Александр Пресняков – Между Москвой и Тверью. Становление Великорусского государства (страница 19)
Таков состав вотчинных княжений на территории Владимирского великого княжества, кроме Москвы и Твери, – накануне их многозначительной борьбы за великокняжескую власть.
Бурная история Ростовского княжества весьма характерна. Она показывает, как мало было во внутренней жизни Владимирского великого княжества XIII в. условий, благоприятных для установления сколько-нибудь прочных и устойчивых княжеских владений – вотчинных княжений, замкнутых в себе и обособленных от более широкой политической жизни. Во внутренних отношениях Ростовского княжества тяга к вотчинному распаду встречает резкое противодействие князя Дмитрия Борисовича, который выступает против братьев – родного и двоюродного – с попыткой одному «ведати всю свою отчину» – с Белоозером и Угличем; его приобретения – не «примыслы», его деятельность скорее попытка добиться более крупного княжеского значения, и, пожалуй, можно его назвать своего рода Андреем Боголюбским малого калибра. Честолюбивые цели князя Дмитрия недостижимы без участия в общих делах великого княжения, в которых ростовские князья, как и ярославский Федор и суздальский Юрий, выступают активными деятелями. Общая жизнь великого княжества еще преобладает над разобщенностью княжеских интересов; от нее они сильно зависят, ее условиями – определяются. Князья всей Владимиро-Суздальской земли группируются вокруг великого князя, участвуют в его походах под его воинским предводительством или по его посылкам, ездят с ним в Орду, им созываются на съезды для решения спорных вопросов. Летописные своды отметили и бытовую сторону этого общения князей Низовской земли, перечисляя их как присутствующих на каждой свадьбе, на каждом погребении членов своей среды. В смутные годы Александровичей нет еще «частных» войн между отдельными вотчинными княжениями; первые примеры таких войн дадут московские захваты Можайска и Коломны232. Усобицы XIII в. – подлинные междоусобия внутри политически единого Владимирского великого княжества; местные споры еще неразрешимы, помимо великого князя, блюстителя общего мира и княжеского права. Содержание усобиц XIII в. – борьба за великокняжескую власть, и их участники объединены вокруг того или другого претендента на него. От таких усобиц «замятеся вся земля Суздальская»233.
С.М. Соловьев отметил характерную черту этой «замятни» – восстание младших князей на великого. Однако борьба идет то за обладание великокняжеской властью, то за Переяславль, с которым связаны далеко захватывающие представления о наследии Александра Невского234; ведут ее две группы князей – часть их стоит на стороне данного носителя великокняжеского титула и власти, а главные противники великих князей Дмитрия, затем Андрея – князья тверской и московский – ищут союза с Великим Новгородом: для них эта борьба – путь к великокняжеской власти и политике235.
«Владимирское наследство» есть прежде всего великокняжеская власть, первенство во всей Великороссии, притязание на распоряжение ее боевыми силами и на руководство ее отношениями к Орде и к соседним странам. Со столом владимирского великого княжения связаны вековой традицией притязания на княжескую власть в Великом Новгороде, в котором для великих князей опора более широкого политического значения и возможный источник материальных средств, а из-за Пскова с Новгородом – и во Пскове, хотя он и обособлялся все больше в своих западных отношениях и связях. До конца XIII в. владимирские великие князья сохранили некоторое влияние и на Смоленск, и на княжества распавшейся Чернигово-Северской земли. В делах западной великокняжеской политики участвуют при Дмитрии и Андрее Александровичах, по их зову и их «посылке» князья смоленский и брянский. Тесно примкнули к владимирскому великому княжению княжества Муромское и Рязанское. До Батыева нашествия муромские и рязанские князья, как и после, в течение всего XIII в.,
Глава II
Борьба Твери и Москвы за великое княжение «всея Руси»
I
Традиции великокняжеской политики, ослабевшие, но живые, нашли на рубеже XIII и XIV вв. – в момент наибольшего упадка великокняжеской власти – опору в тревожных исканиях общественных сил, испуганных опасностью полного распада Великороссии в княжеских усобицах и земской «замятне». Эти силы – боярство и церковь238. В. к. Андрей Александрович скончался во Владимире (летом 1304 г.)239. Сказание о мученической кончине кн. Михаила Ярославича240 утверждает, что кн. Андрей перед смертью «благослови его на свой стол, на великое княжение»241. Во всяком случае, митрополит Максим, который с весны 1300 г. перенес свою резиденцию во Владимир из разоренного Киева, и великокняжеские бояре признали Михаила великим князем. Бояре поехали в Тверь; Михаил Ярославич поспешил в Орду заручиться ханским ярлыком, а в его отсутствие бояре, руководимые, по всей видимости, влиятельным и деятельным Акинфом, предприняли ряд шагов для закрепления великокняжеской власти за своим князем. В Орду поехал и московский князь Юрий Данилович искать великого княжения для себя. Попытка митр. Максима предупредить назревшее столкновение князей не удалась242, как неудачной была и попытка бояр, сторонников кн. Михаила, перехватить Юрия на пути243. Перед отъездом Юрий Данилович успел занять Кострому, послав туда брата Бориса, но князь Борис захвачен тут и вывезен пленником в Тверь. Кострома занята тверскими боярами; однако костромичи поднялись вечем на них и двоих убили244. Неудачна была и попытка захватить Великий Новгород: новгородцы не приняли присланных к ним наместников князя Михаила и заключили с его боярами перемирие до приезда князей245. В прямую связь с этими же действиями бояр кн. Михаила Ярославича следует поставить события, разыгравшиеся в Нижнем Новгороде, где «черные люди» поднялись на бояр, а кн. Михаил Ярославич, возвращаясь из Орды, «изби вечников»246. Наконец, сделана была попытка захватить и Переяславль, но брат Юрия, Иван Данилович, успел прибыть сюда и подготовить его защиту. Нападение боярина Акинфа с тверской ратью было отбито с большим уроном; пал в бою и сам Акинф247.
Перед нами значительный момент в истории Владимирского великого княжества, и нельзя не пожалеть, что летописные своды сохранили лишь отрывочные и слишком скупые известия. Но и по этим весьма недостаточным данным ясно, что борьба между Михаилом и Юрием пошла за широкую задачу – за власть над всей Великороссией, стало быть, за восстановление единства ее политических сил и политического главенства над ними. Попытка Михаила Ярославича и его сторонников – бояр захватить такие пункты, как Великий Новгород, Переяславль, Кострому и Нижний Новгород, не может быть сведена к «усилению Твери» или «увеличению тверского удела». Явственно проявились более широкие политические притязания; завязалась борьба за наследие великих князей Александра и Ярослава Ярославичей. Михаил Ярославич вернулся из Орды с ханским ярлыком на великое княжение248; в обряде «посажения на стол» во Владимире принял участие митрополит Максим249. Первым делом в. к. Михаила был поход к Москве «на князя Юрия Даниловича и на его братью», закончившийся примирением князей. Московским князьям пришлось признать Михаила великим князем, и тем закончилась первая вспышка московско-тверской борьбы. Этот исторический момент характеризуется не только деятельным участием, но даже почином великокняжеского боярства в порыве князя Михаила к захвату великокняжеской власти и восстановлению ее силы; порыв окончился, по существу, неудачей, несмотря на формальное утверждение Михаила на столе великого княжения; предстояла еще долгая и упорная борьба, чтобы наполнить эту форму желанным подлинным содержанием250. Но само это содержание было бы неправильно оценивать вне связи с крупным книжническим предприятием, какое около того же времени возникает во Владимире при митрополичьем дворе. Это предприятие – первый «общерусский» летописный свод, составленный, как с достаточной убедительностью выяснил А.А. Шахматов, в начале XIV в.251 Тщательное сравнение состава дошедших до нас летописных сводов привело А.А. Шахматова, между прочим, к выводу, что их составители опирались в трудах своих на обширный летописный свод «общерусский» по содержанию, первая редакция которого была доведена до 1305 г.252 и обличала обилием известий о событиях Северо-Восточной Руси свое владимирское происхождение. Богатый свод известий о событиях, часто местного только значения, во всех областях Владимиро-Суздальской земли – в рязанских и черниговских, новгородских и псковских, южнорусских и литовско-русских – свидетельствует о такой широте кругозора и интересов и о таком обилии сведений и источников, какие мыслимы только при дворе русского митрополита. Само положение главы Русской церкви давало митрополиту и его клирикам более широкий кругозор; при митрополичьем дворе следили за судьбами не одной какой-либо земли, а всей Великороссии, как и Западной Руси. С другой стороны, митрополичья кафедра одна только и могла располагать средствами для выполнения подобного дела: сюда возможно было собрать изо всех епархий и крупных монастырей местные летописные записи и своды; тут можно было иметь сведения о сколько-нибудь выдающихся событиях во всех углах Русской земли. Важнее всего с общеисторической точки зрения сам замысел использовать эти возможности для составления «общерусского» летописного свода. Замысел этот, подготовленный старой южнорусской традицией «Киево-Печерского Временника» и Повести временных лет, сложился естественно в великокняжеском стольном Владимире при дворе митрополита в связи с определенной политической тенденцией. Митрополиты, водворившись во Владимире, становятся влиятельным фактором северорусской политической жизни: интересы церкви – в широком смысле слова – делают их сторонниками прекращения всяческих смут и усобиц и поборниками более устойчивого строя отношений с реальной, а не только титулярной – великокняжеской – властью. Общерусские летописные своды дают тем самым ценное освещение и пояснение политической деятельности русских митрополитов XIV и XV вв.253