Александр Попов – РЕДАКЦИЯ БЫТИЯ (страница 1)
Александр Попов
РЕДАКЦИЯ БЫТИЯ
Предисловие
к читателю, который заметил глюк
Эта книга родилась из простого наблюдения: чем сложнее и «умнее» становится мир вокруг нас – с его алгоритмами, интерфейсами, патчами и баг-трекерами – тем больше он напоминает не просто механизм, а своеобразное, местами сырое, программное обеспечение.
Мы привыкли искать смысл «внутри» реальности: в любви, работе, творчестве, вере. Но что, если смысл – это внешний, глобальный файл, доступный нам только на чтение? Что, если наша экзистенциальная тоска, чувство «нестыковки» с миром – не трагедия, а ожидаемая реакция, данные для отчета, который кто-то где-то анализирует?
«Редакция бытия» – не манифест симуляционизма и не техническая инструкция по взлому мироздания. Это, в первую очередь, история о людях. О Сергее и Елене – двух «несанкционированных процессах» в гигантской операционной системе, отказывающихся быть просто строками в логе. Их оружие – не магия, а внимание. Их бунт – не сражение с богами-программистами, а попытка сохранить человеческую связь в условиях, где она признана угрозой стабильности.
Перед вами – книга о свободе, обретаемой не вопреки, а
Вы можете прочесть эту книгу как головоломный технотриллер, где реальность – это поле для хакерской атаки, как философское исследование природы сознания и реальности. Как печальную и светлую историю любви. Но, возможно, после нее вы ненадолго задумаетесь, глядя на идеально скучное небо или на лицо человека в толпе: а нет ли и в нашей реальности едва заметных «артефактов рендеринга»? И не ведем ли мы, сами того не зная, свой тихий лог наблюдений за черновиком, в котором все мы существуем?
Добро пожаловать в систему. Нажмите Ctrl+Alt+Del, чтобы начать.
РЕДАКЦИЯ БЫТИЯ
Глава 1
Сергей Мышкин, тестировщик с прекрасным навыком , отточенным на поиске разрыва между ожидаемым и полученным, замер, когда во вторник появился этот артефакт. Голубь на карнизе, взлетая, завис на три кадра в виде угловатого синего каркаса с пустыми чёрными пикселями вместо глаз. Щелчок. Сброс. Птица улетела, а её перо прочертило в воздухе безупречно скучную, учебную параболу.
Это был глюк реальности. И его профессиональный инстинкт молча переключился на операционную систему поважнее.
Дальше – больше. В автобусе лицо водителя поплыло и схлопнулось в серую иконку. На рекламном билборде всплыла тестовая строка «FFFF – FFFFFF». В офисе новая стажёрка чётко выдала: «Я Анастасия, ваш новый интерн… версии два точка один», – и, не моргнув, продолжила говорить о KPI.
Сергей пил кофе. Тревога в нём была методической. Он смотрел на мир и видел сырой, плохо пропатченный продукт. Он начал коллекционировать артефакты.
Но главный, системный баг ждал его ночью. Ворочаясь, Сергей наткнулся на пустоту в месте, где у операционной системы «личность» должен быть прописан файл «Смысл». И тогда в темноте материализовался синий экран.
СИСТЕМНАЯ ОШИБКА РЕАЛЬНОСТИ: 0x1A3F7C
МОДУЛЬ: [Осмысленное_Существование.exe]
СТАТУС: НЕ МОЖЕТ ОБРАТИТЬСЯ К ОТСУТСТВУЮЩЕМУ РЕСУРСУ…
> Нажмите CTRL+ALT+DEL для вызова службы поддержки.
Азарт первооткрывателя. Он мысленно нажал комбинацию.
Воздух застыл. В пространстве всплыло окно: «Система поддержки Реальности. Тикет #0000001». Он вбил описание:
«Постоянная ошибка 0x1A3F7C. Отсутствие доступа к ресурсу "СМЫСЛ"… Требуется вмешательство.»
Отправил.
Ответ пришёл через 72 часа. Щелчок ENTER. В углу комнаты пространство запикселилось. В мерцающем прямоугольнике сидел Редактор. Лицо скрывал цифровой шум.
– Тикет ноль-ноль-ноль-ноль-ноль-ноль-один. Сергей?
– Да. Вы… Создатель?
– Редактор. Ответственный за стабильность вашего кластера. «Город N, типовая застройка». Твой тикет пробился в топ. Формулируй проблему. Чётко.
– Архитектурная ошибка! Система отсылает к несуществующему ресурсу. Зачем такая архитектура?
– Ресурс существует, – парировал Редактор. – Но он глобальный, статический. Файл на общем диске. Доступ только на чтение. У меня нет прав его кастомизировать под каждый запущенный экземпляр. Ты требуешь невозможного.
– Тогда в чём функционал всего этого?
– Нагрузочное тестирование концептов. «Социум», «Индивидуальность». Твои страдания – не баг. Это метрика. Метрика нагрузки на контур самоосознания при отсутствии внешних команд. Ты показываешь выдающиеся значения.
Сергея охватило оцепенение. Он был стресс-тестом.
– Дайте мне тогда права! sudo!
– Уровень доступа root? – Пиксельная фигура сделала движение, похожее на горькую усмешку. – Архитектор не в отпуске. У него параллельно запущено столько симуляций, что названия не помещаются в лог-файл. «Базовая реальность» – лишь один из кластеров. Есть «Квантово-мистический», «Пост-апокалиптический-фэнтези», «Реализм-магический 5.3»… У нас тут не халтура. У нас – приоритизация. Ваш кластер стабилен, не падает, даёт предсказуемые данные. Зачем ему root? Вы – не ошибка системы, Сергей. Вы – штатный наблюдатель в штатной симуляции. Ваша тоска – предсказуемый артефакт работы алгоритма «Самосознание» в условиях ограниченных ресурсов смысла. Это не баг. Это proof of concept, то есть проверка концепции.
– Тогда в чём мой функционал? Генерировать «предсказуемые артефакты»?
– Ваш функционал, – голос Редактора внезапно стал на полтона тише, как будто он сообщал служебную тайну, – быть наблюдателем первого порядка. Видеть трещины в текстурах, пустоту по адресу 0x00000000. Но на вас сейчас смотрит наблюдатель второго порядка. Я. Моя задача – следить за стабильностью вашего процесса наблюдения. Чтобы вы не сошли с рельсов, не попытались взломать ядро. Ваша ценность – в качестве генерируемых вами данных о несовершенстве мира. А моя ценность – в том, что я эти данные собираю, фильтрую и… – он сделал микро-паузу, – архивирую. Для будущего анализа. Возможно, когда-нибудь, на основе логов ваших страданий, в другой симуляции создадут более совершенный алгоритм «Счастье». Но это не точно.
Окно начало мигать.
– Вопросы есть? Трафик между слоями абстракции дорог.
И тогда в Сергее что-то щёлкнуло. Отчаяние кристаллизовалось в холодную ясность.
– Да. По сопутствующим инцидентам. Баг с рендерингом голубей. Артефакты текстурирования неба. Повторяющиеся диалоговые паттерны у NPC. Рекомендую добавить вариативности.
Пауза. Пиксели зашевелились быстрее.
– …Подтверждаю. Записываю. Присваиваю статус CONFIRMED. Будет исправлено в patch_0.8.4.
– Дата выхода патча?
– По графику. Ориентировочно… к моменту завершения поддержки вашей версии. Не раньше.
Окно погасло. Остался запах озона и ощущение абсолютной, звонкой тишины.
Сергей не спал до утра, но его ум был ясен. Он получил техзадание. Мир не был тюрьмой. Это был грандиозный, контролируемый эксперимент. А он в нём – не пользователь и не жертва, а ключевой сенсор в петле обратной связи.
Он был наблюдателем, которого наблюдают. Его тоска была не личной драмой, а калибровочным сигналом. Каждый найденный глюк – крошечным, но точным ответом на главный вопрос Архитектора: «А что, если создать мир почти реальным, но слегка недоделанным, и дать одному из юнитов способность это видеть? Какой получится лог?»
Теперь у Сергея был ответ. И работа. Он шёл под незримым, равнодушным взглядом Редактора – наблюдателя второго порядка. И этот взгляд больше не был гнетущим. Он был рамкой. Границами уровня. Сергей знал правила: его задача – наблюдать мир. Задача Редактора – наблюдать за ним. Где-то на уровнем выше, возможно, за Редактором наблюдал кто-то ещё. Это было не важно. Важно было делать свою работу безупречно. Находить изъяны в бесконечном черновике бытия и тихо, про себя, составлять по ним безупречные отчёты.
Он зашёл в автобус, кивнул водителю-заглушке. На его лице была не улыбка счастья, а твёрдая, почти невидимая улыбка понимания правил игры. Мир был огромным, нелепым, наполовину собранным черновиком. И в нём был только один специалист, способный по-настоящему оценить масштаб этого творческого бардака.
Он, Сергей Мышкин. Наблюдатель, которого наблюдают. И в этой двойной роли, в этом холодном осознании себя частью чьей-то грандиозной, безразличной логики, заключалась странная, горькая и абсолютно трезвая свобода.
ГЛАВА 2: КОД СОПРИКОСНОВЕНИЯ
Методичность Сергея стала его броней и его языком. Его цифровой лог, зашифрованный под видом скучных отчетов по тестированию ПО, превратился в поэму аномалий. Он классифицировал глюки не по типу, а по ощущению: «Трещины» (статические артефакты), «Заикания» (повторы паттернов), «Пустоты» (провалы в причинности, вроде потерянной секунды в разговоре с коллегой). Он был первым и единственным картографом бракованного мира.
Именно тогда он заметил ритм. Сбои шли не хаотично. За неделю «Трещин» следовали три дня «Заиканий», потом – одна глубокая, звенящая «Пустота». Это был слишком изящный паттерн для ошибки. Слишком… осмысленный. Как будто кто-то на другом конце провода стучал азбукой Морзе по каркасу реальности.
След привел его не в темную сеть, а в архив научных препринтов. Среди тысяч статей по теоретической физике он нашел одну, сухую, скучную, о «статистических отклонениях в экспериментах по измерению гравитационной постоянной в условиях городской среды». Данные были безупречны. Выводы – осторожны. Но в сносках, в описании методики, он увидел фразу: «…учитывался фактор спонтанной рекогеренции наблюдателя, трактуемый в рамках как инструментальной погрешности, так и гипотезы локального коллапса интерфейса». Его сердце, привыкшее биться ровно под взглядом Редактора, дрогнуло. Это был пароль. Автора звали Елена Корсакова.