому, в разговоре с подчиненными уже иногда напоминая себя прошлого. Бочаров и другие следователи рыли землю в поисках новых ниточек, потянув за которые можно было выйти хоть на что-то, но безрезультатно. Манин, в итоге, психанув, даже назначил повторную экспертизу – по всем вещдокам в деле, на случай, если что-то было упущено.

Все это сильно походило на жесты отчаяния.

Гуляра тем временем расползлась, как дрожжевая опара (по ее же определению). Постоянно балансируя между токсикозом, спровоцированным беременностью и им же, но вызванным манинскими выговорами, бедняжка терпеливо ждала, когда уже ей будет можно честно уйти в декрет. Раз уж все равно она никакой пользы не приносит. Гоняет целыми днями чаи – в прямом смысле слова. Бочаров (сам отец троих детей, между прочим) заботливо обхаживал ее лучшими сортами – снижающими тонусы, стабилизирующими давление, уменьшающими отечность и так далее, так далее, так далее. «Чайная аптека» у него была от всех известных медицине недугов.

Иван время от времени лениво ковырял то документы по делу Клары, то данные следствия по маньяку. Новых идей все равно так и не появлялось, что вызывало чувство собственной ущербности. Которое, впрочем, насовсем его никогда и не покидало. За что «спасибо» и властной матери, и бросившему его в раннем возрасте отцу. Да и просто земле – матушке, на которой живут, процветая, распускаясь и колосясь, уроды самых разных сортов. Видимо, как раз за счет таких «удобрений» как бывшие программисты – неудачники, подавшиеся в лузеры – детективы.

Примерно в таком настроении Черешнин преимущественно и пребывал. Старательно скрывая его от беременной супруги, чтобы не расстраивать ее еще и этим. И не только ее. Не дай бог мать узнает, на каком уровне сейчас его дела. Сразу же начнет «улучшать» его жизнь своим любимым, отработанном на отце, способом: беспардонным вмешательством во все, что он делает сейчас и категорическим осуждением всего, что он когда-либо делал в прошлом.