Александр Пономарёв – Терракотовое пламя (страница 49)

Уйти от преследователей в низину тоже не представлялось возможным. С того места, где я лежал, вжимаясь в землю, хорошо просматривались бредущие в нашем направлении орды мертвоходов. За ними, в небольшом отдалении, ковыляла группа болотных гнусей разного роста. (Похоже, семейство тварей мигрировало на новое место.) Внешне они походили на сушильщиков, но, в отличие от своих сухопутных собратьев, обладали более внушительной мускулатурой, присосками вместо щупалец и перепонками между пальцев ног. Эти твари словно были созданы для жизни в болотистой местности. В случае опасности и во время охоты они быстро передвигались, легко меняя направление и пропадая из виду, включая стелс-режим, как и их близкие родичи – сушильщики.

Если от зомби мы ещё могли убежать, то с гнусями даже не стоило пробовать. «В текущей ситуации они расправятся с нами как нечего делать. Легче всего подождать, когда наездники приблизятся на достаточное расстояние, и дать бой. Пусть и мало патронов, при должной сноровке хватит, чтобы сильно уменьшить число противников и, может быть, даже вообще отбиться. Главное, оставить несколько наездников в живых, чтобы потом было кого допросить. Кто знает, вдруг они имеют отношение к тем налётчикам в странных комбинезонах с лейблом Т&М на груди?» – прокрутил я в голове план действий и изложил его спутникам.

– Добре, – сказал Байкер, – я и сам хотел это предложить.

Он что-то прошептал Насте. Та кивнула в ответ и поползла к стволам сросшихся внизу сосен. Я невольно залюбовался, глядя, с какой грацией она передвигается по засыпанной хвоей земле. Девушка быстро добралась до деревьев, встала и в прыжке ухватилась за толстый сук. С ловкостью профессиональной гимнастки подтянулась, закинула себя на ветку и уже оттуда перебралась в удобную развилку, дополнительно прикрытую спереди и с боков сильным изгибом одного из сосновых стволов. Там она устроилась, как в гнезде, не боясь получить шальную пулю от быстро приближающихся противников.

Теперь оставалось нам с Байкером позаботиться о себе. Я встал за деревом, а Байкер залёг недалеко от стрелковой позиции Насти.

Мы открыли огонь почти одновременно и нанесли первый урон врагам. Сбитые свинцовыми нежданчиками, двое гонщиков слетели с железных коней, а третий схватился за руку. Его трайк резко вильнул в сторону, но тут же столкнулся с оставшейся без управления машиной убитого за миг до этого ездока. Оба квадроцикла с грохотом превратились в огромный огненный шар, из которого во все стороны полетели дымящиеся железки. Чуть позже в пылающую груду металлолома влетел третий бесхозный транспорт, добавив ноток хаоса в некогда стройную атаку.

Ревя моторами, мотовездеходы атакующих бросились врассыпную, мешая вести прицельный огонь. При этом наездники сами палили по нам из всего, что у них было в наличии. Пули летели отовсюду, свистели в воздухе, ударяли в сосны, выбивая щепу и кусочки жёлто-коричневой коры, вгрызались в землю. Цепочки перемешанных с сухой хвоей фонтанчиков земли то и дело пробегали в непосредственной близости от меня и присевшего за соседним деревом Байкера.

Тем временем мы продолжали отстреливаться от наседающих наездников. Сверху то и дело доносился сухой треск Настиного автомата. С завидной регулярностью басовито лаял дробовик Байкера (не так давно сталкер расстрелял остатки боезапаса из «абакана» и перешёл на альтернативное оружие). Я же короткими очередями отстреливался из «калаша», стараясь если не убить, то хотя бы ранить противников или вывести из строя их технику.

Тактика нападающих принесла плоды. Нам удалось уменьшить число врагов ещё на две единицы. Остальная часть наших «приветов» летела мимо.

Они тоже били не так чтобы метко, но, похоже, их цель заключалась не в том, чтобы нас убить, а взять в плен. К такому выводу меня подтолкнул вид выползающих на вершину гряды тягачей. Машины ревели двигателями, выпуская в хмурое небо чёрные струи дыма, лязгали гусеницами, дробя в мелкое крошево встречающиеся на пути камни.

Вместо прицепов тягачи тащили за собой огромные железные клетки на колёсах, разделённые внутри на небольшие отсеки. Всего передвижных тюрем было три. Две из них перевозили мутантов, а третья – сталкеров из разных группировок и одиночек.

Последней на перевал взобралась «шишига» со странной конструкцией над фургоном кузова. Сваренная из железных труб, она напоминала наклонённую вперёд металлическую ёлку и, похоже, была антенной какого-то излучателя. По крайней мере, когда эта «ёлка» повернулась вершиной ко мне, я почувствовал сильное головокружение и нарастающую слабость. Пришлось даже поменять местоположение, чтобы выйти из-под удара незнакомого мне оружия.

Запас патронов стремительно подходил к концу. Я уже расстрелял один магазин и на треть опустошил второй. Настя недавно тоже перезарядилась, а дробовик Байкера замолчал в очередной раз: бородач наполнял его патронами.

Наездники не теряли времени даром. Взрывая колёсами землю и отравляя воздух бензиновой гарью, их мотовездеходы рыскали из стороны в сторону, быстро приближаясь к холму. Первые из них уже появились среди высоких сосен. Здесь места для манёвров им было не в пример меньше, что сыграло нам на руку. Число убитых противников достигло семи, но врагов всё равно оставалось много.

Среди грохота выстрелов и рёва моторов справа вверху раздался женский крик. Я скосил глаза в ту сторону, мельком увидел падающую с огневой позиции Настю. Из её шеи торчал длинный дротик с красным оперением. Спереди слева послышался нарастающий рёв мотора. Он заглушил звук падения женского тела и заставил меня переключиться на более насущные проблемы.

Я сильнее вдавил затыльник приклада в плечо, нажал на спусковой крючок. «Калаш» затрещал, выплёвывая тёмные облачка дыма. Сбитый пулями в грудь, наездник вылетел из седла, а его напарник повалился набок, выронив автомат из рук.

Быстро теряя скорость, квадроцикл покатился в моём направлении. Я выскочил, намереваясь оседлать его, развернуться и дать очередь из установленного спереди на поворотном кронштейне ПКМ, но моим планам помешала прилетевшая невесть откуда сеть с грузилами на концах. Спелёнатый по рукам и ногам, я повалился на землю, попытался подняться, разорвать путы, но они оказались очень прочными.

Сбоку раздался торопливый топот ног, мгновением позже я ощутил болезненный укол в область шеи. Сознание помутилось, в глазах потемнело. Грохот стрельбы и рёв моторов поплыл, искажаясь. Сильный удар ногой по рёбрам – это было последнее, что я почувствовал перед тем, как провалиться в беспамятство.

Глава 20

Дикий

Я очнулся от сильной тряски. Вокруг стояла такая темень, что поначалу мне показалось, будто уже наступила ночь, и нас везут хрен знает куда, наплевав на все правила и нормы. Негласный закон любого уважающего себя сталкера гласит: сиди ночью дома. Ночь – это время детей Зоны: мутантов и зомби. В это время они полноправные хозяева проклятых земель. Честным сталкерам и светлого времени суток с лихвой хватает для охоты за артами.

Уже в следующую секунду я понял, что снаружи всё-таки день, ведь если было бы по-другому, свет прожекторов заливал бы дорогу пред тягачом и по сторонам от него. «Выходит, пока я лежал без сознания, мне на голову натянули мешок из плотной ткани, чтобы я не видел, куда нас везут», – понял я.

Сквозь грохот двигателей и лязг гусениц до меня доносились слабые голоса пленённых сталкеров. Одни молились, другие ругались на чём свет стоит, третьи несли какую-то бессмыслицу. Это разноголосое бормотание и равномерное потряхивание клетки ввело меня в состояние транса.

Я вдруг ощутил себя парящим внутри огромной сферы. В то же время моё сознание как будто находилось в сотнях тысяч разных мест одновременно. Причём я видел всё происходящее там и воспринимал это не мешаниной образов, а так, словно мои глаза превратились в фасеточный орган зрения гигантского насекомого. Каждая картинка транслировалась на отдельную ячейку, мозг воспринимал эти сигналы по отдельности, не превращая их в большой калейдоскоп.

В одной из таких ячеек я увидел Настю. У неё ещё не было вертикальных морщинок на лбу между бровями и скорбных складок, что тянулись от носа к уголкам печально опущенных губ. Она стояла рядом с высоким мужчиной лет на десять старше её и весело улыбалась, что-то говоря ему. Возле них толпились карлики в чёрных балахонах. Они прыгали, хлопали в ладоши и вообще вели себя как дети.

Внезапно картинка сменилась изображением с другой ячейки. Настя с тем же мужчиной сидела в баре в большой компании других сталкеров. Один из сталкачей, здоровый, как медведь, с идущими к подбородку соломенными усами встал, поднял руку с кружкой пива и что-то сказал. Остальные весело закричали, а Настя вдруг налилась краской. Мужчина повернулся к ней, обнял и крепко поцеловал в губы. Сталкеры закричали ещё громче и начали хлопать, словно отбивая такт или ведя счёт.

Картинка снова поменялась, и теперь я увидел Настю бледную, как смерть. Она лежала на запачканном кровью столе в какой-то лаборатории. Её комбинезон был окровавлен, в груди зияло пять дырок от пуль. На полу, рядом со столом, на котором она лежала, сидел тот самый мужчина. Он держал её за руку, покачиваясь из стороны в сторону. Я сделал мысленное усилие, пытаясь разглядеть в деталях его лицо, но картинка вдруг резко уменьшилась в размерах и вместе с другими слилась в широкую пёструю ленту, как будто я закружился на взбесившейся карусели.