Александр Пономарёв – Тяжелый пепел (страница 31)

– Вставай!

Чувствительный тычок под ребра подействовал на него, как удар током. Он подскочил на полу, сел и захлопал спросонья глазами, вертя головой по сторонам, что твоя сова.

Сталкер не сразу понял, где находится, и кто стоит перед ним с рюкзаком в одной руке, держа в другой автомат с опущенным книзу стволом. Отчасти виной тому был серый, пахнущий гарью, прохладный сумрак. Он повсеместно царил в доме, скрадывая детали. Вот и сейчас сталкер видел лишь рослую темную фигуру перед собой, не различая лица. Второй причиной, по какой он не сразу сориентировался, стал недосмотренный сон. Мозг еще находился в полудремотном состоянии, и Бурбон честно не понимал: спит он еще или уже бодрствует.

Бурбон потер кулаками глаза и глянул на прицепленный к запястью ПДА. Мелкие цифры в левом верхнем углу дисплея расплывались в его глазах белыми пятнышками.

– Который час? – спросил он и едва успел прикрыть рот ладонью, когда тот непроизвольно раскрылся в широком зевке. Сталкер тряхнул головой, звонко хлопнул себя по пухлым щекам, пытаясь взбодриться таким способом.

– Пять утра. Ну, долго сидеть будешь? – Купрум бросил рюкзак перед сталкером. – Надевай, потащишь на себе.

– А где моя котомка? – Бурбон поднял заплечный мешок и поочередно просунул обе руки в широкие лямки.

– Настя ее забрала с разрешения Арины.

– Там были мои вещи! Где они?!

Лоб Бурбона покрылся холодной испариной. Он не мог позволить себе потерять препарат Какаду, когда на кону стояла его новая жизнь. В том мире, куда Купрум так стремился попасть, наверняка тоже есть Зона, значит, там есть и аномалии со скрытыми в них артефактами. И пусть изобретенного Какаду чудо-вещества было всего лишь пять ампул, они могли сразу сделать его богачом, если использовать их по-умному.

– Чего орешь? – Купрум показал головой на стену без окон. – Вон твоя коробка. Никому она не нужна.

Бурбон резво вскочил на ноги, подбежал к стене, упал перед ней на колени и зашарил руками по полу, ища бесценный груз впотьмах. Вздох облегчения вырвался у него из груди, когда он наткнулся на прохладный металл кейса. Сталкер схватил находку обеими руками, прижал к себе.

– Не поделишься секретом, что там у тебя?

– Лекарство, – выпалил Бурбон первое, что пришло на ум. Он подумал, рыжий вполне мог заглянуть в коробку и теперь проверяет его.

– Лека-а-арство? – удивленно протянул Купрум. – Да ладно? От чего?

– У меня диабет, – буркнул Бурбон. Это была единственная болезнь, кроме ангины, насморка и гриппа, название которой он знал. Его бывший партнер по бизнесу страдал этим недугом. Он не раз видел, как тот вынимал из золотого футляра шприц и колол себе жизненно необходимую дозу препарата. Сталкер решил, что раз дело зашло так далеко, ложь должна быть максимально похожей на правду. – Это инсулин. Он мне нужен как воздух.

– Вот те раз! А как ты такой больной до Зоны добрался, да еще и живешь здесь?

Бурбон пожал плечами, не зная, что сказать в ответ. В этот момент в дом вошла Арина и встала в стороне от дверного проема, опираясь спиной о стену.

– Вы чего тут стоять? Я устать вас дожидаться.

– Щас, – бросил Купрум, не глядя в ее сторону. Он смерил Бурбона недовольным взглядом и вытянул вперед руку: – Давай рюкзак, мы с Ариной уходим. Нам такая обуза ни к чему.

Бурбон не на шутку испугался. Все его планы избавиться от долгов и разбогатеть полетели к чертям собачьим. И все из-за того, что он ляпнул несусветную глупость, даже не задумываясь, к чему это приведет.

– Со мной все в порядке, – торопливо сказал он. – У меня легкая форма… начальная стадия. Мне каждый день колоться не надо. Всего раз в неделю, и то не всегда.

Арина удивленно вытаращилась на него:

– Ты употреблять наркоти́к?

– Нет-нет, что ты, – затряс головой Бурбон.

– Диабетик он, – фыркнул Купрум. – По мне так хрен редьки не слаще.

Бурбон не гнушался унижений, если знал, что это принесет ему определенную выгоду. Вот и сейчас он использовал уже проверенный им прием: упал на колени и пополз на четвереньках к Купруму, постукивая зажатой в руке коробкой.

– Я вас не подведу! Честно! Буду работать за двоих, если прикажете, только не гоните меня! Пожалуйста!

– А он меня забавлять. – Арина оттолкнулась от стены, подошла к Купруму. Положа руку на плечо напарника, сказала, глядя тому в глаза: – Я предлагать оставить его. Он напоминать мне мой плюшевый медведь. Мои… – она пощелкала пальцами, вспоминая слово: – Я забывать, как будет парентс по-русски.

– Родители, – угодливо лыбясь, подсказал Бурбон.

– Оу, йес, – кивнула Арина, – родители. Они дарить мне мишка на день родов много лет назад. Я долго играть с ним, пока его лапа не отпадывать и вата не вылезать из брюха. – Она показала пальцем на Бурбона: – Ты такой же смешной пузач.

– Хочешь выпустить ему кишки и отрубить руку? – криво усмехнулся Купрум, и его лицо приобрело хищное выражение.

Арина расплылась в белозубой улыбке:

– Мэй би. Кто знать, как все будет получаться.

В животе у Бурбона все похолодело. «Да они же маньяки, – подумал он, чувствуя, как ладони намокают от пота, а кожа покрывается мурашками. – Вот уж угораздило вляпаться по самое не хочу».

– Э-э, пожалуй, я передумал. – Бурбон встал с колен и медленно попятился к двери. – Вы идите, куда вам надо, а я тут останусь. Я никому не скажу, что видел вас, если кто-то меня спросит об этом. Не говорю, что это возможно, но вдруг такое произойдет, я буду молчать. Честно-честно.

Рыжий с блондинкой наблюдали за ним с загадочными улыбками на лицах.

– А он и, правда, забавный, – сказал Купрум и вскинул автомат: – А ну стой! Куда собрался? Во-первых, мой рюкзак за твоей спиной, а во-вторых, я тебя не отпускал. Уйдешь, когда я разрешу. Давай, топай на улицу, и так уже много времени потеряли. Ну чего встал? Шевелись!

Бурбон развернулся и, понуро повесив голову, поплелся на выход.

На улице к нему быстро вернулась способность анализировать, а вместе с ней и более-менее нормальное настроение. После недолгих размышлений он пришел к выводу, что ничего такого уж катастрофичного не произошло. Чудо-средство Какаду осталось при нем, он жив, и не факт, что эти двое на самом деле кровожадные маньяки. Может быть, они так пошутили, развели, как лоха, забавляясь его реакцией на происходящее.

Успокоив себя подобными мыслями, Бурбон, выполняя указания рыжего, зашагал к железнодорожной насыпи. Ночью он ее не заметил, а сейчас, в красноватом свете всплывающего над горизонтом солнца, отчетливо видел сквозь ветки растущего на ее склонах хмызника ржавые нитки рельсов.

Дом находился шагах в двадцати от стальной магистрали. Наверняка в нем когда-то ютилась семья путейца. Вряд ли кто-то другой согласился бы добровольно жить в такой близи от железной дороги.

Бурбон почувствовал приступ тревоги, когда увидел истоптанную множественными отпечатками лап и босых ног землю неподалеку от дома. Он не был таким уж следопытом, но даже его не слишком наметанный глаз отметил вдавленные в почву свежие травинки и мелкие лужицы проступившей из грунта воды. По этим признакам сталкер решил, что следы появились недавно. Он вспомнил терзавшие его слух ночные звуки и похолодел от мысли, что их жизни висели на волоске.

Бурбон обратил внимание Купрума на отпечатки, но тот отмахнулся и велел ему не забивать голову всякой ерундой. Дескать, на то и Зона, чтобы по ней ночью бродили разные твари.

– Ты лучше не следы разглядывай, а под ноги смотри, чтоб в аномалию ненароком не вляпаться, – посоветовал он и закончил перефразированной на свой лад поговоркой: – Мутантов бояться, за хабаром не ходить.

Бурбон расценил его ответ по-своему. Если Купрум без слов заставил Какаду покончить с собой, ему ничего не мешало воздействовать на мутняков на расстоянии. На взгляд Бурбона, это достаточно смелое предположение вполне могло оказаться правдой. Говоря по существу, он ничего не знал о рыжем с блондинкой. Начать хотя бы с того, кто они такие и откуда появились в Зоне? Портал мог вывести их как из какой-либо точки про́клятых земель, так и из другого мира. Может, они путешествуют между мирами, преследуя одним им понятные цели, поэтому и пытались узнать у Лекаря, где находится очередная соединяющая реальности между собой «червоточина».

– Миропроходимцы, мля, – буркнул себе под нос сталкер и затрещал сухими ветками кустов, поднимаясь на склон насыпи.

Дом путейца стоял на самом изгибе обходящей заболоченную низину стальной магистрали. Она заканчивалась метрах в ста пятидесяти к юго-западу отсюда врытыми в землю бетонными треногами с соединяющими их ржавыми рельсинами вместо перекладин. В тупике стояли два сцепленных вагона, и на крыше дальнего из них искрил белыми молниями здоровенный «разрядник».

– Нам туда, – Купрум махнул рукой в противоположном от тупика направлении. Там, на фоне светлой полосы неба, отчетливо просматривались полуразрушенные фермы железнодорожного моста. До него навскидку было чуть больше километра.

Бурбон глянул на плавающие среди серых коряг болотные испарения и невольно поймал себя на мысли, что радуется их невероятному везению. Если б ночью они пошли к дому с этой стороны насыпи, вряд ли бы он стоял сейчас между пахнущих креозотом шпал, вдыхая его резкий, смешанный с болотной гнилью запах.