Александр Прокудин – Рижане и их окрестности (страница 4)

Из глубины веков – практически всё. Остальное, с претензией на легендарность, уже нашего времени. Типа:

Один мой знакомый женился второй раз – внимание – на родной сестре своей первой жены. Вроде бы ничего такого. Санта-Барбара видала и поинтереснее. Может, ленился еще раз учить дни рождения тещи и других родственников, кто знает? Но, вот в чем пикантность: сестры – близнецы-двойняшки! Даже новой жены день рождения не надо переучивать. И гардероб под ее внешность менять. И фотки со второй свадьбы делать – смысл, ведь они такие же? Прибалты постоянны во вкусах, да. Но это чемпион.

Или еще одна история с похожими участниками. Рижане, по большому счету, доверяют друг другу. Другое дело – рижанки. Когда у одной сестры муж уже четвертый (и по ребенку от каждого), а у второй ничего вообще – поневоле задумаешься. Естественно, со временем одна начала завидовать другой. (Холостая замужней – уточню на всякий случай). У сестры в одну воронку падает четвертый снаряд подряд, а ты скачешь по жизни как по минному полю, но отвести тебя в загс так никто и не подорвался. Все ли тут честно?

Как известно, чем дольше женщина живет одна, тем больше у нее амулетов от сглаза, «заряженных» браслетов и другой судьботворящей бижутерии. Ну и соответствующих знаний. Кто ищет пультом передачи Рен-ТВ, тот рано или поздно найдет, кто виноват во всем, что у него не так. Под своей одинокой холодной кроватью незамужняя сестра обнаружила комок шерсти. И все встало на свои места. Этим же вечером при всей родне одна сестра обвинила другую в колдовстве.

Тут был бы хорош раскат грома, не находите?

Домашние вначале смеялись. Даже «ведьма». Потом поняли, что сестра не шутит. Отлучились на пять минут спрятать вилы и спички и продолжили семейный совет. Доводы, что в общем доме две собаки, кошка, лысеющий четвертый муж и линяющий «персидский» палас, не подействовали. Колдовство казалось логичней. В персональное «дело ведьмы» легло все: черные волосы, горбинка на переносице, «дебильный с детства смех» и родинки треугольником. Ну, действительно – а что тут еще думать? «Витч-инфицированная» – как билингвально пошутил один из племянников пострадавшей про родную мать.

Как и во времена Святой инквизиции, обвиняемая признаваться не спешила. Юлила, отпиралась, крестилась, сопровождая знамения убедительным аргументом: «Вот те крест, Галя! Ты йобнутая?!». Прыгать с моста в реку, тем более в мешке, отказалась наотрез. В общем, с чего начали, там и забуксовали. Как всегда, помогло время. Собак раздали, кошка сдохла (на замену взяли лысую – сфинкса). К сестре регулярно водят кого-нибудь из холостых знакомых – кого наколдуют. Живут то есть счастливо. Разве что племянники троллят тетку – рисуют по ночам под окнами круги на полях и меняют свежее молоко на простоквашу.

Наврал я про дюны. И тут есть драмы, выходит.

А если серьезно, Рига – город черной магии. Не в смысле ритуальных козлов, но самый вкусный хлеб, бальзам и лучшее время суток тут – чернее не бывает.

Путь к успеху

Неизвестно, чем питалась беременная Николаем женщина, но родился он по уши влюбленным в музыку. С первых Колиных «агу!» было понятно, что это хроматическая гамма. Если рядом играло радио, он мог лежать обкаканным часами, не вякая, лишь бы звучала она – музыка. Эту любовь он пронес через садик, школу и покупку собственного синтезатора, что на те времена было дороже женитьбы на живой женщине. И, конечно, такая любовь не могла обойтись без драмы.

Музыку Коля любил совершенно конкретную – ту, в которой добиваются успеха в телевизоре. Родной город Николая, Добеле, успеха не гарантировал не только в музыке на ТВ, но и в любой другой отрасли любой другой профессии. Провинция, она провинция и есть. Что наглядно демонстрирует следующая история.

У Колиного друга, еще одного добельского музыканта, умерла бабушка. По его просьбе, Николай помогал на похоронах в качестве живого музыканта. Друг тоже очень любил музыку. Но бабушку – не меньше. По этой причине, его словам можно верить. Дальше записано с них.

Итак, все, как у людей. Гроб, венки, свечи, ксендз. Родные готовятся к прощанию. Атмосфера печали и близкого наследства. Кроме шмыгающих носов, из громких звуков только Коля, играющий в углу на синтезаторе похоронный марш.

Трудно сказать, что именно произошло. Возможно, Николаю показалось, что люди на похоронах слишком мрачные. А может дело в гнетущем однообразии процедуры. Бабуля ушла рано, переживших ее подружек пришло порядочно. Все они черепашьей вереницей под Колиного Шопена вялотекут к усопшей. И каждая, останавливаясь у изголовья, подробно рассказывает покойнице, как им тут без нее.

Примерно к двадцатой старухе Коле стало невмоготу. Творческую натуру нельзя загонять в такие рамки. Припертая к стене, как дикий зверь, она становиться непредсказуемой. И вот, в промежутках между общеизвестными оригинальными нотами траурного марша начинают появляться внезапные индивидуальные импровизации. Джазового характера. Поначалу скупые, лаконичные. Потом осмелевшие, с развитием. И вот уже, мал—помалу, над кладбищем разносится полноценный луизианский свинг.

Бабушкины подружки не до конца понимали, как себя вести. Отдельно их сбивало с толка, что музыкант за синтезатором подтанцовывает. В манере «Депеш мод». (Это – по мнению Колиного друга. Дэвида Гэхена, добельским бабулям, конечно, знать было неоткуда. Они бы выразились проще: «Как глиста!»).

Как бы там ни было, оживление мероприятия было налицо, а Коля, соответственно, горд собой. Дедушка друга попросил родных: его, если что, хоронить в гробовой тишине.

Так длинно в рассказе пишется о том, что у Коли не было ни ума, ни вкуса. В отличие от амбиций.

Время шло, музыкант, переехав в столицу, рос. А вот доходы, узнаваемость и число фанатов – нет. Коля написал пару самостоятельных мюзиклов, где исполнял все главные партии. С успехом показал их в нескольких районных ДК своей проверенной еще в Добеле аудитории – десятку-другому пенсионерок. Дождался продюсера, похожего на него: с такой же мощной самоиронией (это сарказм, если что) и уверенностью в их суммарном гении. Вместе придумали Коле несколько чудовищных псевдонимов. Полагали, в этом дело. Иначе затяжную карьеру таланта такой крупноты не объяснить.

И вот, очень кстати, пришла мода на музыкальные реалити-проекты. Коля записался в первый попавшийся, с трудом пройдя по возрастному цензу. Согласился есть, пить, и, без шанса на успех, флиртовать с 18-тилетними конкурсантками под прицелом телекамер. Слава манила, была близка, Николай просто выдвинулся ей навстречу.

Тем более, был план. Времени на эксперименты в карьере не оставалось ни у него, ни у продюсера. Кто победит, решали зрители смс-голосованием. «Чтобы что-то получить, надо все вложить!» – так решил парный коллектив.

Вот, что увидели зрители. Пел Николай посредственно, но при этом всегда очень уверенно побеждал. Каждую передачу за него голосовали примерно с 16-тикратным преимуществом перед остальными участниками. Компьютерная программа, нарытая где-то продюсером, посылала смс "За Колю!" в автоматическом режиме. Платные, тысячами. То есть довольно дорого. Свои сбережения потратили и Николай, и продюсер.

Против лома нет приема – победа в конкурсе состоялась! Первое место и денежный приз в теории могли свести расходы в ноль. На что и был расчет. Основные огромные деньги по плану должны были потечь рекой чуть позже. Известность, будущие контракты с телезвездой – оттолкнувшись от финансового дна, Коля собирался грести к золотому берегу. Увы. Организаторы заменили денежное вознаграждение бесплатным клипом победителю. Ну, типа, клип, по их мнению, примерно этих денег и стоит.

С продюсером Коля посрался навсегда. Работает по кабакам, один, под новым псевдонимом. Клип, кстати, тоже так и не сняли. Говорят, не вытянул исполнитель. Дрожали губы, срывался голос, и переполнялись слезами глаза. Этот ваш шоу-бизнес еще тот Вавилон, конечно.

Маринады

Вред, наносимый пользой, многолик и есть люди, которые специально над ним работают. Латышская теща русского Сергея готовит на зиму вкусные и другие соления. Процесс происходит так. В гости к Скайдрите Петровне зовутся пьющие подруги и вместе они начинают колдовать. Помидорчики, огурчики, укропы, кипятки. Сергей не особенно в курсе как там и что, он лишь констатирует факт. У всех банок, при абсолютно одинаковом внешнем виде, совершенно разные вкусы! Похоже было с пилюлями в рассказе о Шерлоке Холмсе, где одну преступник отравил, а другие оставил плацебо. Та же история с маринадами Скайдрите Петровны. «Огуречная рулетка» и «помидорный блэкджек» от одного производителя.

Разгадка банальна до неинтересности. По мере перекачивания промилле из бутылочки на столе вовнутрь немолодых женщин, рецепт засолки меняется не единожды. Например, они то забудут положить смородиновый лист, то, наоборот, сунут два раза. Учитывая, что в процедуре участвуют: укроп, чеснок, хрен, вишня, перец, сахар, соль, гвоздика, много воды и от трех до пяти пар женских рук – представьте себе космос комбинаций. На одном только произвольно изменяемом количестве соли – от нуля (когда просто забыли) до килограмма (когда трижды положила в банку каждая), можно сочинить тысячу неповторимых вкусов и оттенков! Индивидуальных, как снежинки, папиллярные линии и позы, в которых засыпают на остановках пьяные. Проблема в том, что съедобными из них будут штук сорок. Еще двадцать, допустим, после долгих уговоров, удастся скормить матросам, которых на обломке мачты шесть лет носило по океану без еды и питья. Об остальных нельзя рассказывать никому. Потому что биологическое оружие настолько же вредное, как и остальное. А лицензии на его производство, хранение и применение по ближним у Скайдрите Петровны пока нет.