Александр Поворот Реки – Попаданка в аду (страница 3)

Разум Анны, этот хрупкий инструмент, выточенный для жизни в мире тактильного массажа и оплаты счетов, взбунтовался. Он отчаянно цеплялся за последние обрывки логики.

«Галлюцинация. Отравление. Угарный газ в библиотеке», – пронеслось в голове. «Сон. Я заснула за книгой. Это самый реалистичный кошмар в моей жизни. Надо проснуться. НАДО ПРОСНУТЬСЯ!»

Она ущипнула себя за руку до боли. Боль была острой, настоящей. Она ударила кулаком по тёплой, пульсирующей «земле» под ногами. Удар отдался в костяшках, но поверхность даже не дрогнула.

«Нет, нет, нет… Это не сон. Слишком… консистентно. Слишком подробно. Слишком… логично в своём безумии».

Ужас, холодный и липкий, пополз от основания позвоночника к затылку. Это было знание. Неприятное, отвратительное, но неоспоримое знание: библиотека, её квартира, её жизнь – всё это было где‑то бесконечно далеко, за бесчисленными слоями реальности. А она – здесь. В месте, которое в книге называлось Infernum, но которое было куда страшнее любых церковных представлений об аде. Это был не мир наказания за грехи. Это был мир иной физики, иной метафизики, где само понятие «душа» было, возможно, лишь питательной субстанцией.

Анна не заметила, как оно подобралось. Оно не шло – оно просочилось из тени у её ног, как пятно масла на воде.

Существо было ростом с крупную кошку, но на кошку оно не походило ничем. Его тело представляло собой бесформенный комок бледной, влажной плоти, покрытой редкими чёрными щетинками. Из комка торчали несколько тонких, костлявых конечностей, заканчивающихся не то когтями, не то шипами. Лица не было. Был лишь один большой, выпуклый, молочно‑белый глаз без зрачка и широкий, безгубый рот, полный игольчатых зубов.

Оно зашипело. Звук был похож на шипение воздуха, выходящего из гниющего трупа.

– Ссс-свежак… Ссс-свежая мякоть на камне Ийага… – проскрежетало оно. Голос был множественным, будто говорили десятки крошечных ртов внутри одного.

Анна отпрянула, споткнулась о неровность «земли» и упала на спину. Существо подползло ближе, его единственный глаз бесстрастно изучал её.

– Не плачь, мякоть. Плач – это музыка для Властелинов Бездны. Они её любят. Она питает их корни…

– Кто… что ты? Где я? – выдавила из себя Анна, голос её был хриплым от удушья и страха.

Существо издало звук, отдалённо напоминающий смех – сухой, трескучий, как ломающиеся кости.

– Я? Я – Шептун. Я – струп на теле Великого Йог‑Сотота. Я – эхо от падения звёзд в колодец Азатота. А ты… – Оно склонило свою бесформенную голову. – Ты – вопрошающая. Интересно. Обычно мякоть только кричит. А ты спрашиваешь. Может, ты и правда ОНА?

– Какая «она»? Что ты имеешь в виду? – Анна попыталась отползти, но её спина упёрлась в нечто твёрдое и тёплое.

Шептун приблизил свою морду к её лицу. От него пахло плесенью и медью.

– Книга позвала. Книга выбрала. «De Vermis Mysteriis» – не просто сборник кошмаров. Это… приглашение. Или диагноз. Для тех, у кого в крови звенит отзвук Древних. Для тех, кто может видеть врата, а не просто сгореть, взглянув на них. Ты слышала шёпот. Ты увидела Око. Ты прошла сквозь Истончение. Значит, в тебе есть искра… или трещина.

Оно отползло, его тело колебалось, как желе.

– Здесь, в Глубинах, ты не просто потерянная душа. Ты – гость. Нежеланный. Опасный. Интересный. Иди, мякоть. Иди вглубь. Дорога извивается к Чёрному Трону, где сидит Тот‑Кто‑Восседает‑На‑Костях‑Миров. Может, у него есть ответы для тебя. А может… он просто разорвёт твой разум на атомы и будет слушать, как они звенят. Веселья!

С этими словами Шептун растаял в тени, словно его и не было.

Анна осталась сидеть на тёплом, пульсирующем камне, дрожа всем телом. Слова существа – насмешливые, безумные – врезались в её сознание глубже, чем видения.

«В тебе есть искра… или трещина». «Ты – гость». «Книга выбрала».

Она вспомнила тихий голос в библиотеке: «Ключ… это ты».

Это не было случайностью. Не было несчастным стечением обстоятельств. Её сюда привели. Зачем? Что за «искра» или «трещина» могла быть в ней, в Анне Марковой, массажистке с окраины? Она не была учёной, не была мистиком. Она просто… чувствовала, что мир неполон. И это чувство, эта тоска, оказалась не неврозом, а антенной, настроенной на частоты этого кошмара.

Подняться было некуда. Над ней висела всё та же густая, пожирающая свет тьма. Оставался один путь – вперёд, вглубь этого адского ландшафта, по направлению к далёким багровым отсветам и чёрным пикам, где мелькали силуэты.

Она встала на ноги, её колени подкашивались. Страх не исчез. Он стал её постоянным спутником, холодным камнем в желудке. Но поверх страха пробилось нечто иное – жажда. Жажда понять. Жажда узнать, почему именно она. Что это за дар или проклятие, которое она несла в себе, сама о том не ведая.

Анна сделала первый шаг по тёплой, живой поверхности ада. Затем второй. Потом третий. Она шла навстречу рёву, стонам и мерцающим огням, оставляя позади лишь призрак своей старой жизни, который уже рассыпался в прах, как страница из той самой книги, сгоревшая на ветру времени.

Её путь вглубь начался. А в ушах, поверх симфонии страдания, теперь звучал её собственный, навязчивый вопрос, повторяющийся в такт пульсации этого места: «Кто я?»

Часть 3: Плоть и Камень Бездны.

Путь Анны был не маршем, она мучительно пробиралась сквозь ландшафт, который, казалось, дышал и наблюдал. Твёрдая поверхность под ногами временами размягчалась, становясь похожей на гигантскую, тёплую мышцу, и тогда она проваливалась по щиколотку в липкую, пахнущую медью слизь. Из трещин в «земле» сочился желтоватый иней, который при ближайшем рассмотрении оказывался скоплением микроскопических, шевелящихся спор.

Она шла, ориентируясь лишь на далёкие багровые вспышки, похожие на удары гигантского сердца, где‑то в недрах этого мира. Силуэты вдали стали чётче. Это были не просто демоны – это были архитектурные формы. Башни, скрученные как петли кишечника; мосты, переброшенные через пропасти с рёбрами из окаменевших нервных узлов; целые города, высеченные из гигантских, полусгнивших костей, уходящих в багровую мглу. Всё это было мёртвым и живым одновременно, застывшим в вечной агонии.

Временами воздух сгущался до состояния желе, и ей приходилось буквально продираться сквозь него, а из этой субстанции на неё смотрели лица – бледные, расплывчатые отпечатки страданий, мимолётные и беззвучно кричащие.

Она думала, что невидима в этой тьме. Это была роковая ошибка.

Сначала она услышала за спиной ритмичное поскрёбывание, будто множество когтей быстро бежало по камню. Звук нарастал с пугающей скоростью. Анна обернулась и увидела их.

Существа были похожи на помесь паука и скорпиона, но размером с крупную собаку. Их хитиновые панцири отливали жирным, чёрным блеском в багровом свете. Вместо головы – лишь щель, усеянная вращающимися, как жернова, зубами. Они бежали по стене ущелья, не обращая внимания на гравитацию, их множество фасеточных глаз отсвечивали холодным, голодным интеллектом.

Охотники. Чувства, которые она испытывала в библиотеке и в своём старом мире – чувство наблюдения – здесь материализовались в этих тварях. Они учуяли её. Учуяли «свежака». Учуяли искру.

Анна бросилась бежать. Адский ландшафт, до этого пассивно враждебный, теперь стал активным соучастником погони. Пол под её ногами вздыбился, пытаясь остановить её. Из щелей вырывались хватающие усики липкой растительности. Она мчалась по лабиринту окаменевших жил, слыша за спиной всё приближающееся поскрёбывание и щелканье хитиновых челюстей.

Она свернула в узкий проход между двумя пульсирующими стенами, напоминающими гигантские лёгкие. Проход внезапно оборвался пропастью. Бездонной, чёрной, откуда доносился тот самый низкочастотный гул, вибрирующий в костях. Позади – щелкающая стая. Впереди – ничто.

В последний момент, когда первый охотник уже выпрыгнул из прохода, его клешня занеслась для удара, из тьмы над пропастью метнулась тень.

Это было нечто большее, чем охотники. Длинное, змеевидное, покрытое не чешуёй, а чем‑то вроде бархатистой, поглощающей свет сажи. Оно пронеслось мимо, и Анна увидела лишь мелькание крючковатых лап и разрыв в ткани реальности там, где должна была быть голова. Охотники в ужасе отпрянули, издавая пронзительные трели. Существо‑тень схватило одного из них, и на мгновение в воздухе повис хруст хитина, прежде чем и тварь, и её спаситель (или новый хищник?) исчезли в бездне.

Погоня прекратилась. Оставшиеся охотники, поскуливая, отползли назад. Анна, прижавшись к тёплой стене, задыхалась, её сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Её спасло… что? Более крупное чудовище, защитившее свою территорию? Или нечто, заинтересованное в ней лично?

Её ответ пришёл сразу. Из пропасти, куда скрылось существо, медленно всплыл голос. Глубокий, резонирующий, звучащий не в ушах, а в самой полости черепа.

«Беги, искра. Беги быстрее. Они не единственные, кто почуял твой свет в этой тьме. Ты нарушила тишину Глубин. Ты позвала взгляды тех, кто спал. Иди к Чёрному Трону. Только там, в центре лабиринта, ты найдёшь временное укрытие… или вечную пытку познания. Выбор… рррр… какой выбор? Ты уже сделала его, взяв Книгу.»

Голос затих, растворившись в гуле бездны.