Александр Пономарёв – Темный пульсар (страница 19)

– Так они, как змеи, из кожистых яиц вылупляются, что ли? – поморщился Бульбаш, глядя, как я изучаю ошмётки.

– Видимо, да. – Я стряхнул с автомата обрывок кокона и повернулся к напарнику: – Знаешь, что это означает?

Бульбаш помотал головой.

– Это означает, что Зона катастрофически быстро эволюционирует. Всегда считалось, что нюхачи появляются в результате воздействия пси-излучения на сталкеров и военных, вот откуда на них обрывки камуфляжа, противогазы и ботинки на ногах. Возможно, так оно и было, когда Зона только зародилась, и первые нюхачи именно так и появились на свет. Но потом что-то произошло, и они научились размножаться.

– Каким образом?! – воскликнул Бульбаш. – Ты же видел, у него даже нет причиндалов между ног.

– А это, между прочим, не обязательно. Скорей всего, эволюция привела к возникновению нескольких крупных особей-гермафродитов. Они сами себя оплодотворяют и откладывают кожистые яйца, как ты их назвал, в таких вот тёплых и влажных местах. Думаю, скоро мы увидим, как выглядит та самая нюхачья мать, к которой так любят всех посылать некоторые сталкеры.

– Слышь, а почему тогда те нюхачи в тоннеле были в одежде и с противогазами? Мы ж этого видели: гол как сокол, с присосками какими-то на пальцах, – я таких уродов ещё не встречал. И, это, зачем им Настя с Буратино понадобились?

– Не знаю, – нервно пожал я плечами.

Мы двинулись дальше в глубь логовища. Численность люминофорных лишайников сократилась в разы, но и оставшейся массы с лихвой хватало, чтобы разглядеть огромное количество кожистых мешков на стенах. Все они отличались не только размерами, но и цветом. В основном здесь преобладали небольшие и средние коконы светло-коричневой или жёлтой окраски. Их покрывала густая сеть сосудов, в которых толчками передвигалась какая-то жидкость. Оболочки были сухими на вид и не пузырились слизью, как у тех коконов янтарного оттенка, что встретились нам вначале.

Я подумал, что эти «яйца» ещё не созрели, и вытащил нож, чтобы проверить свою догадку. Клинок с треском вошёл в плотную кожистую оболочку коричневого бурдюка и с лёгкостью распорол её сверху донизу. Под ноги хлынула бурая жижа вперемешку с вытекающей из перерезанных сосудов слизью (стоило ей соприкоснуться с воздухом, она тут же начинала пузыриться), а потом выпал бесформенный комок с рудиментарными конечностями.

Из более крупного жёлтого мешка вытекло гораздо больше неприятного на вид содержимого, а зародыш уже смахивал на нюхача, только без пальцев на руках и ногах и с похожими на жабры выростами на шее. Этот эмбрион трепыхался в луже намного дольше предыдущего и даже издавал схожие с мышиным писком звуки. Наверное, он бы ещё корчился, разбрызгивая жижу, но я наступил «берцем» на его гладкую черепушку и с хрустом раздавил её, словно огромного таракана.

– Всё ясно. – Я вытер испачканный клинок о рукав, вогнал в ножны. Потом махнул рукой: догоняй, мол, – и двинулся к колонне, за которую сиганул нюхач.

– Что тебе ясно? – спросил Бульбаш. Он догнал меня и шёл теперь рядом.

Я кивнул на стену, сплошь увешанную гроздьями «яиц».

– Каждый такой кокон вроде внешней матки. Видишь эти сосуды на мешках? Внутри них циркулирует слизь, она играет роль крови, выполняя функции газообмена и доставки питательных веществ.

– Каких питательных веществ? – хмыкнул Бульбаш. – Откуда им вообще тут взяться?

– Думаю, зародышей снабжает питанием королева, матка, главная особь – называй ее, как хочешь, суть от этого не меняется. Видишь эти наросты на стенах? Они ещё выглядят так, будто под ними трубы проходят. На самом деле это не что иное, как артерии, по ним питательные вещества и поступают к эмбрионам. Готов спорить, здесь потолок в такой же хрени, потому и лишайники на нём не растут. Если я прав, а это так и есть, эти артерии идут прямиком от нюхачьей матери, а значит, она неподвижна.

Бульбаш крякнул и почесал в затылке:

– Ну ты и сказанул, однако. Близкое общение с яйцеголовыми пошло тебе на пользу, эвон какую теорию выдал.

Позади громко затрещало, раздался плеск и несколько мокрых шлепков. Какое-то время новые нюхачи барахтались в лужах: мы тварей не видели, зато прекрасно слышали, как они плямкали присосками, пытаясь встать на карачки. Потом мутанты зарычали. Ответный рёв долетел из глубин логовища. За спиной торопливо захлюпало: монстры спешили к своей королеве. Это был наш шанс найти Настю с Буратино, и я не хотел его терять понапрасну.

– С дороги! – Я оттолкнул Бульбаша в сторону и сам прижался к стене.

Мимо проскакали пятеро нюхачей: четверо хлюпиков с лягушачьими лапками, один крупнее и с нормальными пальцами. Они даже не посмотрели в нашу сторону – так сильно им хотелось побыстрее оказаться среди своих.

– Не отставай! – крикнул я и рванул за ними в погоню.

Мутанты передвигались большими прыжками, то и дело меняя направление. Поначалу я не понял, с чем это связано. Здесь не было аномалий – по крайней мере, я их не чувствовал, но решил не экспериментировать и в точности повторял маршрут тварей. Чуть позже я разгадал секрет этих странных маневров. Крупный нюхач вдруг быстро заскрёб руками и ногами, грохнулся набок и заскользил, будто по льду, поднимая веер брызг. Он заверещал так, словно попал в капкан, от его тела во все стороны повалил пар, а кожа полезла лохмотьями. Мутняк недолго бился в агонии. Уже через несколько секунд в исходящей пузырями луже лежало бездыханное тело, оплывая, словно кусок масла на разогретой сковороде.

Мутанты не просто метались из стороны в сторону, они огибали скопления слизи. Видимо, от долгого пребывания на воздухе она превратилась в концентрированную кислоту, и подобные мины замедленного действия здесь находились повсюду. Нам просто несказанно повезло, что нюхачи «вылупились» в тот момент, когда мы здесь оказались. В противном случае нам вряд ли удалось добраться до друзей и освободить их, ведь, как я уже говорил, резервуары с агрессивной жидкостью оставались для меня невидимыми. Если б они хотя бы светились, как лагуны с «ведьминым студнем», или определялись с помощью подручных маркеров, как те же деструктивы. Так нет ведь. И фонарики нельзя было включить: так мы сразу бы себя выдали.

Уцелевшие нюхачи подняли головы к потолку и зарычали. В ответ снова раздался трубный рёв. Теперь он звучал гораздо громче: мы приближались к цели. Мутанты кинулись на зов, и мы опять погнались за ними.

Во время короткой паузы я успел свериться с КПК. Он не дал мне информацию о нашем местоположении в привязке к местности (под землёй не было связи со спутниками), но меня это и не интересовало. Зелёные точки сигналов КПК Насти и Буратино по-прежнему светились. Пока эти искорки сияли, оставалась надежда, что ребята живы и мы успеем их спасти.

Не знаю, сколько по времени длился второй марш-бросок, но я изрядно выдохся и остановился передохнуть. Рядом пополам согнулся Бульбаш. Маска его противогаза была сдвинута на лоб, руки упирались в колени. Белорус дышал хрипло, с надрывами, время от времени негромко покашливая и сплёвывая под ноги. Я тоже сорвал с себя «намордник» и хватал ртом горячий влажный воздух. Здесь было жарко, как в бане. Немудрено, что мы вымокли до нитки. Мокрые волосы прилипли ко лбу, пот струился по щекам, путался в щетине, крупными каплями срывался с подбородка. Я провёл языком по солёным губам, сунул противогаз в подсумок и сверился с мини-компом: мы почти добрались до места. Кроме того, нас ждало ещё одно приятное открытие.

Я ткнул приятеля в бок:

– Слышь, Бульбаш, ты на КПК смотрел?

– А смысл? – прохрипел сталкер. – Я кокнул его ещё там, в тоннеле. – Он протянул руку. В бледном свете моего гаджета экран его палма сверкнул густой паутиной трещин.

– Тогда у меня для тебя две новости: одна хорошая, вторая ещё лучше. С какой начинать?

– С любой, – криво усмехнулся напарник. – Всё равно не прогадаешь.

– Тогда начну с хорошей: мы недалеко от выхода на поверхность.

– Да ну?! Ты это с его помощью узнал? – Бульбаш кивнул на пристёгнутый к моему запястью прибор.

– Нет, конечно, мы ж под землёй, я даже не знаю, как далеко от периметра мы находимся.

– Тогда с чего такая уверенность?

– А ты сам разве не чувствуешь?

– Чего? – удивился Бульбаш.

Теперь пришла моя очередь округлить глаза:

– Как чего? Дуновение ветерка, конечно же. – Я махнул рукой в сторону: – Вон оттуда прохладой тянет.

– Ну-ка, ну-ка. – Сталкер подошёл ближе, повернулся ко мне спиной и несколько секунд стоял неподвижно, затаив дыхание и закрыв глаза. Наконец он выдохнул: – И то верно, сквознячок чувствуется, лёгкий такой.

– А я что говорил?! Теперь вторая новость, очень хорошая. – Я сделал короткую паузу. Бульбаш нетерпеливо махнул рукой: дескать, не томи, вещай дальше, – но я помучил его ещё немного. А когда он открыл рот, чтобы возмутиться, я сказал: – Мы нашли их. – И сунул ему под нос мини-комп с отметками пропавших товарищей.

За то время, что мы приходили в себя и я делился с Бульбашем открытиями, нюхачи добрались до королевы. Нам было не видно, что там происходило, но по счастливым взвизгиваниям, басовитому рычанию и рокочущему гулу мы поняли, что семейство радовалось пополнению.

Я ещё раз сверился с прибором, прикинул, куда идти, и осторожным шагом двинулся к обросшей люминофорами колонне. От неё исходило достаточно бледного света, чтобы разглядеть лужи на полу и обойти их стороной. Левее толстого пилона рядами стояли высокие ящики. Судя по данным КПК, пленники находились где-то среди них.