А. Проханов: – А Немцов пойдет, потому что он готов. Он просто всем прошлым опытом своей сочинской деятельности…
О. Журавлёва: – А путинский прошлый опыт вас учит тому, что патриарх для него главный человек?
А. Проханов: – А путинский прошлый опыт меня не учит ничему хорошему, кроме того, что он сумел ельцинскую слизь, вот эту ельцинскую мерзоту…
О. Журавлёва: – Которая его вывела.
А. Проханов: – Ельцинскую слизь и ельцинскую мер-зоту превратить в кристалл государственности. Вот этим он хорош, понимаешь?
О. Журавлёва: – А почему народ как-то не ценит вот этого кристалла? Говорит, что «чего-то все равно воруют, чего-то все равно как-то заводы не открывают, все равно все так же».
А. Проханов: – Ну, я считаю, что народ, конечно, он за Рыжкова, Немцова, Касьянова, за Прохорова. Я даже думаю, что народ весь за Прохорова. Потому что Прохоров…
О. Журавлёва: – Да никто ни за кого, Александр Андреевич. Все просто говорят, что невозможно 12 лет сидеть в одном и том же месте, и никакого результата.
А. Проханов: – Вы спрашиваете, кто бы мог воздействовать на Путина. На Путина могут воздействовать две силы: площадь…
О. Журавлёва: – То есть одна воздействует?
А. Проханов: – …площадь, которая перепрыгнет эту трибуну с танцующими кокотками, и патриарх. Вот эти две силы, то есть церковь православная и народ, который сидит на площади, который вовсе не является народом в норках. Это патриотический угрюмый…
О. Журавлёва: – Вы призываете на митинг сейчас?
А. Проханов: – Нет, я призываю вас прислушаться к голосу разума и понять, что…
О. Журавлёва: – Ну, то есть просто выйти на митинг? Вот вы сейчас говорите «Если выйти на митинг…». Бог с ними, с трибунами, половина, там не знаю, 2/3 митинга приходит не для тех, кто там на трибуне стоит, они приходят для себя самих.
А. Проханов: – Вы слышите, о чем я говорю-то, сударыня?
О. Журавлёва: – Какой лозунг вы им предлагаете на этом митинге?..
А. Проханов: – Вы слышите, о чем я говорю?
О. Журавлёва: – …Что нужно сказать Путину?
А. Проханов: – Вы слышите, о чем я говорю? Голос митинга – это голос трибуны.
О. Журавлёва: – Да неправда, Александр Андреевич.
А. Проханов: – Да?
О. Журавлёва: – Вы говорите про народ: народ должен выйти на улицу. Что он должен сказать власти? Что он должен сказать Путину, чтобы тот исправился?
А. Проханов: – Голос двух площадей – это голос Собчак, это голос Прохорова, это голос… (не делайте рожу)…голос Кудрина. Народ должен перепрыгнуть этот канкан и сказать Путину: «Кончай валять дурака. Деньги – в развитие…»
О. Журавлёва: – На бочку?
А. Проханов: – «…Деньги – в развитие». Не на бочку, а на зеленый стандартный стол.
«Деньги – в развитие. Меняй команду, создавай новую элиту из технократов, из священников, из русских патриотических художников, из учителей. Кончай ориентироваться на деструкцию, кончай бояться за свою шкуру, совершай гигантскую революцию, преображение».
О. Журавлёва: – Почему вы думаете, что это кому-то поможет, если человек за столько лет не смог изменить себя? Почему вот именно этот человек, благодаря вот этим требованиям вдруг изменится? Почему?
А. Проханов:– Если не изменится, то хана. И ему хана, и хана сегодняшнему политическому периоду. Важно не допустить в Спасские ворота всю эту колымагу с чертями 90-х годов, которые воскресли…
О. Журавлёва: – Миронов, Зюганов – вот эти люди, да?
А. Проханов: – Эти люди вне игры, они выжидают.
О. Журавлёва: – Да? Почему?
А. Проханов: – Пойдите, спросите.
О. Журавлёва: – А вот когда Миронов предложил: «Давайте, я – президент переходного периода, все наладим, и потом выбирайте, кого хотите»?
А. Проханов: – Ну, это бутафория. Эти люди вне игры. Пока что сильными атакующими Кремль людьми являются те, с кем он сейчас хочет общаться. И по существу, придя в Кремль, они уже оттуда больше не выйдут. И это была бы катастрофа, потому что, повторяю, люди 90-х годов реставрированы сейчас, они вылезли, они танцуют свой победный ритуальный танец. И власть, как и та, Кремлевская власть 1991-го и 1990-го года – она труслива, она беспомощна, она неактивна. И, по существу, те слои, которые могли бы поддержать падающую башню русской государственности, игнорируются этой трусливой властью.
О. Журавлёва: – Трусливая нехорошая власть, но другой у нас нет и не будет. Правильно?
А. Проханов: – Какая… Чего-то я ничего не расслышал. Чего-то вы пробормотали там…
О. Журавлёва: – Хорошо. Это особое мнение Александра Проханова. В следующий раз, может быть, он сформулирует как-то по-другому, но основные мысли, я думаю, сохранит и донесет до вас неизменными.
18.01.12.
«Крушение государственности в России означает катастрофу»
О. Бычкова: – Александр Андреевич, добрый вечер.
Правда ли, что вы идете на митинг тоже в субботу на Поклонную гору, как сообщается?
А. Проханов: – Ну, вот я, наконец, принял решение. Я колебался долгое время и принял это решение.
О. Бычкова: – А зачем вам туда?
А. Проханов: – Зачем туда, а не в другое место?
О. Бычкова: – Вообще. Вы когда были на митинге последний раз?
А. Проханов: – Последний раз я был на митингах… О, я много раз был на митингах. Первый раз я был на митинге незадолго до крушения советской власти – это была огромная, холодная, туманная Манежная площадь, она была вся до краев набита сторонниками власти советской, и на этом митинге я выступал.
О. Бычкова: – Власти? Советской власти?
А. Проханов: – Я выступал в защиту. Я как сталинист выступал…
О. Бычкова: – На Манежной площади?
А. Проханов: – На Манежной площади. Это была огромная, повторяю, какая-то туманная площадь с таким голубовато-белым манежем. И, по-моему, Михаил Ножкин вышел на эту площадь, посмотрел на нее и сказал: «Здарова, мужики!». И вся площадь грохнула: «Здарова!»
О. Бычкова: – Ну, это был, например, 1989-й год, допустим, или 1988-й?
А. Проханов: – Ну, наверное, где-то в этом роде, да.
О. Бычкова: – Вот это был последний случай… Так, а сейчас-то зачем?
А. Проханов: – Нет, это был первый случай.
О. Бычкова: – Это был первый?
А. Проханов: – Потом у меня было долгое хождение по митингам, связанных с Домом Советов, с Белым домом, я выступал незадолго до расстрела, я выступал на митингах с трибуны Дома Советов. И вообще я был очень митингообразующим человеком и привел туда своих сторонников. Я ходил на коммунистические митинги в ту пору, когда был альянс коммунистов и патриотов, Народно-патриотический союз России. В общем, я знаю, что такое митинг, и умею выступать на них.
О. Бычкова: – Но в это воскресенье просто вся Москва будет в митингах, и вся Москва обещает прийти в движение. В субботу, извините.
А. Проханов: – Она уже пришла в движение, невралгия огромная, все немножко сошли с ума…
О. Бычкова: – Так вы тоже сошли с ума немножко?
А. Проханов: – Ну, как и вы тоже. Ну, вот, посмотрите на свои зрачки – они расширены, и вы уже не моргаете четыре минуты, в эфире находясь. Так что мы сегодня с вами ведём сумасшедший эфир.
О. Бычкова: – Ну так это плохо, что ли, что всё пришло в движение и все немножко сошли с ума?
А. Проханов:– Да нет, если это связано с Масленицей, например, и люди кидают снежками в крепости, целуют румяных баб.
О. Бычкова: – Нет, Александр Андреевич. Мы же прекрасно понимаем, что происходит что-то такое важное на самом деле сейчас опять.
А. Проханов: – Происходит революция. Происходит оранжевая революция. Меня все время спрашивают: «Как вы считаете, существуют ли симптомы возникновения в России оранжевой революции?» Я отвечаю: «Господа, оранжевая революция началась. Она проходит этап за этапом, она наращивает свой алгоритм, она, по существу, захватывает в себя все большие и большие объемы населения. Этот магнетизм, этот вал, эта гравитация так велика, что она уже не может стоять на месте, она движется. Эти стоячие митинги на Болотной и Проспекте Сахарова превратились в динамичный митинг. А динамика толпы, кинетика ее отличается от статики. И это тоже одна из фаз оранжевой революции. Поэтому на дворе – революция».
О. Бычкова: – Ну и вы тоже, значит, подключились к оранжевой революции.
