Александр Прокудин – Взломать стихию (страница 16)

Компьютер гинеколога Стибелиса конфисковали как вещдок, и тоже отправили на изучение.

По этому поводу Гуляре еще в поликлинике пришлось выслушать многочисленные «вздохи» главврача Минкина:

– А как же работать?

– По старинке, как работали до этого. Потом обновите базу данных, это не трудно, – компетентно посоветовал Иван, и Борису Артуровичу пришлось этот совет принять.

Тем более что гинеколог Ашот Стибелис, поставленный в известность о переезде своего рабочего оборудования в прокуратуру, тоже его успокоил: это не проблема, у него все под контролем.

Очередным косвенным доказательством причастности Декстера к преступлениям послужил журнал поездок «скорой». Как выяснилось, санитар нередко брал ее вне выездов на вызовы. И (что проверили в первую же очередь) в предположительные даты убийства тоже.

На сбор этих и некоторых других, типа опроса соседей, сведений у оперативных групп ушло примерно полдня.

Вечером, часов около восьми, в кабинете Бочарова состоялся первый допрос подозреваемого в серийных убийствах. На нем присутствовала и Гуляра.

Обухов сидел на стуле посередине комнаты и щедро окатывал ненавистью все, на что натыкался своим волчьим взглядом. Казалось, дай ему волю и, сорвавшись с места, он кинется рвать в клочья все, до чего сумеет дотянуться.

Бочаров постарался это напряжение, как вредное для установления контакта, снизить:

– Константин Сергеевич, давайте с главного. Мы вам не враги. Мы просто ищем того, кто совершил преступление. Так получилось, что вы под подозрением. Вам есть что сказать?

Декстер ответил коротко, в своем духе.

Гуляра покраснела, но внесла слова Обухова в протокол.

– Зря, – спокойно ответил на это Бочаров. – И для того, чтобы снять с вас подозрения, явно недостаточно. Ладно, давайте по порядку.

Бочаров задавал вопросы о жертвах и датах, когда предположительно состоялись похищения и убийства. Чем Обухов был занят в эти дни? Кто это может подтвердить? А также о компьютере в кабинете гинеколога: заглядывал ли он в него, когда делал ремонт? И так далее.

В ответ от Декстера АНБ не получил ничего. «Не делал», «Не знаю» и «Не помню» – мрачно повторял по кругу подозреваемый. С одной и той же интонацией, за все время ни разу не подняв на Бочарова глаза.

– Извините, на последний вопрос «не знаю» или «не помню»? – переспросила Гуляра для протокола.

– Без разницы, – буркнул Андрей Николаевич. – Пиши «не помню».

Зафиксировав отрицательные показания Обухова по факту похищений и убийств, Бочаров перешел к уликам.

– В те даты, которые вы «не помните», вы брали служебную машину вне рабочего графика. Это подтверждено. С какой целью?

Обухов ответил тем же «не помню». Но на этот раз добавил:

– Чинил, наверное. На яму гонял.

– Куда?

– У меня участок за городом. С гаражом.

– Кто может подтвердить, что вы чинили машину? Соседи? – спросил следователь.

– Не знаю, – вернулся Декстер к своему режиму ответов.

Бочаров, сделав пометку по поводу огородного участка (завтра с самого утра следовало отправить туда следственную бригаду), задал следующий вопрос.

– Как вы объясните это? – он выложил перед Обуховым фотографии, распечатанные с телефона.

Санитар усмехнулся и ответил неожиданно:

– Хобби!

Сдерживая вспыхнувшее негодование, Гуляра записала циничный ответ в протокол.

– Но про это я без адвоката ничего говорить не буду, – выдал подозреваемый сверхдлинное для себя предложение.

– Вот как? Почему? – Бочаров попробовал зацепиться.

Гуляра ожидала, что Декстер смолчит, выполняя обещанное, но неожиданно он задал встречный вопрос:

– Я арестован?

– Определенно, – ответил Андрей Николаевич. – Ни одной улики вы не опровергли. Я имею в виду, убедительно. Слишком серьезное преступление, чтобы хватило ваших «не помню» и «не знаю». Тем более, я им, Константин Сергеевич, еще и не верю.

В ответ Обухов высказался о правовой системе государства и ее конкретных представителях, в лице Бочарова и Гуляры, в эпитетах максимально далеких от комплиментарных. Контакт с маньяком, который так стремился наладить Андрей Николаевич, так и не наладился.

Допрос затянулся почти до полуночи, дома Гуляру терпеливо ждал Иван.

Все, что было на допросе, перед сном, уже лежа в постели, помощница следователя рассказала мужу. Которому по привычке было интересно все, что связано с маньяками. Тем более с таким, кто еще этим утром едва не сделал его своей жертвой.

– Насчет компьютера, – посоветовал детектив – супруг. – Вам бы обзвонить из него всех девственниц? Вдруг там еще есть пропавшие?

– Правильно, спасибо, – согласилась Гуляра. – Сегодня руки не дошли.

– И на огород этот тоже съездить. Где-то же он своих пленниц держал? Не в квартире же?

– Да, туда уже бригаду послали. Роем.

Думать за всю московскую прокуратуру тяжело.

– Как Клара? Все получилось? – спросила в свою очередь Гуляра.

Рассказать, как прошел остаток дня во всех подробностях действующему работнику прокуратуры, даже лежащему рядом с ним в одной кровати, Иван не мог. Тем более что об этом он договорился и с Кларой, и с Соплей, и с Ложкиным. Поэтому ответил коротко:

– Все в порядке. Завтра займусь Тамарой. Вот где настоящий детектив – с миллионом подозреваемых!

Обсудив на ночь всех желающих смерти Брыкунам, и вдоволь над этим насмеявшись, супруги заснули. Завтрашний день требовал свежих сил – как работнице московской прокуратуры, расследующей дело о маньяке, так и главе детективного агентства, пробующего поймать негодяя, покушавшегося на жизнь его квартирной хозяйки.

Но выспаться молодым супругам было не суждено.

– Дрыхнешь, Пинкертон? – около полуночи безапелляционным телефонным звонком Черешнина разбудила Тамара Николаевна.

Голос ее звучал почему-то возмущенно.

– Что-то случилось? – вежливо ответил Иван, не открывая уже спящих глаз.

– Что-то! – возмущение в голосе выросло. – Завтра с самого утра дуй ко мне!

– Мы же договорились на двенадцать… – попробовал оказать сопротивление детектив.

– Это было до того, как меня в третий раз прикончить попытались! – заявила Тамара, и Иван проснулся окончательно.

– Что? Когда?!

– Час назад, завтра расскажу, – рявкнула квартирная хозяйка. – Встречаемся у меня, в восемь утра. Я теперь без охраны и шага из квартиры не сделаю! Спи!

Глава 17

Покушение раскрыто

Известно, что кошки чувствуют землетрясение за минуту до него, пожар за пятнадцать секунд, а поставленный на шесть утра будильник часа за полтора до срабатывания. Рыжая зараза, абсолютно игнорируя ивановскую антипатию, пришел улечься на груди и мурчать в предрассветных сумерках именно к Ивану. Чтобы прогнать его, обругав трехэтажным человеческим матом, Черешнину пришлось проснуться гораздо раньше запланированного.

Больше уснуть не удалось. Легко сказать «спи!» после того, как тебе сообщили, что твой клиент в очередной раз чудом остался жив. Размышляя, кто более, а кто менее подходит на роль потенциального убийцы, из списка, составленного Тамарой Николаевной, Иван прободрствовал до четырех утра. Самое обидное, не придя при этом ни к какому выводу. И все это в день, когда как никогда потребуются ясный взгляд на вещи и свежий трезвомыслящий рассудок!

Разбудив Гуляру, которая в отличие от него всю ночь проспала сном, более крепким, чем заваренный из пяти ложек кофе, Иван выехал к ждущей его помощи квартирной хозяйке.

Черешнин впервые был в квартире Тамары Николаевны и чувствовал себя словно допущенный в покои к матке – царице рядовой муравей. Сердце империи, центр паутины, корень зла. Возникающих в сонной голове Черешнина ассоциаций было много, но в центре всех – Тамара Брыкун.

Разговор, посвященный расследованию, состоялся на кухне.

Брыкуновская кухня была довольно типичной, характерной для людей без вкуса, но с увесистым достатком. Кухонное пространство было плотно заставлено дорогой бытовой техникой вперемешку с анахронизмами советского периода. Так с дорогущей итальянской кофе – машиной, например, соседствовала открывалка в виде волка из «Ну, погоди!». Между элегантной дизайнерской вытяжкой и крутейшей конвекционной печью, с трудом был втиснут пошлый настенный календарь. Видимо для того, чтобы занять делом огромный никелированный болт, некогда ввинченный в стену и торчащий теперь из нее сантиметра на три. Стоявший напротив дорогой финский холодильник был облеплен пошлыми туристическими магнитиками. Судя по сувенирам, отдыхать Брыкуны предпочитали на черноморском побережье: в Дагомысе, Туапсе и Геленджике. С редкими вылазками в одни и те же турецкие и египетские отели.

Итак, на Тамару было совершено третье покушение, о чем она, кипя от ярости и возмущения, поведала в подробностях.