реклама
Бургер менюБургер меню

Александр Поуп – Поэмы (страница 21)

18
Кто одарен, тот хочет одного: Чтоб все служило гению его; Талант и рассудительность порой Питаются взаимною враждой, А, по идее, жить они должны Согласной жизнью мужа и жены. Не шпорь Пегаса — только направляй; Удерживай уздой, не распаляй; Скакун крылатый словно кровный конь: Замедлишь бег — взыграет, как огонь. Открыты эти правила давно, Не следовать им было бы грешно, Сама Природа в них заключена, Природа, что в систему сведена. Природа как свобода: тот закон Ее стеснил, что ею же рожден. Эллада нам урок преподает: Когда сдержать, когда стремить полет; Нам показала, как ее сыны Добрались до парнасской вышины; Зовет и остальных по их пути Идти, чтобы бессмертье обрести. Примерами титанов рождены Все мудрые заветы старины, Открыло грекам их же мастерство Установленья неба самого. А критик разжигал в поэте пыл, Резонно восторгаться им учил; Служанкой Музы критика была, Ее принаряжала, как могла, Дабы казалась госпожа милей. Теперь иные нравы у людей. Для тех, кого отвергла госпожа, Бывает и служанка хороша; На бардов поднял их же меч зоил,[45] Не терпят люди тех, кто их учил. Так, вызубрив прескрипты докторов, Аптекарь роль врача играть готов, Предписывает, лечит — и притом Врача же обзывает дураком. Тот, нахватавшись разной чепухи, Дает рецепты, как слагать стихи; А тот грызет страницы древних книг (Ни моль, ни время так не портят их); Иные, вовсе не вникая в суть, Ученостью стремятся щегольнуть; Другие так сумеют объяснить, Что исчезает всякой мысли нить. Но если кто решил судьею стать, Тот должен древних превосходно знать: Характер, коим обладал поэт, Его труды, их фабулу, сюжет, И понимать, вживаясь в старину, Его эпоху, веру и страну. Кто в этом совершеннейший профан, Тот будет не судья, а критикан. Гомера с наслажденьем изучай, Днем прочитал, а ночью размышляй; Так формируя принципы и вкус, Взойдешь туда, где бьет источник Муз; И стих сопоставляя со стихом, Вергилия возьми проводником. Когда Марон с подъемом молодым Задумал труд — бессмертный, как и Рим,[46] Казалось — кто и что ему закон,