Царь для народа истинный отец.
VI. До этого был каждый патриарх
В своих владеньях пастырь и монарх;
Народ в нем видеть божество привык,
Оракулом признав его язык;
Он хлеб давал, владея бороздой,
Огнем повелевал он и водой,
Из мрачных бездн чудовищ изгонял,
Орла в небесном воздухе пленял.
Однако же хирел он день за днем,
И смертного оплакивали в нем;
И первый обозначился Отец
За чередою предков наконец;
Так по наследству тысячами лет
Передавался истинный завет;
Был разумом в течении времен
Создатель от созданья отличен;
Пока не затемнила света ложь,
Знал человек, что Божий мир хорош,
Не видел удовольствия в дурном,
Отца и Бога чтил в лице одном,
А верою любовь тогда была,
Не чая в Боге никакого зла
И наивысшим благом для Всего
Предвечное считая Существо.
Так Бог был благочестием любим,
И человек возлюблен вместе с ним.
Кто возомнил, не чувствуя вины,
Что все для одного сотворены?
Кто подданных своих поработил
И мировой порядок извратил?
Насилье возведя в закон для стран,
Посеял суеверие тиран,
Чтобы оно внушило тем, кто слаб:
Бог — победитель, побежденный — раб;
Когда гремел средь молний грозный гром
И вся земля ходила ходуном,
Оно учило слабых трепетать,
А гордых заклинанья лепетать;
И, накликая призрачных гостей,
Оно богов являло и чертей,
Обители назначив здесь и там
Злым демонам и мнимым божествам,
Чей сонм развратен, мстителен, лукав
И перед человечеством не прав;
Тиран тогда богов-тиранов чтил
И, трус в душе, богам безбожно льстил.
Людей водила ревность наугад,
Суля убийцам небо, жертвам — ад;
Быть храмом перестал небесный свод,
Алтарь кровавый привлекал народ;
Затеял жрец тогда ужасный пир,
Обмазав кровью жертвенной кумир,
Как будто Бог — машина для войны
И, стало быть, враги обречены.
Так себялюбье правоте назло
К единоличной власти привело,
Чтобы потом во избежанье зол
Законом ограничить произвол;
Как наслаждаться первенством своим
Наперекор соперникам другим,
Когда вот-вот сильнейший нападет,
А спящего слабейший обкрадет?
Так, благосостояньем дорожа,
Все вместе избегали мятежа,
