Александр Поволоцкий – Любимый город (страница 30)
— Вы правы, в самом деле — нельзя. Только так. Но действительно, как порохом пахнуло. И не мне одной. Вы видели, с какими глазами слушали бойцы? Они же все это увидели в тот момент, как наяву. Даже, — она смутилась и опустила голову, — даже я увидела.
Над крохотным скальным карнизом гудел ночной ветер, соленый и не по-майскому холодный. Дрожал протяжно и хрипло, как плохо настроенная седьмая струна. Общее напряжение в конце концов добралось и до самых стойких. Колесник, странно осунувшаяся, в шинели внакидку, сидела спиной к обрыву. Ветер без труда выхватил из узла на затылке темные пряди и вокруг головы Натальи Максимовны будто клубилось небольшое облачко.
— Кажется, в первый раз жалею, что не курю, — она нервно глянула вниз. — Будто бы курение должно успокаивать.
Астахов галантным жестом протянул ей свои папиросы.
— Можете попробовать. Пока товарищ Репиков не видит, чему я учу личный состав, — попытался пошутить он, но вышло не очень убедительно. — Не спится?
— Вам, я вижу, тоже. У вас ведь только что смена кончилась.
— Сам не знаю. С утра как наскипидаренный. Кондрашов отбыл в команду выздоравливающих, я направление подписал. Знаю — рановато, но дольше его бы сам черт не удержал. Сбежит, — последнее было произнесено со спокойной уверенностью, с какой ставят очевидный диагноз. — Через три дня самое большее сбежит в свою часть. И я его понимаю.
— Наверное, все-таки не лучшее время учиться курить. Но спасибо. А почему вы с пистолетом? — она удивленно скосила глаза на кобуру у коллеги на ремне.
— С некоторых пор мне с ним спокойнее, чем без него. В конце концов, по уставу положено. Честно — до печенок замучила эта тишина! Последние дни все как на иголках! Ждем чего-то… Впрочем, чего — как раз понятно.
— Подсыхает земля, — произнес Огнев, присоединившийся к компании. Тоже с пистолетом, — Не сегодня-завтра. Только бы у нас раньше взлетные полосы высохли…
— И вы? — удивилась Колесник
— Что “я”?
— С оружием.
— Что бы ни говорил товарищ Репиков, а мы в последние дни не размагничены, а избыточно взвинчены. Война — это хаос, стихия. Воинская дисциплина, знаки различия, оружие на положенном месте — успокаивают. Дают опорные точки. Мешают хаос усугублять. Бегать, вопить, размахивать руками. Понимаете, подойдя строевым шагом, отдав честь, представившись по форме, человек заставляет себя объясниться кратко и точно. Медицинская сортировка — это средство упорядочить внешнее, а форма и воинская дисциплина — внутреннее. Такой вот вывод делаю из своего опыта.
— А как же Симонов? “Нацепили вдруг все лето нам мешавшие наганы”?
— Там было немножко особенное. Мы тогда выставили, я б сказал, сборную команду Советского Союза по хирургии. Опытных, сработавшихся людей. В условиях не более, чем угрозы неустойки фронта. В войне, не угрожавшей существованию страны.
— А сейчас, Алексей Петрович, вы как кадровый, что скажете про угрозу?
— Немцы, безусловно, понимают, что мы готовим удар. Безусловно, будут пытаться упредить.
— Быстрым ударом по Севастополю, вы говорили.
— Мне кажется, да. Вот-вот увидим, — и снова повторил, — Земля подсыхает…
Несколько секунд все молча смотрели на восток, будто ожидая увидеть там всполохи артподготовки наступающего Крымского фронта.
Сон долго не шел. Все казалось Раисе, что едва задремлет, их тут же поднимут, и она все ждала, ждала этого, но так и не дождавшись, уснула наконец и провалилась не в кошмар даже, а в тяжкий, бестолковый сон, их тех, что часто приходят к усталым людям и не приносят настоящего отдыха.
Во сне она бродила в ночи по смутно знакомому городу, безусловно мирному, потому что на пустых улицах горели фонари, непривычно большие и яркие. Почему-то она точно знала, что это Севастополь, хотя не различала ни одного знакомого дома. Но чуть только подумала о том, что точно знает город, как где-то вдали, за деревьями парка, мелькнуло море и памятник затопленным кораблям. Значит, Севастополь, и наш Севастополь! Именно туда, к морю, ей и было нужно, причем поскорее, но сколько ни пыталась Раиса во сне выйти из огромного парка, он никак не хотел ее отпускать. Аллеи сами собой меняли направление, оборачивались тупиками, вели к закрытым калиткам, так по кругу, по кругу, до полного изнеможения, а море манило где-то впереди, шумели волны, но выхода… выхода не было.
А потом неожиданно мелькнул впереди свет и послышались голоса. Под фонарем на скамейке сидела какая-то компания, совсем молодые еще парни и девушки, возрастом не старше Верочки. Они о чем-то беседовали, и совершенно точно по-русски, но сколько ни вслушивалась Раиса, она не то не могла разобрать слов, не то понять их смысл. Что-то про историю… про отчаянную борьбу с захватчиками, но не про эту войну, а о чем-то очень древнем.
Совершенно четко донеслась одна фраза — “Не обращай внимания. Они иногда подходят послушать. Любят песни”. И впрямь, запели, звучала гитара… но слова опять были туманны и неразличимы, и как ни пыталась Раиса подойти ближе, не могла сделать ни шагу. И только в последний момент ясно разобрала единственную фразу: “Что значит
На ней она и проснулась. Быстро, как от толчка, словно разбудили ее нарочно. И кажется еще пытаясь повторить услышанное вслух. “Что значит последний…” Такое бывает иногда, если во сне стихи снятся. Слушаешь, слушаешь, кажется — наизусть затвердишь легко. А проснешься — и слова как разорвавшиеся бусы раскатываются кто куда. Алексей Петрович как-то говорил, что во сне медицинскую литературу читать бесполезно… Да все понятно-то, если разобраться. Стихи она сама недавно читала. Романсы Колесник пела. Вот и перемешалось в голове. Что толку гадать теперь? Сон, он и есть сон. Подъем. Даже будто бы выспалась хорошо.
Проходя мимо стенда с газетами в коридоре, она краем глаза увидела свежую “Звезду”. Может, все-таки наступаем? “Напряженные бои продолжаются”. Калининский фронт, не то. “Внезапная атака укрепленного пункта”. Карельский фронт, тоже не то. “Защитники Ленинграда — севастопольцам”. Им тяжелее. Но они держатся.
А сводка?
“В течение 7 мая на фронте ничего существенного не произошло”.
Охота на дроф
Противник после мощной артиллерийской подготовки 5.30 08.05.1942 перешел в наступление … при поддержке 150 танков.
…
… усиленной бомбардировке подвергались шоссейные, грунтовые и железные дороги, а также линии связи.
Всего на фронте армий отмечено до 700 самолето-вылетов авиации противника.
…
Штабы несколько раз в день меняли свои командные пункты, всякая связь была целиком нарушена … Боевые распоряжения доходили до исполнителей с большим опозданием и теряли свою ценность.
…
В течение 8 мая на фронте ничего существенного не произошло.
В течение 9 мая на фронте существенных изменений не произошло.
B течение 13 мая на Керченском полуострове наши войска, ввиду превосходства сил противника, отошли на новые позиции. Сообщение немецкого командования о том, что бои на Керченском полуострове закончились в пользу немцев и что немецкие войска захватили большое количество пленных, танков и орудий, является лживым. Наши войска отходят в порядке и наносят наступающим немецко-фашистским войскам огромные потери.
На Харьковском направлении наши войска перешли в наступление и успешно продвигаются вперёд.
В течение ночи на 14 мая на Керченском полуострове продолжались ожесточённые бои. На остальных участках фронта чего-либо существенного не произошло.
В течение 14 мая на Керченском полуострове наши войска под давлением превосходящих сил противника с упорными боями отошли на новые позиции.
На Харьковском направлении наши войска продолжали успешно продвигаться вперёд. За два дня боёв уничтожено и подбито не менее 150 немецких танков. Захвачено много трофеев и пленные.
На других участках фронта ничего существенного не произошло.
В течение 15 мая на Керченском полуострове наши войска продолжали вести упорные бои с превосходящими силами противника.
На Харьковском направлении наши войска вели наступательные бои и продвигались вперёд. За 3 дня боёв захвачено 255 орудий, уничтожено и подбито свыше 250 танков, сбито 40 самолётов противника.
В течение 16 мая на Керченском полуострове наши войска вели напряжённые бои в районе города Керчь.
На Харьковском направлении наши войска вели наступательные бои и, успешно продвигаясь вперёд, захватили трофеи и пленных. За день боёв противник оставил на поле боя до 70 подбитых танков.
На других участках фронта ничего существенного не произошло.
В течение 17 мая на Харьковском направлении наши войска вели наступательные бои и продвигались вперёд. На Керченском полуострове в районе города Керчь наши войска вели напряжённые бои. На других участках фронта чего-либо существенного не произошло.