Александр Поуп – Поэмы (страница 49)

Их вводят в Горний Иерусалим, И се Жених грядет навстречу им. Но мне иные грезятся виденья; Иной восторг, иные наслажденья! Вотще смиряюсь — на исходе дня Воображенье мучает меня. Когда сознанье спит, душой покорной Вновь утопаю в страсти необорной. Плоть жаждет ласки! О, ночной кошмар! Как вожделен, как сладок грешный жар! Я забываю стыд и послушанье, Вся трепеща от страстного желанья. Ты снова мой! Восторга не тая, Вкруг призрака смыкаю руки я. Но сон не долог! Наважденье тает, И милый призрак тотчас отлетает. Зову — не слышит; я зову опять — Увы, мне больше некого обнять. Я вновь смыкаю веки. О прекрасный Обман, вернись! Приснись еще! Напрасно... Теперь совсем иное мнится мне: Как будто мы в угрюмой тишине Бредем вдоль хмурых скал, повисших в небе, Оплакивая свой злосчастный жребий. Внезапно к облакам взмываешь ты И Элоизу манишь с высоты. Окрест тебя ветра ревут, сшибаясь; Я рвусь, кричу... кричу и просыпаюсь. Передо мной все тот же мрачный вид. Все так же боль всегдашняя томит. А ты не знаешь боли, ибо Парки[106] Избавили тебя от страсти жаркой. В твоей душе отныне — мертвый хлад: Кровь не бунтует, чувства не кипят. Утихнул шторм, судьба безбурна снова, Как мирный сон угодника святого. В твоих очах — покой и тишина; Как проблеск Рая, жизнь твоя ясна. Приди! Своей не потеряешь веры. Что мертвецу до факела Венеры?! Ты дал обет. Твой пыл давно угас... Но Элоиза любит и сейчас. О, этот жар! О, этот огнь бесплодный, Пылающий над урною холодной! Надежды нет! Как сердцем ни гореть, Погибшего уже не отогреть. Но мне никак от прошлого не скрыться. Видения порхают, словно птицы, В моей душе, бесчинствуют в зрачках, Растут в лесах, живут на алтарях. Мой дух не восхищается в моленье. Зрак Бога заслонен твоею тенью. Когда стою на службе, всякий раз Невольно слезы катятся из глаз. Не внемля гулкой музыке органа, Я по тебе вздыхаю неустанно. Вокруг плывет душистый фимиам, Святые гимны полнят Божий храм; Мерцая, свечи озаряют ниши... Я ничего не вижу и не слышу. От ангельского света вдалеке Я утопаю в огненной реке. Но иногда, в святом своем изгнанье, Я проливаю слезы покаянья. Простершись ниц, молюсь, едва жива,