Александр Прокудин – Рассказы из Санта-Моники. Андалузские истории (страница 9)

Американский пограничный пункт тоже прошли быстро. Мерседес попросила описывать все, что происходит вокруг, Молина, как мог, это делал:

– Мы идем по специальному переходу, без очереди, для инвалидов. Все надписи на английском. За окнами летное поле. Без конца взлетают и садятся самолеты. Впереди американский пограничник. Черный и высоченный. Улыбается во все зубы.

– Вот наши паспорта, офицер! – сказал Молина по-испански.

– Санкью, мистер, – услышала Мерседес густой бас пограничника. – Хау а ю, миссис Молина?

– Грацияс! – ответила Мерседес невпопад, но совершенно искренне.

– Велкам ту зе Юнайтед Стэйтс, – сказал пограничник, возвращая документы.

– Санкью вери мач! – прошептала Мерседес и по щеке ее снова скатилась слеза.

Теперь она в Америке совершенно точно.

– Я в восторге от того, как все начинается, милый! – тараторила Мерседес, пока Молина вез ее на кресле по аэропорту. – Что дальше?

– Мы получим багаж, сядем в такси и доедем до отеля. Там ты отдохнешь, и мы поедем к статуе Свободы.

– Класс!

Следующие часы были наполнены впечатлениями максимально. После нескольких часов в отеле, избавившись от чемоданов и взяв с собой только новую сумку Мерседес, они отправились в город. Переезжая на такси с места на место, они исколесили весь Манхэттен: побывали у башни Трампа, заглянули в Централ парк, сделали фото с видом на Статую Свободы, съели по «настоящему американскому хот-догу». И напоследок, в окончании этого трудного длинного дня, поднялись на смотровую площадку знаменитой «Эмпайр стейт билдинг».

– Перед нами весь Нью-Йорк, милая. Центральный парк, Тайм-сквер, Пятая авеню – все, как на ладони!

Североамериканский, невероятно теплый, несмотря на поздний декабрь, ветер развевал седые волосы Мерседес. Скорей всего она вновь плакала от счастья – понять было трудно, ветер моментально сушил эти слезы.

– Я люблю тебя, Адриан, – прошептала Мерседес, в который раз за день. – Я люблю тебя, Адриан, больше всего на свете.

7. Второе собрание

– Америка будет, – ответил Молина твердо. – Завтра помоги, пожалуйста, Мерседес с вещами для путешествия. Новый год мы с ней встретим в США. Раз я обещал.

– Адриан… – начала Тереза, но брат ее перебил.

– Но для этого нам нужно провести еще одно семейное собрание. Прямо сейчас. Будь добра, передай всем, что я жду их на террасе гостевого дома.

Разгневанной сестре не оставалось ничего другого, как исполнить просьбу. Через полчаса Молина изложил заново собравшимся родственникам посетившую его идею.

– Ты сошел с ума! Я не могу объяснить это ничем другим! – категорично высказалась по ее поводу Тереза.

– А что? По-моему прикольно. Я за! – объявил племянник Мигель. – У меня в студии есть все, что нужно.

– Я продумал первые шаги. Они самые сложные, но выполнимые, – сказал Молина. – Очень помогло бы участие Селесты, – это было имя одной из бывших жен Альфонсо. – Ты поговоришь с ней?

– Конечно, – ответил сын, – я думаю, она согласится. Мерседес ей всегда нравилась.

– Отлично!

– Одумайтесь! Что вы делаете?! Это же бред! – Тереза даже встала из-за стола.

– Почему, мам? – не согласилась с ней и дочка Мона. – Я даже знаю, где достать самолетное кресло. Отец Патрика содержит маленький авиамузей, там полно всякого барахла. Я попрошу – Патрик в лепешку разобьется, чтобы мне угодить!

– Но это же… Это же… – Тереза кипела от возмущения. – Я не знаю, как назвать… Но я не собираюсь в этом участвовать совершенно точно!

– Хорошо, – мирно ответил Молина. – Мы справимся без тебя.

– Чур, я американский полицейский в аэропорту! – застолбил Мигель. – Накачанный и черный!

И проговорил утробным басом:

– «Велкам ту зе Юнатйдет Стейтс, донья Мерседес!». Ну как?

Молина одобрительно мигнул и поднял вверх большой палец:

– Только «миссис Молина», а не «донья», Мигель. Она не сильна в английском, но нам всем стоит быть осторожными.

С этого момента началась подготовка к самой огромной мистификации, которую только можно было представить в законопослушном семействе юриста Адриана Молины. И участвовали в ней все, кроме Терезы, да недавно родившихся Агустина и Теодора.

План был прост до иезуитской коварности. Америку, которую не было возможности купить за деньги, Молина решил создать собственными руками. Учитывая, что видеть ее Мерседес все равно не придется, поработать оставалось лишь над ее звуковым и осязательным воплощениями.

И для этого, по крайней мере, на первый взгляд, было все, что нужно.

«Аэропорт» и сам «самолет» соорудили в стоящем на территории поместья огромном пустом амбаре. Одолженное у отца приятеля Моны самолетное кресло закрепили на большущей фанерной платформе, которую можно было наклонять в любом направлении и трясти, создавая ощущение, бегущих по взлетной полосе шасси. Немного беспокоил момент непосредственного взлета, но с этим, благодаря инженерным навыкам Пабло и Альфонсо, справились легко. Под фанерным щитом закрепили две надежные балки, схватившись за которые, в нужный момент приподняли всю конструкцию в воздух.

Звуковое оформление обеспечил Мигель. В базе сэмплов его звукозаписывающей студии можно было найти все что угодно – от рева двигателей до сигнала вызова стюардессы. Роль которой блестяще исполнила Селеста – вторая бывшая жена Альфонсо. Она работала учителем английского языка в соседнем с Санта-Моникой городишке и с удовольствием согласилась помочь. Мало того, привлекла нескольких своих учеников. Роли у них были не тяжелые, хотя и ответственные – говорящие по-английски водители такси, уличные продавцы сувениров, гостиничные портье и другие «американские» прохожие.

– О май гат! Иц эмэйзинг! – восторженно голосила одна из учениц Селесты на «смотровой площадке Эмпайр стейт билдинг». До этого немножко поговорив с Мерседес в фальшивом лифте: «О! Вы первый раз в Америке? Это прекрасная страна!..».

Гостевой дом, стоящий в глубине участка, использовали под «гостиницу». А роль «Эмпайр стейт билдинг» отлично сыграла его крыша. На ней была верхняя летняя терраса-солярий, к вечеру обычно хорошо проветриваемая прохладным, идущим с гор, ветерком. Долгий, восьмиминутный «подъем на лифте» имитировали звуками из коллекции Мигеля и легким потряхиванием коляски, изображающим вибрацию механизма.

Передвижения «до аэропорта в Севилье» и «на такси по Нью-Йорку» изобразить оказалось и вовсе просто. Через обширную территорию поместья вилась закольцованная асфальтированная дорожка – по ней, незаметно для Мерседес, можно было ездить хоть сутками.

Труднее всего было достать «настоящий американский хот-дог». Кухарка из трактира Фелипе, в котором работала Мира, даже оскорбилась:

– И как мне сделать его «американским»? Уронить на пол?

Все внесли тот вклад, на который были способны.

Не принимала ни в чем участия лишь Тереза, принявшая идею брата в штыки изначально. Объяснить, почему, при этом, она затруднялась. Ее это просто бесило и все. Чтобы не раздражаться еще сильнее, Тереза просто сбежала на работу, сказав, что участвовать «в такой нелепой афере» категорически отказывается. Фабио и Мону с Мигелем, ошпарив взглядом, при этом, переубеждать она не стала, понимая, что все равно останется в меньшинстве.

К вечеру, когда утомившаяся Мерседес, наконец, уснула «в гостиничном номере», в который превратили одну из комнат второго этажа гостевого дома, Адриан снова встретился со всей семьей. Чтобы подвести совместный итог первого опыта – крайне, на их общий взгляд, удачного.

Семейство охватила настоящая эйфория, эмоции били через край:

– Ты видел, как она смотрела на Нью-Йорк? – радовалась за Мерседес невестка Мария.

– А как ела хот-дог? «Вкуснее только у Фелипе!» – умирали со смеху Кира и Мира.

– Как я не заржал, когда она попросила тебя дать мне чаевые! – смеялся Мигель, кроме таможенника исполнивший роль и одного из таксистов.

– Всем огромное спасибо! – сказал Молина, поднявшись с бокалом домашнего вина в руке. – Альфонсо, передай Селесте мою огромную благодарность! Мона, поблагодари от меня отца Патрика! А ты, Мира, Фелипе и его чудесных поваров! И напоминаю: на завтра у нас запланирован Вашингтон.

– У меня все готово, – заверил Мигель, на котором были все «авиаперелеты».

– А потом Лас-Вегас, чтобы вы знали, – сказал Адриан.

– Ура! – закричала молодежь.

– Не далековато? – высказала опасение Мария. – Это через всю страну, если я правильно помню карту.

– Она снова проспит всю дорогу, не сомневайтесь, – успокоил Молина, показав пакетик с салатовыми таблетками – он носил их при себе постоянно, выдавая Мерседес по одной вместе со снотворным. – «Полетаем» минут сорок, не больше, – адвокат сделал пальцами «кавычки». – А из «аэропорта» поедем на «лимузине» в «казино»,

– Я тоже готов! – на ужине присутствовал и Патрик, парень Моны, по совместительству играющий в местном самодеятельном театре. – Не стесняйтесь! Используйте меня на полную, дон Адриан. Какого водителя хотите? Индуса, араба?

Патрик изобразил несколько акцентов. Судя по тому, как смутилась Мона и заржал Мигель, не слишком убедительно.

– Не увлекайся, Патрик. Без переборов, – предостерег Молина ухажера племянницы. – Мерседес ослепла, а не отупела, помните, пожалуйста, об этом все.

Вашингтон Мерседес понравился не сильно. Что там смотреть, кроме Белого дома? А все музеи оказались «закрытыми на праздники».