Александр Прокудин – Сокровища Анны Моредо (страница 41)

– Анна, стреляй же! – подал голос Андреас.

– Донья Анна, жмите на курок! – закричал Энтони.

– Стреляйте! Стреляйте немедленно! – взмолился Хавьер.

Когда общий гвалт, в котором уже совершенно точно невозможно было расслышать что-то дельное, достиг своего пика, прогремел выстрел.

И результат его был поистине удивительным для всех.

Разница в изумлении на лицах, вызванным точнейшим попаданием Эмилио Ортеге прямо в лоб, состояла лишь в том, что на его физиономии оно осталось навечно.

Мэр Санта-Моники, отброшенный попавшей пулей назад, сделал несколько шагов спиной, с секунду постоял, как бы раздумывая, что ему делать дальше, закатил глаза, и, завалившись, плашмя полетел в тот самый проем, что минутой ранее образовался благодаря его сверхкорпулентной секретарше.

Приземлился он прямо на нее – третий удар вышел мягким, дом его почти не почувствовал.

– Как? Как вам удалось попасть с такой точностью, донья Анна? – спрашивал совершенно изумленный Линарес спустя минут пятнадцать, когда все пленники уже освободились от пут (Анна смогла подобрать с пола нож, оброненный Ортегой, и передать его Энтони).

– Вы все так орали, что я выстрелила в единственное место, откуда не доносилось ни звука, – ответила Анна с раздраженным достоинством.

Спасение не сильно обрадовало ее. Рикардо Нуньез, друг всей ее темной жизни, человек, любивший ее больше всего на свете, заплатил за него слишком дорого.

Зато оказался жив Саласар.

Заряд картечи сильно его поранил, но частично пришелся по металлической фляжке, сделав из нее решето, но одновременно ослабив убойную силу выстрела. Помощь, тем не менее, ему нужно было оказать как можно скорее – он истекал кровью и был без сознания.

– Подождите немного, – все же попросил Линарес.

Он вернулся в дом и пробыл там минут десять.

– Поехали, – сказал он Энтони, севшему за руль микроавтобуса. – Я все объясню по пути.

Едва они выехали на дорогу, ведущую к Санта-Монике, изъеденный термитами дом Ортеги, внутри которого остались тела его хозяина и его любовницы, вспыхнул огнем. Взорвавшиеся затем кислородные баллоны уничтожили дом до основания.

Глава 5. Вторая свадьба Анны Моредо

Он посватался к ней в первый раз спустя месяц после того, как умер ее отец. В тот день она сидела у дороги, на своем уже обычном месте, все еще одетая в траур.

Накрапывал мелкий дождик, над ее головой вдруг раскрылся зонт, она услышала, как по натянутой ткани забарабанили капли.

– Здравствуй, Анна, это я.

– Рикардо! – лицо Анны посветлело. – Здравствуй! Очень рада, что ты зашел. Тебя не было больше недели. Как твои дела?

– Прекрасно, Анна, все так же. Помогаю отцу. С этой аптекой так много мороки. Ни за что не буду заниматься этим всю жизнь, вот только не представляю, как сказать это домашним.

– Что-нибудь придумаешь, – улыбнулась Анна. – Ты молодец.

Прямо сказать о цели своего визита у Рикардо не хватило духу. Он начал издалека:

– Как ты поживаешь, Анна? Может, нужна какая-то помощь?

– Нет, спасибо большое. Ты же знаешь. Мне помогает весь город. Да и отец оставил достаточно, продав пекарню обратно Веласкезам. Я ни в чем не нуждаюсь.

– Но тебе не скучно одной? Я имею в виду, кхм… не одиноко?

– А я не одна, – с удивлением ответила Анна. – Ты что? Не было и половины дня, чтобы кто-нибудь не заскочил меня проведать. Я люблю поболтать, ты знаешь. У нас добрые люди в Санта-Монике. И ты один из них.

– Да. Но все же, я имел в виду другое… – если бы Анна могла видеть, она бы заметила, что сын аптекаря пылает как вытащенный из бульона лангустин.

– Что, Рикардо?

– Не кажется ли тебе, что кто-то должен быть рядом с тобой постоянно?

– Как тетя?… – за Анной присматривала, переехавшая по этой причине к ним в дом, сестра матери.

– Нет. Я имею в виду… – Рикардо сглотнул слюну – так громко, что, наверное, это было слышно на соседней улице. – Мужчина.

– Кто?!

Анна выпучила незрячие глаза и от души расхохоталась.

– Мужчина, – мужественно повторил Рикардо. – Например, я.

– Прости! Прости, – девушка с усилием справилась с приступом смеха. – Я поняла, зачем ты пришел. Но, на всякий случай, спрошу. Рикардо, ты сватаешься ко мне?

– Да.

– Прости еще раз, я не насмехаюсь над тобой, не подумай, это просто нервы. Рикардо, милый, дай мне свою руку.

Он с готовностью протянул ей руку, которую она тут же обняла своими ладонями.

– Ты не представляешь, какой счастливой ты сделал меня сейчас, – в незрячих глазах блеснула влага.

– Я люблю тебя…

– Не торопись, – остановила его девушка. – До последнего вздоха я буду помнить этот день, и буду признательна тебе за подаренное мне счастье. Но… я не смогу ответить тебе взаимностью.

– Почему же?

– Я не смогу поступить так с тобой.

Рикардо встал на колени, не стесняясь, что кто-то может увидеть их со стороны.

– Почему, Анна? Я люблю тебя, и я ничего не боюсь. Если ты… – он никак не мог подобрать слов. – Если…

– Стесняюсь того, что стала калекой? – помогла она. – Нет, Рикардо, дело не в этом. Дело в любви. Когда-то, совсем недавно, у меня было ее очень много. Но сейчас ее осталось совсем чуть-чуть. Жалкие крохи. И я дала себе слово беречь их. И я не могу предать это обещание.

– Моей любви хватит на нас двоих! – воскликнул Рикардо Нуньез. – Я посвящу тебе всю свою жизнь! Я обещаю…

– Не надо, Рикардо. Прости меня, мне очень жаль, – Анна прижала руку Рикардо к щеке и поцеловала ее. – Когда-нибудь, возможно, я расскажу тебе, на что потратила свою любовь. А ты уже сделал для меня так много – ты вернул мне жизнь, от которой я, глупая, чуть было не отказалась. И этой жизни мне достаточно. Еще и твоя – этого будет за много. Я не могу поступить так с тобой, с одним из самых дорогих мне людей.

Рикардо стоял под дождем, не замечая его. Раздавленный, он искал в своем сердце надежду:

– Может, ты передумаешь со временем?

– Никогда не знаешь того, что произойдет со временем, – ответила Анна Моредо. – В тебе много любви и много добра, Рикардо. Гораздо больше, чем, я могла бы у тебя взять. Ты обязательно найдешь того, кому они пригодятся.

– Дождик накрапывает. Совсем, как в тот день, – произнесла донья Анна. – Падре? Пора приступать.

– Не знаю, донья Анна, – голос отца Паскуале дрожал от негодования и сомнений. – Мне по-прежнему все это не нравится. На подобное венчание я предпочел бы получить разрешение у кардинала, или, учитывая его, м-м-м… необычность, даже у Ватикана!

– Тогда, может, и пожертвования на базилику вы у них попросите? – потерявшая терпение Анна пошла на шантаж. – Чек, если что, еще не подписан. Да и раку с мощами святой Моники без денежной компенсации из Сан-Агустина вам не получить, сами знаете. Не хотите, я все равно найду, кто нас обвенчает. И за гораздо меньшую сумму!

– Прости меня, Господи… – пробормотал священник, склеив пальцы в смиренном жесте. – Хорошо, донья Анна, хорошо! Пусть то, что вы затеяли, и во что вмешали меня, обернется истинным благом. Надеюсь, господь поймет нас обоих…

Так сильно Санта-Монику не лихорадило с тех пор, как в доме доньи Анны Моредо обнаружили сокровища невероятной стоимости.

Во-первых, трагически погиб мэр города – Эмилио Мануэль Хорхе Ортега. А также его секретарша, любимая всем городом многодетная Исабель Фернандес. Несчастный случай, в страшном пожаре уничтоживший дом Ортеги, забрал их на тот свет.

Во-вторых, свел счеты с жизнью сошедший с ума и взорвавший здание мэрии аптекарь Рикардо Нуньез. Судя по всему, он же перед этим потравил в городе собак и птиц с рыбами. Помня его человеконенавистнический характер, этому мало кто удивился. И уж совершенно точно никто (почти) не расстроился по поводу его кончины.

В-третьих, в казну города неизвестно откуда поступила громадная благотворительная сумма пожертвований, позволившая начать строительство крупнейшего в регионе парка развлечений. Такого нужного Санта-Монике, едва не оставшейся вдалеке от туристических потоков, пронизывающих всю остальную Андалузию. У города появился реальный шанс, преодолев многолетний кризис, продолжить жить с оптимистичным взглядом в будущие дни.

Печальные кончины Бенито Батисты, Агнешки Петржак и Хосе Родригеса оставили в городских пересудах меньший след. Первые двое были для города посторонними, а последний отдал богу душу, что и говорить, трагически, но – за пределами города.

Из событий еще менее значимых стоило отметить ранение в горах очередного тупицы-туриста. Который, судя по всему, по незнанию забрел в местные охотничьи угодья и подставился под выстрел браконьера.

Комиссар Эстебан Линарес с большим трудом разрулил все вопросы, связанные с преступлениями своего друга Эмилио Ортеги. Полицейское управление в Севилье, перед которым он отчитывался по рангу, получило объяснения по всем вопросам.