Александр Портнов – Пестрые очерки (страница 7)
Вандалы и аланы на рубеже 1У-У веков прошли территорию нынешней Венгрии; в 407 году они столкнулись с франками на Рейне и после жестоких боев пробились дальше на запад. Осенью 409 года вандалы пришли в Испанию. Мало кто помнит, что современное название Андалузии, нынешней провинции Испании, – это слегка измененное славянское слово «Вандалужия», что в переводе означает «Свет вандалов». Древнеславянский корень слова «луж» – белый, светлый – проступает в названии лужицких (белых) сербов, в луженом (светлом) железе и даже в слове «лужа» – блестящем на солнце зеркальце воды.
Видимо, древнее название Португалии – Лузитания – тоже связано с этим древним корнем и означает «Светлая страна». Ведь и сейчас в современном португальском языке украинец и русский поймут слова «вителя» – «теля» – «теленок»; «ленья» – «поленья»; «эстрибе» – «стрибать», то есть прыгать и т. д. Сохранились сотни слов вандальского языка, практически неотличимых от русских, например: баба, брат, беда, дыня (арбуз), гора, груша, кобыла, курва (проститутка), луг, мед, вода, сестра, волк; глаголы – видети, звати, плясати, почивати, працовати (работать) и т. д. Нет никакого сомнения, что вандалы были славянами по языку и национальности.
Германские племена вестготов не позволили славянам закрепиться на Пиренейском полуострове. Они вытеснили их в Африку. В 429 году вандалы и аланы переправились через Гибралтарский пролив в Северную Африку. Они разбили здесь римскую армию и захватили всю Ливию. В 439 году вандалы взяли штурмом знаменитый Карфаген, дотла уничтоженный римлянами в 146 году до н.э. и заново отстроенный Юлием Цезарем в 44 году до н. э. Здесь они обосновались надолго. В гавани Карфагена вандалы держали большой пиратский флот, грабивший все Средиземноморье. Но одно дело – грабить корабли купцов, совсем другое – идти походом на великий Рим. Почему они так решительно двинулись на это опасное предприятие?
Ищите женщину!.. Оказывается, коварство одной-единственной женщины спровоцировало нашествие вандалов и погубило «вечный город»! Эта криминально-романтическая история начинается с того, что известный своим распутством римский император Валентиниан Ш захотел во что бы то ни стало овладеть добродетельной супругой своего подчиненного – сенатора Петрония Максима. Для исполнения своего желания император пригласил Максима во дворец и стал играть с ним в шахматы на его личный перстень. Выиграв партию, Валентиниан отправил слуг с перстнем к жене Максима, приказав сказать, что муж зовет ее к императрице Евдоксии. Не подозревая ничего дурного, жена сенатора села в носилки и ее доставили прямо в покои дворца, где ее поджидал Валентиниан…
Опозоренный муж решил отомстить. Он устроил заговор против императора – и на военном параде Валентиниан был убит ударом кинжала в спину. Императором Рима стал глава заговора – Максим! Жена его скоропостижно скончалась – и он женился на вдове Валентиниана – императрице Евдоксии. И вот, на свою беду, в припадке откровенности, Максим неосторожно проболтался Евдоксии о том, что именно он организовал убийство Валенитинана. Евдоксия решила отомстить.
Она послала тайное письмо вождю вандалов Гензериху, убеждая его неожиданно прибыть в незащищенный войсками Рим и покарать убийцу. Прокопий Кесарийский пишет, что Гензерих был маленького роста, хромой от падения с лошади, крайне скрытный, жестокий, немногословный, презиравший роскошь, буйный в гневе, но крайне дальновидный, когда надо было возмутить племена и посеять семена раздора у врагов.
Весь мир завидовал несметным богатствам, накопленным в Риме, и Гензерих, получив такое неожиданное приглашение, решил ими воспользоваться. Он быстро и в глубокой тайне снарядил армию и большой флот; фактически он только выполнял просьбу вдовы законного императора Рима. И если уж вандалы малость переусердствовали в грабеже – так это проявилась широкая славянская натура, как она проявляется и сейчас, при разграблении России.
В 5 веке в Средиземноморье не было ни одной страны, способной дать отпор 80-тысячной армии Гензериха, состоявшей из вандалов и аланов. Огромная добыча, привезенная из Рима, раззадорила захватчиков, и Гензерих затем методично ограбил Сицилию, Сардинию, Корсику, Италию и Грецию. Историки рассказывают, что маршруты своих набегов он держал в глубокой тайне и сообщал о них лишь после выхода флотилии в море. Можно представить, как кормчий флагманского корабля, поглядывая на Гензериха, услужливо спрашивал: «Кого, батюшка, значится, грабить-то нынче будем – Италию аль Грецию?..» Это шутка, но королевство вандалов превратилось в грозное государство пиратов, из-за которых торговля на Средиземном море почти полностью прекратилась.
В 477 году, скопив несметные сокровища, Гензерих умер. А его наследников сгубили роскошь и безделье. Разграбив соседей, вандалы прводили время в бесконечных кутежах и попойках, в театрах, банях и на ипподромах. Все в шелках и золоте, среди бесчисленных рабынь и наложниц, окруженные блудницами и флейтистками, они быстро потеряли былую силу и мужественность.
Расплата не заставила себя ждать. Византия подготовила мощный удар по Карфагену. В 533 году византийский флот под командованием не знавшего поражений знаменитого полководца Велизария возник перед Карфагеном так же неожиданно, как когда-то корабли Гензериха – у стен Рима. Велизарий одним ударом разогнал войско разжиревших бездельников, захватил их в плен, превратил в рабов, а затем еще год ловил в горах руководителей некогда грозного государства. В казну византийского императора Юстиниана, известного и нынешним юристам своим сводом законов, поступили сотни тонн золота Древнего Рима, а государство вандалов исчезло с лица земли. Славяне не сумели колонизовать Африку.
Мир быстро забыл о вандалах. И вспомнили о них лишь французские аристократы в 1794 году, когда завершилась Французская революция и они вернулись в свои дворцы, разоренные восставшим народом. Вот тогда-то французской буржуазии и пригодилось слово «вандализм»! Но французы считали вандалов немцами: здесь проявились и исконная вражда галлов к агрессивному и опасному немецкому племени, и влияние античных историков, которыми зачитывались в эпоху классицизма образованные французы. Они не знали, что древние римляне смешивали славян с другими покоренными народами, объединяя всех одним словом «варвары». Так, например, Гай Юлий Цезарь в «Записках о галльской войне» называл венедов и венетов галллами; Плиний Старший их же считал германцами, а историк Тацит – сарматами (аланами).
В отличие от них германские, готские и византийские историки, современники вандалов, жившие бок о бок со славянами, обязательно отличали германские племена от славянских, к которым они относили винулов, вендов, вандалов и прочих. Но труды этих историков были известны гораздо меньше – отсюда и историческая несправедливость в оценке великого пассионарного – в понимании Л. Гумилева – племени славян, расселившихся на огромных пространствах Европы.
Ведь предками славян были и легендарные хетты и хатты Малой Азии, и загадочные этруски Италии, и древнейшее население Греции и Средиземноморья – пеласги. Согласно Гомеру, пеласгом был и знаменитый царь острова Крита – Минос, при котором расцвела великая Минойская цивлизация, возможно, уничтоженная чудовищным взрывом вулкана Санторин в 1645 году до н.э.: именно этим годом датируется прослой древних льдов Гренландии, обогащенный вулканическим пеплом, золой и кислотами.
Если взглянуть на карту, можно удивляться удивляться энергии народа, который с боями прошел от Азовского моря через Германию, Францию, Португалию, Гибралтар, Ливию; построил Карфаген и разгромил могучий Рим. Но великие воины бесследно исчезли, растратив свои силы на грабежи, пьянство, разврат. О печальном конце вандалов должны помнить многие славянские страны и народы – бывшая Югославия, бывшая Чехословакия, бывший СССР, а также Украина и Белоруссия.
Князь Игорь – автор «Слова»
Рано утром 11 мая 1185 года, войско князя Игоря было окружено половцами.
Вот уже более двухсот лет первое великое произведение русской литературы – «Слово о полку Игореве» – выходит без имени автора. И российская общественность не устает сокрушаться по этому поводу. Авторы многочисленных монографий и статей, посвященных поэме, а следом за ними – преподаватели русской литературы в школах и вузах с удивительным постоянством восклицают: «Ах, безымянное гениальное произведение! Ох, как жаль, что мы никогда уже не узнаем имени автора! Охти нам, Иванам Непомнящим!..»
Обидно за Россию. Греки, например, своего Гомера помнят вот уже три тысячи лет; грузины восхищаются современником князя Игоря – поэтом Шота Руставели, финны ежегодно отмечают дату опубликования Э. Леннротом «Калевалы» (1835), как национальный праздник, а вот русским, как обычно, не повезло: имя своего первого национального поэта, описавшего трагические события в середине мая 1185 года, они забыли. Два века не утихают унизительные для русской культуры «дискуссии» о подделке великого произведения. Но, может быть, «загадка» авторства – всего лишь плод исторически сложившегося недоразумения?..