Александр Прокудин – Взломать шамана (страница 44)

Перевернув поверженного хозяина дома окровавленным лицом в пол, Владимир уселся ему на спину. Рука нащупала рацию:

– Прием! Иван, Вадик? Готово. Я с ним покончил…

Неожиданно, извернувшись на переделе человеческой анатомии, Шестаков сбросил с себя победителя, и, вскочив на ноги, проломил плечом дверь в собственный подвал. Вслед за отлетевшими от косяка обломками дерева, гулко забренчавшими по ступенькам, по лестнице кубарем вниз скатился и сам следователь.

– Стоять! – Ляшкин ринулся вслед за ним.

В подвале все еще находилась Гуляра, и нельзя было допустить, чтобы ее взяли в заложники еще раз. Кроме того, кто знает – вдруг у него там есть еще какое-то оружие?

Шатаясь от принятых ударов и жестокого падения, то припадая на четвереньки, то с усилием приподнимаясь, Шестаков устремился вглубь подвала.

Ляшкин настиг его около самого верстака. И тут же схватил безумца обеими руками в мертвый захват, который должен был с гарантией его обездвижить. Сметая с верстака все на землю, Владимир крепко приложил о его поверхность бывшего коллегу. А затем, для верности, нанес ему еще несколько дополнительных ударов кулаком в голову, чтобы вырубить окончательно.

Шестаков стек по верстаку на дощатый подвальный пол и там затих. Капитан завел руки побежденного за спину и зафиксировал их там пластиковыми стяжками, которые всегда носил с собой, помимо штатных, металлических. Удерживали они не хуже, а весили столько, что в одном кармане умещались путы на всех маньяков мира, не то, что одного Подмосковья.

– Иван? Вадик? – Владимир снова вызвал по рации помощников.

Но через перекрытия подвального помещения сигнал шел неважно. Он расслышал только, что группа спецназа уже подъезжает, во главе с самим Маниным, которого побоялись не поставить в известность.

Ляшкин повернулся к дрожащей Гуляре. Она сидела, забившись в угол так глубоко, насколько это позволяла ей сделать короткая цепь, опустив голову вниз, с завязанными, как и прежде, глазами. Ее плечи тряслись в нервном ознобе: доносящиеся из темноты страшные звуки сражения за ее свободу исчерпали до дна даже ее огромное мужество.

– Сейчас, девочка… Не бойся, это я, Володя, – осторожно тронул ее за плечо Ляшкин, понимающий, что Гуляра в состоянии шока.

Капитан осторожно снял с глаз пленницы повязку. Она тут же зажмурилась – даже тусклый подвальный свет был для нее слишком ярок. В помещении горела лишь электрическая лампа, сброшенная на пол с верстака, да еще немного света поступало от фонаря над лестницей.

– Все кончилось, Гуляра. Все хорошо, – приговаривал Ляшкин, пытаясь отыскать ключи от наручников в собственной амуниции. – Черт, наверное, выпали…

Владимир присел на колено и наклонился, чтобы оказаться на одном уровне с Гуляриным взглядом.

– Сейчас я найду ключи и вернусь, они скорей всего наверху, – сказал он ей, глядя прямо в ее слезящиеся, полные отчаяния, и, наверное, все еще не верящие в свое спасение, глаза.

– Нет, нет! – Гуляра замотала головой.

– Не бойся, не бойся! Все кончено, – Владимир заметил, что глаза девушки буквально расширились от ужаса. – Надо же мне тебя освободить? И себя тоже, – Ляшкин рассмеялся, показав Гуляре наручник, прикованный к его руке Шестаковым.

– Нет! Нет! Он!.. – Гуляра завизжала в полный голос.

Ляшкин не понял, что почти освобожденная пленница смотрит на что-то за его спиной. И что именно это напугало ее до такой степени. Меч-мачете, который Владимир, среди прочего сброшенного с верстака мусора, не заметил на полу, и которым пришедший в себя живучий Шестаков легко перерезал сковывающую его руки пластиковую ленту, пронзил горло капитана насквозь.

Старший следователь прокуратуры, чей вид был демонически страшен – из рассеченной скулы текла кровь, было выбито и обломано под корень несколько зубов, левый глаз заплыл почти целиком – держал в вытянутой вперед руке длинный мачете. Оружие, вошедшее в шею Ляшкина со стороны шейных позвонков, пройдя через мышцы и горловые хрящи, вышло наружу в районе его кадыка.

Владимир цеплялся за жизнь, которой в его огромном теле было еще много. Одной рукой он пытался закрыть рану, а второй шарил вокруг головы и шеи – словно пытался найти и вытащить проткнувший его инородный предмет.

– Прости… – прохрипел он Гуляре. – Прости, девочка…

На Гуляру хлынула кровь командира спецназа, все-таки проигравшего последнюю схватку своему бывшему учителю.

– Там что-то произошло! Что-то случилось! – Иван с Вадимом слышали все, что происходит в подвале, но ориентироваться в происходящем могли только по редким репликам, которые произносил Владимир.

Крик Гуляры, затем ее плач, тишина и слова Ляшкина «Прости…». Явно что-то пошло не так!

От того, чтобы тут же кинуться в дом, Ивана удержал Вадим, помнивший, как тот сбежал от него в прошлый раз у «Ничего страшного».

– Группа уже тут, – сказал он, загородив собой выход из бусика. – Сирены слышишь?

Действительно, к дому уже подлетали машины спецназа, внутри они должны были оказаться самое долгое через минуту. Иван мог опередить их максимум секунд на двадцать, что вряд ли могло помочь делу – он только мешался бы под ногами. Ему пришлось включить терпение на полную мощность и сконцентрироваться на том, что слышно в эфире.

– Он что-то говорит! Что-то еще говорит,… Сделай громче! – Иван приникнул к наушнику, в котором на самом деле прозвучали несколько неразборчивых слов.

Но больше услышать они ничего не смогли.

– Все кончено, говоришь? – прошептал разбитыми губами Шестаков. – Не для всех, Володя. Но для тебя – совершенно точно.

Следователь упер ногу в могучую спину стоящего на коленях капитана и выдернул из его шеи меч. Ляшкин, продолжая что-то бормотать сквозь клекот булькающей в его гортани крови, повалился прямо на Гуляру. Кровь умирающего спецназовца тут же залила ее с ног до головы. Чувствуя это, Гуляра беззвучно зарыдала, не в силах больше сопротивляться поглощающему ее кошмару.

Владимир, сделав исполинское усилие, сумел поднять голову и заглянуть ей в глаза. Как могло показаться со стороны, он просил у нее прощения: за то, что так и не сумел спасти. Ляшкин коснулся Гуляриной щеки и ее волос, провел по ним ладонью, попробовал что-то сказать – она не расслышала. В следующее мгновение силы покинули капитана. Обмякнув, он сполз рядом с Гулярой на пол и там, в огромной, и все еще растущей в размерах, луже собственной крови, затих.

Закусив губы, Гуляра бессильно плакала, с огромной болью взирая на умирающего у ее ног Владимира и с огромной ненавистью на торжествующего Шестакова. Который, тем временем, лихорадочно собирал в черный пластиковый мешок сброшенные с верстака вещи. Управившись с этим за полминуты, он с силой двинул верстак в сторону – за ним оказалась небольшая потайная дверца, метра полтора высотой, от которой сразу же потянуло холодом и землей.

Шестаков залез в карман брюк и достал оттуда ключ от наручников, удерживающих на цепи Гуляру.

– Ничего еще не кончено, – бормотал он в это время. – Ничего. До конца. Всегда надо идти до конца…

Снаружи послышались звуки приближающихся сирен.

Спецназ ворвался в дом группой из шести человек. Остальные расположились снаружи, караулить окна. Однако не успел скрыться в дверном проеме последний из бойцов, как из гаража на соседнем участке, ревя мотором, на дорогу выскочил шестаковский «фиат».

Снеся хлипкие воротца, он вырулил на улицу Лесную и сразу же выдал максимальный газ.

– За ним! Скорее! – крикнул Иван Вадиму, и машина техподдержки, которой пришлось сначала неуклюже развернуться, устремилась в погоню.

Увы, она оказалась короткой. Имея преимущество в несколько десятков секунд и, вероятно, давно уже отработав такой план отхода, Шестаков четко знал, что делать и куда ехать.

Когда машина с Иваном добралась до ближайшей развилки, понять, куда именно свернул с нее беглец, было невозможно. Вадим, сидевший за рулем, попробовал угадать и повернул на улицу, показавшуюся более перспективной, но, по всей видимости, промахнулся. Машина спецназа, стартанувшая еще позже, вообще не имела шансов на успех. Черешнин слышал, как по рации передавались ориентировки для городских постов – оставалось надеяться, что это сработает.

Поколесив еще несколько минут, они решили вернуться: кто знает, может быть Шестков бежал один, а целая и невредимая Гуляра дожидается сейчас своих избавителей внутри дома? Вместе с Ляшкиным, у которого, судя по всему, просто забарахлил комплект радиосвязи.

К сожалению, когда они подъехали обратно к дому, из него уже выносили тело капитана, чтобы погрузить его в как раз подрулившую машину «скорой». А встретивший их старший лейтенант, командир прибывшей группы, на вопрос о Гуляре сообщил, что никого более, кроме ветхой бабули, мамы Евгения Шестаков, в доме обнаружить не удалось.

Иван, как во сне, прошел внутрь дома Шестакова. Лейтенант хотел было его остановить, но веснушчатый посмотрел на него с такой смесью укоризны, смирения и просьбы, что оставалось только махнуть рукой – пусть, все-таки тут была его девушка.

Сошедший с ума по неизвестным причинам маньяк Евгений Алексеевич Шестаков вместе со своей жертвой скрылся в совершенно неизвестном направлении.

Глава 5

Что делать?

Покуда не приехала следственная группа, которая сразу же удалила бы с места преступления всех посторонних, Иван постарался хотя бы мельком осмотреться в доме. В памяти фиксировались общие детали. Коридор, в котором сражались слон с ягуаром. Раздолбанная в щепки дверь в подвал. Мама Шестакова, не понимавшая, что происходит, и постоянно твердившая лейтенанту, что-то вроде: «Женя, наверное, покушал и гуляет. Когда вернется, вы сможете поиграть».