Александр Прокудин – Взломать стихию (страница 21)

– Вы не представляете, – продолжал Ашот Янович, – что люди сами себе причиняют. И, по секрету, в любом медучреждении похожие фото у каждого второго сотрудника. А в хирургии у каждого первого.

– Зачем? – Гуляра была поражена.

– Во-первых, чисто поржать, – очень просто ответил врач. – Медики – циничные люди, это общеизвестно. Во-вторых, снимок можно переслать коллеге, проконсультироваться. Или в свободное время посмотреть, чтобы принять решение по операции. И так далее. Понимаете?

– Почему же тогда, как только зашел разговор о фотографиях, Обухов затребовал адвоката?

– Потому что такие фото нам, в принципе, делать запрещено, – Ашот Янович развел руками. – В договоре есть у каждого, отдельным пунктом. Не имеем права без согласия пациента, каким бы дебилом он не оказался, – Стибелис кивнул на снимки, ярко иллюстрирующие правоту его слов. – Тем более Костя простой санитар, то есть снимал не для медицинских целей, явно. Типа, хобби, я думаю.

Гуляра вспомнила, что именно этим словом на допросе Декстер свою страшную коллекцию и назвал.

– Я думаю, нам придется разбираться по каждой фотографии отдельно. Слишком все серьезно, – резюмировала она. – Пока не будет установлен каждый изувеченный, подозрения сняты не будут.

– Понятно, – вздохнул гинеколог. – Да, вот тут он попал. Хорошо, если просто уволят, без исков. Конечно, когда разберутся с тем, что никакой он не убийца.

– И, тем не менее, у нас три трупа и следы однозначно ведут к вашему компьютеру, – напомнила Гуляра, ее начала утомлять беседа о том, насколько «белый и пушистый» человек, едва не проломивший голову ее мужу на первой минуте знакомства.

Стибелис пощипал пальцами кончик носа, словно на что-то решаясь.

– Я понимаю, понимаю, – заговорил он с явной неохотой. – Думаю, что одну вещь вам обязан сказать. Как бы я к дяде Косте не относился, но за своим компьютером я его один раз все-таки видел. Своими глазами. Пришел пораньше, а он там… в танчики гоняет! Как дитя малое.

– Вот видите! – Гуляра тут же занесла сказанное в протокол. – Это очень важные сведения.

– Я понимаю, – кисло повторил Ашот Янович, – поэтому и сказал.

– Это в ваших интересах, между прочим, – заметила Гуляра. – После Декстера первый подозреваемый вы, получается.

– Да? – хмыкнул гинеколог и улыбнулся. – Что же, учту.

Гуляра же перешла к следующей важной части разговора:

– Давайте пройдемся по жертвам.

Ашот Янович вспомнил всех. Опознал он и третью жертву, личность которой ни прокуратура, ни уголовный розыск установить не смогли. Она тоже оказалась из числа наблюдавшихся у него пациенток. Как и остальные, с какого-то момента она перестала появляться на приемах.

– Вам не показалось странным, что они вдруг пропали?

– На такой контроль просто нет времени, – ответил врач. – Если это не связано со срочными обследованиями, с текущей болезнью или наблюдением за беременностью, то не приходит, и большое спасибо, честно говоря.

Гуляра попросила составить список: кто еще давно не был на приемах, особенно из тех, кто имеет пометку о девственности. Стибелис пообещал сделать.

В очередной раз обаятельно улыбнувшись, Ашот Янович мягко спросил:

– А у вас… шестой месяц, верно?

Гуляра машинально запахнула бортики пиджака.

– Не смущайтесь, я же доктор, – успокоил врач и сделал комплимент. – Выглядите хорошо. Для такой нервной работы, тем более.

– Спасибо, – вежливо ответила Гуляра, все равно чувствуя неловкость. – По поводу вашего компьютера. Я обещала Минкину, что верну, как только закончат эксперты. Но…

– А, – Стибелис махнул рукой, – не беспокойтесь. – У меня вся система в портативном варианте. – Ашот показал сиреневого цвета флешку, прикрепленную к связке ключей. – Я же ее постоянно дорабатываю, обновляю. Так что этот компьютер, в моем случае, только для связи с другими машинами в поликлинике. А ее я могу и с помощью простого ноутбука себе обеспечить.

– Подождите! – осенило Гуляру. – А не мог ли кто-то получить данные не с компьютера, а…

– Отсюда? – Стибелис показал на флешку. – Не представляю, как. Она постоянно со мной, о том, что она есть и не знает никто.

Боясь что-то упустить в этой навеки темной для нее области, Гуляра все же сообразила попросить:

– А можно эту вашу систему тоже в портативном виде получить? Для удобства. А то каждый раз запросы в вещдоки делать…

– Понял, понял. Не проблема, – легко пошел навстречу Стибелис. – Есть свободный носитель?

Стибелис скопировал на флешку, нашедшуюся у Гуляры, все, что посчитал нужным, а также показал, как пользоваться базой.

В этот момент в кабинет Бочарова заглянул глава расследования, Алексей Манин.

Увидев, что в кабинете из работников только Гуляра, он немного смутился.

– Андрея Николаевича нет? – спросил Алексей, поежившись и одернув рукава пиджака. – Когда у вас допрос подозревемого? Я бы хотел поприсутствовать.

– Скоро. Вот только со свидетелями закончим, – ответила помощница Бочарова, указывая на Стибелиса.

– Здравствуйте, – сказал гинеколог, одновременно поднимаясь со стула и протягивая для рукопожатия руку.

Алексей Манин протянул было руку навстречу, но вдруг что – то случилось.

Его пошатнуло. Прокурор привалился к стене и, чтобы не упасть, схватился одной рукой за дверной косяк. Другой рукой он потянул вниз ворот застегнутой до последней пуговицы рубашки. Лицо его покраснело, он как будто не мог вздохнуть, а на лбу и верхней губе мгновенно выступил пот.

– Все нормально? – кинулась к нему Гуляра. – Вам нехорошо? Давайте, я воротник расстегну?

Но Манин уже пришел в себя и не дал ничего с собой делать.

– Все в порядке. Я в норме. Спасибо! – быстро сказал он, делая глубокие выдохи – выдохи. – Ничего… Погода, наверное.

– Водички попейте, и за давлением следите, – посоветовал Стибелис. – Медпункт есть тут у вас?

– Есть, спасибо, – сказал Манин, красный уже и от неловкости. – Я буду у себя.

И быстро вышел.

– Высокое начальство? – осведомился Стибелис.

– Угадали, – ответила Гуляра.

– Пьет?

– А почему вы спрашиваете?

– Имею опыт, – развел руками Ашот. – Я же говорил: и как врач, и как пациент.

– Когда-то пил, честно говоря. И по страшному, – подтвердила Гуляра. – Но сейчас уже год как держится.

– Одиннадцать месяцев, – поправил доктор.

– Вам виднее, – прокомментировала помощница следователя, вспомнив, как парой минут ранее Стибелис совершенно точно определил срок ее беременности.

На этом снятие показаний с улыбчивого гинеколога 225-й московской поликлиники было закончено.

Бочаров, вернувшийся с беседы с Борисом Артуровичем Минкиным, внимательно прочел протокол допроса. В отличие от его разговора с главврачом, в котором не выяснилось ничего интересного (кроме того, что поликлинику и ее главу одолевают тараканы и безденежье) тут имелось хотя бы что-то. Например, был документально засвидетельствован контакт подозреваемого с компьютером.

Похвалив Гуляру, АНБ позвонил в конвойное отделение, чтобы в его кабинет привели Обухова. К его удивлению, Декстера в камере уже не было. Не поставив никого из следователей в известность, его вызвал к себе на допрос сам Манин.

Прихватив с собой результаты проведенных допросов, следователь и его помощница отправились к Алексею Николаевичу.

В его кабинете они застали следующую картину.

Декстер сидел в той же позе, что и у них на допросе: посередине комнаты, на стуле, все так же мрачно глядя себе под ноги, не обращая внимания ни на что. В том числе и на внушительное пятно крови, натекшее ему на грудь из разбитого носа.

Манин в этот момент стоял у собственного рабочего стола, опершись на него задом своей долговязой, толстомясой фигуры. Пиджак его был снят, а рукава рубашки закатаны. На лице прокурора мрачно светилась неприятная усмешка, вместившая в себя одновременно злость, брезгливость и, вероятно, охотничий азарт.

Еще мелькнуло ощущение, что Манин только что оттирал от чего-то руки. По крайней мере, как только вошли Бочаров с Гулярой, он поспешно спрятал нечто похожее на носовой платок в боковой карман брюк.

– Что тут происходит, прошу прощения? – осведомился Бочаров.

– Ничего. Арестованный запнулся о ковер. Бывает, – не убирая с лица усмешки, ответил Манин. – Так ведь было, Обухов?

– Не помню, – глухо произнес в ответ Декстер.