Александр Поворот Реки – Ведьма хранительница тайги (страница 5)
Первое болото Анна заметила слишком поздно. Земля под ногами внезапно стала мягкой, засосала ботинок по щиколотку. Она выдернула ногу, но левый ботинок остался в чёрной жиже, издав тихий хлюпающий звук, будто болото что-то проглотило.
«Чёрт», – прошептала она, стоя на одной ноге.
Второй ботинок пришлось снять – идти в одном было невозможно. Она обмотала ноги обрывками ткани от футболки, но это была жалкая защита от острых сучьев и камней.
Через час она наступила на скрытый под листьями сук. Острая боль пронзила ступню. Анна опустилась на колени, сжав зубы, чтобы не закричать. Из раны сочилась кровь, тёмная и густая.
Она порвала ещё один кусок от футболки – теперь от неё осталась только половина – и перевязала ногу. Повязка быстро пропиталась кровью, но боль немного утихла.
Бурелом встретил её через два часа. Целая роща поваленных деревьев, будто гигантская рука прошлась здесь, ломая вековые сосны, как спички. Пришлось ползти под стволами, карабкаться через них, чувствуя, как ослабевшие мышцы дрожат от напряжения.
Один раз ствол под ней качнулся, и Анна едва успела отпрыгнуть, прежде чем дерево с грохотом рухнуло вниз, поднимая облако хвои и пыли.
Она сидела на земле, дыша прерывисто, и думала о том, как легко можно умереть здесь. Не от монстра, не от призрака – просто от падающего дерева. Банально, глупо, навсегда.
Но встала. Потому что альтернатива – остаться здесь – была ещё хуже.
Лагерь она учуяла раньше, чем увидела – запах дыма, слабый, но отчётливый в чистом лесном воздухе.
Анна замедлила шаг, пригнулась, подкралась к опушке.
Поляна. Посередине – кострище, ещё тёплое, судя по слабому дымку. Вокруг – три камня, служившие сиденьями. На одном из них стояла пустая консервная банка, этикетка содрана, но по форме Анна узнала тушёнку.
Она осторожно вышла на поляну. Земля была утоптана, видно, что здесь ночевала группа – минимум три человека. Но что-то было не так.
Во-первых, тишина. Слишком глубокая, будто лес затаился.
Во-вторых, символы.
Они были на деревьях по краям поляны. Вырезаны ножом на коре, свежие, белая древесина ярко выделялась на тёмном фоне. Те же руны, что на камне, что в дневниках, но расположенные по кругу, будто образующие какую-то защиту… или приглашение.
Анна обошла поляну. На одном из камней, под пустой банкой, лежала карта.
Не современная, напечатанная, а нарисованная от руки на пожелтевшей бумаге. Контуры рек, холмов, просек. И в центре – красный круг. Координаты, которые она не знала, но место… она узнала его по описаниям из дневников.
«Каменный круг», – прошептала она.
От красного круга шла линия, пунктирная, извилистая. И она почти точно совпадала с тем маршрутом, по которому шла Анна последние два дня.
Кто-то уже прошёл этой дорогой. И оставил карту. Почему?
Она перевернула карту. На обратной стороне – надпись, сделанная тем же почерком, что последняя запись в дневнике геологов: «Не иди. Но если идёшь – не смотри назад. Оно не любит, когда отворачиваются.»
Анна сидела на камне, держа карту в дрожащих руках. Разум кричал: «Беги! Любой ценой, в любом направлении, только не туда!»
Но ноги не слушались. Потому что куда бежать? Обратно, через болота и буреломы, без обуви, с раненой ногой? К станции, которая была не убежищем, а лишь очередной точкой на карте этого кошмара?
Или вперёд – к ответам? К тому, что, возможно, было причиной всего этого?
Она посмотрела на карту. Пунктирная линия вела на северо-восток, через реку, через гряду холмов, к красному кругу.
Решение пришло само, как очередной шаг в танце, который она не выбирала, но должна была станцевать до конца. Она сложила карту, сунула за пазуху, рядом с камнем-руной. Взяла копьё. И пошла. Дым увидела через три часа.
Тонкая струйка, поднимающаяся над деревьями впереди. Не рассеянный, как от её костра на станции, а концентрированный, будто от сильного огня.
«Лагерь», – подумала она, и сердце забилось быстрее. Люди. Настоящие, живые люди. Может, те, кто оставил карту. Может, охотники. Неважно.
Она побежала. Боль в ноге отступила перед надеждой. Сухие ветки хлестали по лицу, корни норовили споткнуться, но она бежала, задыхаясь, с одной мыслью: «Люди. Спасение.»
Лагерь оказался пустым. Кострище ещё дымилось – толстые брёвна тлели в центре, вокруг них – следы недавнего присутствия: разбросанные вещмешки, котелок на треноге, даже палатка, полуразобранная, будто кто-то начал собираться и бросил на полпути.
«Эй!» – крикнула Анна. Голос прозвучал хрипло, неестественно громко в тишине.
Никто не ответил. Она обошла лагерь. На земле у костра – след. Свежий, глубокий. Но… Анна присела, рассмотрела след. Он был слишком большим. Не просто 45-го размера, а.… гигантским. Длина – с её предплечье. Ширина – в два раза больше человеческой ступни.
И форма… не совсем человеческая. Пальцы были слишком длинными, а между большим и остальными – слишком большой промежуток, будто стопа была приспособлена для хватания.
Она встала, оглядываясь. Лес молчал. Даже птицы не пели.
«Что за…» – начала она, но не закончила.
Потому что поняла. Лагерь не был брошен. Его покинули в спешке. Или… кто-то покинул его за них.
Она посмотрела на палатку. Одна сторона была порвана – не ножом, а будто когтями. Ткань висела лохмотьями.
Анна медленно отступила к краю поляны. Карта в её руке вдруг показалась не руководством, а приглашением на ужин, где она была главным блюдом.
Но повернуть назад было уже нельзя. Не потому, что не могла, а потому, что понимала – «оно» уже знает, что она здесь. И ждёт.
Последний километр она шла медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому шороху. Нога болела, голова кружилась от голода, но сознание было ясным, почти болезненно острым.
Лес менялся. Деревья становились толще, выше, их кроны смыкались так плотно, что даже дневной свет сюда пробивался с трудом, превращаясь в зеленоватый полумрак.
Воздух стал другим – густым, тяжёлым, пахнущим не хвоей и землёй, а чем-то древним, каменным, будто она вошла в пещеру, которую не открывали тысячелетиями.
И тогда она увидела поляну.
Круглую. Идеально круглую, будто вычерченную циркулем. Диаметром метров тридцать, не больше.
По краям росли деревья – не как в обычном лесу, а по кругу, на равном расстоянии друг от друга, будто их специально посадили. И все они были… одинаковыми. Одинаковая высота, одинаковый наклон стволов к центру, одинаковые изгибы ветвей.
В центре поляны лежал камень.
Не валун, принесённый ледником, а плоская плита, тёмная, почти чёрная. На её поверхности были вырезаны символы – те самые, что в дневниках, на камне, на деревьях у лагеря. Но здесь они были не отдельными знаками, а единым узором, сложным, гипнотическим, будто какая-то формула или карта звёздного неба.
Анна стояла на краю поляны, не решаясь сделать шаг вперёд. Воздух здесь вибрировал – не звуком, а чем-то другим, давлением, которое отзывалось в костях, в зубах, в самой крови.
Она посмотрела на карту в руке. Красный круг точно совпадал с этой поляной.
«Каменный круг», – прошептала она. Не круг из камней, как она представляла, а круг с камнем в центре. Или камень, создавший круг вокруг себя.
Она сделала шаг. Трава под ногами была неестественно мягкой, будто мох.
Ещё шаг. И ещё.
С каждым шагом давление усиливалось. В ушах зазвучал тонкий звон, высокий, почти за пределами слышимости, но от этого не менее реальный.
Она подошла к камню. Руки дрожали. Она протянула руку, коснулась поверхности.
Камень был тёплым. Не от солнца – солнца здесь почти не было – а изнутри, будто в его глубине горел огонь.
Символы под её пальцами будто шевельнулись. Не физически, а.… в восприятии. Они сложились в новую конфигурацию, показав не карту местности, а что-то другое. Лицо? Нет, не лицо. Схему? Тоже нет.
Анна отдернула руку, как от огня. Но было поздно.
Камень засветился. Слабый, зеленоватый свет, исходящий из глубины символов. Они зажглись один за другим, будто кто-то проводил невидимой рукой по поверхности, активируя древний механизм.
Свет стал ярче. Теперь он освещал не только камень, но и всю поляну. Деревья по кругу отбрасывали длинные, искажённые тени, которые не ложились на землю, а стояли вертикально, будто вторые деревья из тьмы.
Анна хотела бежать, но ноги не слушались. Она была прикована к месту, не силой, а пониманием. Пониманием, что это – конец пути. И начало чего-то другого.
Из центра камня, из самого яркого скопления символов, поднялась… фигура. Не твёрдая, не материальная, а из света и тени, постоянно меняющая форму. То человек, то дерево, то просто клубящаяся туманность.
Она смотрела на Анну. Или это Анна смотрела на неё. Разницы уже не было.
«Ты пришла», – прозвучало в её сознании. Не голос, а сама мысль, возникшая из ниоткуда.
Анна кивнула. Слёз не было. Страха тоже. Только пустота и ожидание.