Александр Портнов – Мыслеформы. Моя терапия поэзией (страница 4)

То я давно узнал бы сам Что в жизни нужно сделать мне. Но как ни грустно это вслух, Я к пониманию пришел — От водки разум мой опух, Я стал никчемным алкашом. И есть ли смысл в той цене Что я за истину плачу? Вопросы… Лишь ответов нет. Я снова пью, курю, молчу… И в темном зеркале притих Всегда весёлый мой двойник, Он смотрит взглядом глаз сухих. К стакану лбом своим приник, Мы с ним на пару два святых, Блаженных, нищих выпивох, Апостолов… Глядит из темноты На нас сквозь грань стакана Бог. Нет истины в вине, увы… Есть только самоотреченье….

Замок

Мрак по стенАм, в этих старых камнях

Сколько боли и смерти сокрыто историей?

Времени жернова, хэй, да людей трава

Все в труху и прах перемолоты.

Башен мрачная гладь подизъедена. Знать

Слишком долго целуется с ветрами…

И фундамент замшелый стоит что ни пядь,

Слишком тяжек и труден был век его.

Помнит камень огонь, помнит жизни капель

Что стекала с зубцов из открывшихся ран

Помнит ярый азарт, помнит хрупких людей

Те седые, великие времена.

А теперь просто спит, замок просто устал

Столько боли и лет пережить – неспроста,

И напитанный кровью его гордый стан…

Пусть запомнит нас, и когда нибудь передаст

Тем, кто станет искать суть истории ран.

Лицемеры

В окружении у каждого из нас,

Лишь найдя ответ на правильный вопрос,

Вычленяются быстрее чем на «раз»

Лицемеры – человеческий понос.

Улыбаясь, вопрошая о здоровье,

Беззастенчиво тебе же в спину плюнут.

За людей их не держи. В их поголовьи

При любой возможности тебя больнее клюнут.

Их уклад простой – топчи кто ниже,

Кто упал, кто болен, кто не смог собраться.

Так что дети, ну-ка все поближе,

Зарубите – с ними лучше не якшаться!

Помните, что вас им переехать

Это как с утра воды напиться!

Ваша боль для них – любимая потеха!

Совесть их не гложет. Кошмар не будет сниться.

Вы с отребьем этим не водите дружбу.

Друг, что злей вражины – вовсе вам не нужен!

Ангел

Он смотрел на меня, и в зрачках

Видел жизнь я, что мне никогда не прожить.

Я стоял на коленях, не смея ладони сложить с алтаря

И не смел ни о чём я его вопросить,

Ненароком спугнуть сгоряча…

В слух ни слова не молвил мне он.