Александр Пономарёв – Тяжелый пепел (страница 49)

Как только я оказался на бетонных плитках дорожки, сидящая на крыше здания ворона хрипло закаркала. Словно вторя ее гортанным крикам, вдалеке завыли мутанты. Их поддержали твари с автозаправочной станции. Слепые псы заскулили и залаяли. Глухо забормотали нюхачи. Лишь пучеглазки сохраняли молчание, все так же цокая копытами по асфальту.

Стараясь не отвлекаться на посторонние звуки, я снова послал ментальный сигнал дирижеру и замер на одной ноге, когда в голове раздался отчетливый голос:

– Стой на месте, Человек.

– Я пришел к тебе с миром, Большой, – мысленно ответил я и опустил ногу.

Пси-мутант по-прежнему оставался внутри здания, не желая рисковать понапрасну. Я почувствовал легкое прикосновение к своему разуму, как будто невидимые щупальца забрались в мою голову, и позволил дирижеру немного покопаться в моих мыслях. Пусть убедится, что я не желаю ему зла.

Суггестор оценил мой поступок и не стал злоупотреблять доверием. В голове снова стало легко и просторно.

– Позволь поговорить с тобой с глазу на глаз, – беззвучно попросил я.

Потянулись томительные секунды ожидания. Я не торопил дирижера, понимая, что ему тяжело решиться на такой шаг. Люди для него или еда, или враги, другого не дано, а тут, понимаешь, явился один и просит о встрече. Конечно, тут задумаешься не на шутку.

– Заходи, – наконец-то раздался в моей голове отливающий металлом голос, и я выдохнул с нескрываемым облегчением. Первый шаг сделан, значит, есть шанс, что все получится, как я задумал.

Глава 17. Цена свободы

В просторном фойе было сумрачно. На полу, вблизи от разбитых окон, виднелись кучи нанесенных ветром листьев и прочего мусора. Пахло плесенью, мокрым кирпичом и отсыревшей штукатуркой. А еще в затхлом воздухе висел тошнотворный запах гниющей плоти.

Давя подошвами ботинок осколки стекла и куски отвалившейся с потолка штукатурки, я вышел на середину просторного помещения. Посмотрел по сторонам в поисках дирижера. От стены в дальнем углу фойе отделилась тень. Послышались шлепки босых ног. Пси-мутант вошел в косой прямоугольник падающего сквозь окна дневного света и остановился в десяти метрах от меня со сцепленными на впалой груди костлявыми руками. Сквозь дыры в грязных штанах проглядывали худые колени. На изможденном лице темнели старые синяки и ссадины.

– Зачем пожаловал?

На этот раз дирижер задал вопрос вслух, и его скрипучий голос неприятно резанул по ушам. Я поморщился, как будто откусил от кислого яблока, но вовремя спохватился, взял себя в руки и вернул невозмутимое выражение лица. Пси-мутант ничего не заметил, ну или оказался более дипломатичным, чем я.

– Нам нужна твоя помощь, Большой. – Я рассказал дирижеру, что от него требуется и что он получит в награду за свои услуги.

Суггестор помотал головой:

– Я не помогаю людям решать их проблемы. Вы жестокие и коварные. Вы убиваете ради удовольствия или из мести. От вас одно зло.

– Ты прав, Большой, но сейчас все немного иначе. Я прошу тебя помочь не ради мести тому человеку. Я вообще его не знаю, и, если честно, мне плевать, что он там натворил. Просто мне нужны те парни. Без них у меня не получится добыть из Лаборатории необходимую вещь, а тот человек не хочет их отпускать. Он угрожает их семьям. Я еще раз прошу тебя: помоги!

– А почему ты сам это не сделаешь? Я чувствую в тебе огромную силу.

Дирижер пристально посмотрел на меня. Отпираться было бессмысленно. Псионики прекрасно чувствуют друг друга на расстоянии. Недаром ведь я уловил шлейф его мыслей задолго до того, как мы оказались на территории нефтебазы.

– Не могу. Просто поверь мне и прими это как данность.

Дирижер посмотрел на меня с немым укором в глазах. Он рассчитывал на большую откровенность с моей стороны, и я его за это не винил. На его месте я бы тоже хотел узнать причины, по каким просящий у меня помощи человек отказывается сделать то, что ему по силам.

– Уходи, – сказал он и повернулся ко мне спиной, давая понять, что разговор окончен.

– Подожди! – Я шагнул вперед, схватил его за плечо и резко развернул к себе лицом. Мутант явно не ожидал от меня подобной наглости. Его глаза вспыхнули угрожающим огнем. Я машинально поставил перед собой невидимый барьер, чтобы он не причинил мне вреда, но уже в следующую секунду убрал мысленную преграду. Дирижер легко мог почувствовать выстроенную мной защиту, и это еще сильнее оттолкнуло бы его от меня. – Послушай, словами это не передать. Я доверюсь тебе, открою сознание, и ты сам поймешь, почему я не могу так поступить.

Я убрал руку с плеча дирижера, отступил на полшага назад и кивком велел ему начинать. Суггестор застыл в нерешительности: виданное ли дело, чтобы человек сам предложил залезть к нему в мозги.

– Смелей!

Мутант никак не отреагировал на мой призыв. Тогда я схватил его руки и прижал сухощавые ладони к своим вискам.

Контакт длился меньше минуты, но и этого времени хватило, чтобы я обессиленно осел на пол, жадно хватая воздух ртом. Дирижер стоял рядом с опущенными по швам руками и смотрел на меня сверху вниз. Все еще чувствуя слабость во всем теле, я поднял голову и встретился с ним взглядом.

– Теперь ты понял? – еле слышно просипел я и сглотнул комок вязкой слюны.

– Так это ты во всем виноват, – сказал мутант вместо ответа. – Ты создал того могущественного псионика. Из-за него я лишился почти всего стада. Он всех призывает к себе и даже меня чуть не подчинил своей воле.

– Вот поэтому мне и нужна твоя помощь, Большой. Я могу заставить Артемона сделать все, что захочу, но боюсь более страшных последствий. Кто знает, какое чудовище на этот раз вызреет в моей душе. Помоги, и я даю слово, что уничтожу порожденное мною зло.

Внезапно лицо дирижера искривила жуткая гримаса.

– Это опять он, – простонал мутант, схватился обеими руками за голову и упал на колени. Несколько секунд спустя он повалился набок и забился в судорогах, корчась, как эпилептик.

Я посмотрел на него с нескрываемым удивлением. Сам я ничего подобного не чувствовал, а, по идее, должен бы. Хотя бы потому, что мой мозг был частично изменен мутациями. Рано радовался. Вскоре и я ощутил на себе всю прелесть призывного зова альтер-эго. Впечатление было такое, будто я оказался внутри гудящего колокола. Причем это было не простое гудение, а повторяющаяся с завидной регулярностью фраза: «Иди ко мне!»

Низкочастотный гул пропал так же внезапно, как и начался. Если верить часам на экране подаренного Фэншуем ПДА, он длился не больше десяти секунд. За столь короткое время я взмок, как будто только что перенес приступ тропической лихорадки. Влажные волосы прилипли к коже головы, со лба и кончика носа капало, по скулам медленно стекала жидкость. Как потом выяснилось, это была сочащаяся из ушей кровь.

Дирижер по-прежнему лежал на голом цементном полу. Судороги прошли, и он теперь шумно дышал с хрипом и всхлипываниями.

Я посмотрел на пси-мутанта с нескрываемым сожалением во взгляде. Теперь мне стало понятно, почему он так сильно похудел и плохо выглядит. Немудрено сбросить вес, если каждый сеанс призыва проходит с такими последствиями.

С мыслей о нелегкой судьбе дирижера я переключился на себя. Меня не на шутку заинтересовал вопрос, почему я ничего не чувствовал раньше и в полной мере ощутил последствия сгенерированного альтер эго призыва только сейчас? Скорее всего, я интуитивно заблокировал свое сознание, как только снова оказался в Зоне, и снял этот блок, чтобы псионик проникся моими проблемами и сделал за меня грязную работу.

Я покрутил эту мысль так и сяк, словно проверяя ее на прочность, и попробовал найти другие объяснения. В голову пришло еще две идеи. Первая, что я достаточно близко подобрался к нынешнему логову альтер эго, потому и испытал на себе всю «прелесть» его призыва. Вторая, что он настолько окреп и набрался сил, что его зов действует теперь не только на мутантов, но и на людей.

Эти соображения имели право на существование, хотя я бы не сказал, что мы сильно приблизились к депо. Если верить карте в ПДА, мы практически оказались с другой стороны от него и если и сократили расстояние, то не больше, чем на две-три сотни метров. Вряд ли столь незначительная разница сказалась бы на моем восприятии генерируемого альтер эго пси-излучения. Тут уж более вероятен второй, точнее, третий вариант.

Для себя я решил, что пришедшая первой на ум идея самая лучшая. Обычно так и бывает, но в моем случае меня еще подкупало в ней и то, что это я позволил альтер эго достучаться до моего сознания, а не он сам это сделал. Ведь если события действительно развиваются по третьему варианту, у нас почти не оставалось шансов на победу.

Пока я копался в себе, дирижер окончательно пришел в себя и встал на ноги.

– Я принимаю твое предложение, – сказал он, и, не дожидаясь ответа, зашлепал босыми ногами по осколкам стекла, направляясь к выходу из пахнущего сырым бетоном и плесенью сумрачного фойе.

С улицы донесся сухой треск автоматной стрельбы.

– Да чтоб их!

Я обогнал дирижера, первым выскочил на крыльцо и со всех ног кинулся к автозаправке.

Последний призыв подействовал не только на псионика, но и на его свиту. В отличие от своего хозяина твари вняли ему и теперь вместе с пятью зомби и парой забредших на территорию нефтебазы кабанов медленно двигались к источнику зова.