Александр Прокудин – Взломать шамана (страница 24)

– Гуляр, деньги будут, – сказал он. – Я что-нибудь придумаю. Не волнуйся.

– Спасибо, – ответила девушка и прижалась к нему еще сильнее. – Поехали по проституткам?

– Ну, а как еще сделать этот день интересным? – согласился Иван.

Глава 9

Проститутка Юля

Проституткой быть не так приятно, как всем подряд кажется. Помимо физической нагрузки и никакой социальной защищенности (ни пенсионных накоплений, ни профсоюзных путевок в профильные санатории) это еще и постоянный напряг с репутацией. Не удивительно, что многие такой род деятельности предпочитают скрывать.

Квартирная хозяйка Юлии Ковалевой, например, понятия не имела, чем по ночам и вечерам занимается «Юленька», как ласково она ее называла. В отличие от криминальной полиции, в картотеке которой она значилась, как «Юля-Юла» и «Юля-Юнга».

– Как, как? – переспросил Иван еще в машине, когда Гуляра вводила его в курс дела.

– Юнга! – повторила Гуляра.

– Она чего, в мореходку не поступила?

– Понятия не имею.

Гуляра и Иван застали «Юленьку» за полчаса до выхода на работу. С удивлением прочитав на Гуляриных документах заглавное слово «прокуратура», она любезно предложила войти. Попросив, однако, разрешения, по ходу беседы наносить на рабочие поверхности боевой макияж.

Поставив перед собой на стол треснутое, размером с планшет, зеркало, Юлия приступила к делу, одобрительно кивнув визитерам.

– Прошу! Излагайте.

Со стороны могло показаться, что Гуляра с Иваном пришли в гримерку состоявшейся проституточной примы «просить за племянницу».

Вообще Юлия мало напоминала путану. Изящная, с жесткой прямой осанкой, на вид очень уверенная в себе, с невозмутимо внимательным лицом, она больше была похожа на строгую библиотекаршу или балерину, чем на жрицу любви. Возможно, это впечатление усиливало убранство комнаты, в которой, помимо аккуратно (даже педантично) расставленных мелочей, было много книг. Причем определенного литературного качества: Чехов и Достоевский, Кастанеда, Кант, много Пелевина. На видном месте стояли два портрета в застекленных рамках. Одного, как показалось Ивану, он узнал – это был, вероятно, Хемингуэй. Второй походил на какого-то советского актера, но какого именно, Черешнин не вспомнил.

Гуляра, слегка сбитая с толку нестереотипной личностью проститутки, решила взять разговор в свои руки, и зашла с самой серьезной позиции:

– Вы, гражданка РФ, Юлия Ковалева, 1996 года рождения, обвиняетесь в отравлении сотрудника правоохранительных органов. То есть практически в покушении на убийство.

– Нонсенс! – через небольшую, вызванную удивлением паузу ответила Юлия.

Ее реакция заставляла подумать, что либо она не туда «не поступила», и ей бы стоило в театральный, либо к клофелину она не имеет никакого отношения.

– Полагаю, – добавила Юля, – вы пали жертвой нерелевантной интерпретации фактов.

Еще раз отметив нестандартную для московской ночной бабочки лексику, Гуляра положила на стол фото, на котором Юля-Юнга седлала Владимира не хуже крюйс-реи на бизань-мачте. По расчету, под гнетом настоль неопровержимой улики Юленька просто обязана была начать колоться быстрее нарисованного ореха из «Хочу все знать».

Однако и тут путана удивила.

– Позвольте объясниться, – предложила она, – покуда непонимание не приняло необратимых черт. Разумеется, никакого отравления и быть не могло. Мужчина уже был без чувств.

Гуляра переглянулась с Иваном и заерзала на месте.

– Вследствие интоксикации или чего-то иного – не берусь судить, – добавила Юля, одновременно с ответом спокойно подводя брови.

– Допустим, – согласилась Гуляра. – Тогда расскажите, как вы там оказались?

– По вызову, полагаю.

– Кто вызвал? Сохранился номер?

– Не в силах удовлетворить любопытства, – Юля оценила проделанную над бровями работу и перешла к ресницам. – Заказы принимаются исключительно Русланом.

– Что за Руслан? – спросила Гуляра, шустро записав в блокнот имя.

– Сутенер же, – словно очевидную вещь пояснила проститутка.

– А, ну да. А фамилия?

– Нечто кавказское. Не припоминаю. Просто Руслан. Или Бекарус – слыхала, как его называли коллеги. Он же и доставил на место.

Гуляра дописала рядом с «Русланом» «Бекарус» и поставила возле вопросительный знак, чтобы не забыть вернуться к ним позже.

– Хорошо, Руслан вас туда привез и что? Что дальше?

– Согласно рутинной процедуре, Руслан проследовал в дом, – будничным тоном рассказывала Юлия, нанося на ресницы жирную тушь. – Проверить, нет ли неадекватно злоупотребивших или избыточно агрессивных. Превентивная мера – во избежание эксцессов. После вышел и сформулировал приоритеты: проследовать в сауну, идентифицировать клиента, раздеться и посидеть на нем. Не оборачиваясь, сколько скажут.

Иван с Гулярой переглянулись еще раз. Дело разворачивалось.

– И вы не удивились? – задала Гуляра логичный вопрос.

– Безусловно, но… Мое ли это дело? – Юлия сделала паузу в макияже. – Требуют и не такое. Был случай, нас с тремя барышнями попросили в бассейне…

– Не отвлекайтесь! – Гуляра на всякий случай бросила подозрительный взгляд на Ивана, с большим интересом слушающего «мемуары гейши». – Значит, попросил посидеть и?..

– Я сделала, как попросил. Минуло минут до десяти, наверное. Затем я услыхала звук. Такой… будто кто-то фотографировал. На телефон.

– Ага, – оживилась Гуляра, – а потом?

– А потом все. Еще минут пять истекло. Руслан явился, сказал, что можно ехать. За весь ангажемент заплатил, как за работу.

Иван, сидевший до этого времени молча, потер лоб. Что-то его смущало в этом рассказе – помимо нетипового вокабулярия путаны.

– А Руслан ваш, он вообще… здоровый парень? – задал он вопрос.

– Вполне. Можно классифицировать, как «крепкий».

– То есть теоретически, он мог и сам Владимира…

– Какого Владимира, простите? – не поняла Юлия.

– Ну, этого мужчину голого, в баню затащить?

Юлия пожала плечами.

Иван подумал и ответил себе сам:

– А перед этим клофелина с ним выпил? Как? Зачем? Не срастается что-то, бред. А больше вы там никого не видели? – спросила он.

– Ни души. Не обессудьте.

Допрос забуксовал.

Пока Юля осматривала результат манипуляций с косметикой, а Иван молчал, что-то обдумывая про себя, Гуляра решила заканчивать беседу.

– Ну, ок! – подытоживая, сказала она, отлистав блокнот обратно, на страницу с именем и вопросительным знаком. – Давайте, говорите: как Руслана вашего найти?

– Увы, не представляется возможным, – в своем стиле ответила путана, не отрывая придирчивых глаз от зеркала.

– Почему?

– Изволил скончаться. Неделю тому назад или около того. Сбит автомобилем на пороге собственной парадной. Представляете? – необычная проститутка Юля отложила зеркало в сторону и задумчиво уставилась «вдаль», видимо, пропуская сквозь себя мысли о бренность бытия.

Задав Юле еще с десяток уточняющих вопросов, не проливших, впрочем, на расследование никакого нового света, Гуляра и Иван, засобирались домой.

– Простите, а почему… Юнга? – уже в дверях все-таки не выдержал Черешнин.

– В честь Карла Густава. Основоположника аналитической психологии, – со спокойным достоинством ответила Юлия и кивнула в сторону портрета «советского актера», а также «Хемингуэя» (являвшегося в действительности Зигмундом Фрейдом). – Являюсь ярым апологетом. А вообще, я факультет клинической психологии закончила, в Санкт-Петербурге.

– А. Теперь понятно, – кивнули Иван с Гулярой, стараясь ни в коем случае не рассмеяться.

Однако путана-психоаналитик без труда их раскусила. Улыбнувшись, она сказала сама:

– Забавно, не так ли? Только умоляю: не шутите про кушетку, которую я использую не так, как планировала.