Александр Пономарёв – Проект «О.З.О.Н.» (страница 21)

– Че началось-то? – смущенно пробормотал Балабол. – Как обращались, так и обращайтесь, ничего не изменилось.

– Вот именно, – сказал Моргенштейн. – Ничего не изменилось. Для всех Дмитрий Матвеевич официально мертв, а покойники, насколько мне известно, ничем не владеют. Зона принадлежит Богомолову, поскольку он владелец компании «N.A.T.I.V.E.».

– Ну это пока. Если вы на весь мир озвучите все, что недавно рассказали нам, Балабол, словно птица Феникс, восстанет из праха, – заметил Олег Иванович и взглядом показал на монитор: – У нас есть фактическое подтверждение ваших слов. С такими неоспоримыми доказательствами любой суд признает ничтожной сделку с компанией Богомолова, и право пользования землями парка отойдет прежнему владельцу. – Профессор с улыбкой посмотрел на Балабола: – Так что, Дмитрий Матвеевич, тебя действительно можно поздравить. Осталось только подмарафетить лицо. Не пристало богатому человеку пугать людей внешним видом.

– Можно и так оставить: пусть все видят оскал капитализма, – сказал Крапленый.

Профессор недоуменно покосился на Хранителя. Балабол засмеялся первым. Вскоре к нему присоединились остальные, и серверная содрогнулась от раскатистых взрывов хохота. Даже Моргенштейн противно подхихикивал тоненьким голоском.

Когда приступы смеха утихли, управляющий заявил, что готов дать показания на камеру, но с одним условием: взамен его доставят на аэродром. Профессор согласился, но настоятельно порекомендовал вспомнить как можно больше обличительных фактов из биографии Богомолова. Моргенштейн кивнул.

– Тогда я отправлю к вам ассистента, он принесет еды. Подкрепитесь, пока Алексей подготавливает оборудование для записи. Мы уходим, не будем мешать вам собираться с мыслями.

Эврибади открыл дверь и посторонился, выпуская профессора, Хранителей и Балабола из серверной.

В кабинете Шарова все было готово к скромному обеду. Потапыч и Лань сидели за столом, ожидая остальных. Ассистент скромно стоял в сторонке. Как только профессор дал ему новое задание, он положил в тарелку пару бутербродов с сыром и колбасой, взял из стоящей на полу упаковки бутылку минеральной воды и вышел в коридор.

После короткого перекуса «диверсанты» по просьбе профессора поделились подробностями недавней операции на Новой Земле.

– Вот так эта гадина здесь и оказалась, – закончил рассказ Балабол.

– Ладно паутина, нюхач бы с ней, это полбеды, – сказал Крапленый. – Беда в том, что тварь воздействует на мозги, причем делает это виртуозно, исподволь, а не как наши мозголомы.

Потапыч вытащил из-за пояса наконечник одной из костяных лап паучихи и с глухим стуком положил в центр стола. Профессор взял его в руки, внимательно рассмотрел со всех сторон, потрогал пальцем гладкий, будто сделанный лазером, срез и вернул трофей хозяину. Потапыч убрал добычу на место, откашлялся в кулак и поделился наблюдениями:

– Обычным оружием ее не возьмешь. От костяной брони пули отскакивают, как мяч от стены. Здесь нужно нечто особое. Есть в ваших закромах что-нибудь этакое, профессор? – Олег Иванович помотал головой. – Ну, тогда я не знаю, как с ней бороться.

– Клин клином вышибают, – заметил Крапленый. – Нужен сильный псионик, желательно не один. Три-четыре мозголома сообща могли бы одолеть паучиху. Эх, Колдуна не хватает. Он с этими мутантами как с родными общался. Собрал бы сейчас их воедино, да и выступил с ними одним фронтом. Тут этой твари и пришел бы кабздец.

– Ты сам прекрасно знаешь, почему он так сделал и какие последствия предупредил его поступок. К чему теперь эти сожаления? Колдуна нет, он ушел от нас навсегда. Надо полагаться на свои силы, а не витать в радужных мечтах, – с неожиданной для него резкостью заявил Болотный Лекарь.

– И что ты предлагаешь? – вспылил Крапленый. – Какие у тебя варианты? Давай, расскажи нам, как уничтожить паучиху.

Между Хранителями началась перепалка, в которую постепенно втянулись остальные гости Шарова. Все кричали наперебой, предлагая свои варианты и отвергая предложения других участников спора.

– Кажется, я знаю, как вам помочь, – сказал профессор, когда раскрасневшиеся спорщики выдохлись и взяли паузу, чтобы перевести дух. – Есть у меня вариант, но прежде вы должны кое-что узнать.

Олег Иванович встал из-за стола, прошел в дальний угол кабинета к сейфу и достал из него переносной жесткий диск. В проеме между окон на низенькой подставке из стекла и хромированных труб стоял широкоформатный телевизор. Профессор подсоединил диск к разъему на боковой панели бытового прибора, взял пульт и вернулся к столу.

– Здесь видеоотчет об одном из засекреченных экспериментов. Когда я построил прототип телепорта, выяснилось, что с его помощью можно не только попадать в любую точку пространства, но и создавать локальные искривления реальности. Этакие симулякры нашего мира, где можно проводить любые эксперименты, не опасаясь за нарушение реального хода истории.

Потапыч смотрел на профессора с таким видом, словно хотел сказать: «И вы опять изобрели оружие». Олег Иванович перехватил выразительный взгляд наемника, смущенно кашлянул и продолжил говорить:

– Я решил проверить, как поведет себя социум в условиях глобальной ядерной катастрофы, и смоделировал эту ситуацию. Тот, кто вам нужен, есть в созданном мной мире локального хронопласта, но, прежде чем забрать его оттуда, вы должны знать, с кем придется иметь дело. На вопросы, а они обязательно у вас появятся, я отвечу после того, как вы ознакомитесь с первой частью.

Профессор вытянул руку с пультом в направлении телевизора и нажал на кнопку включения. На экране появился логотип производителя бытовой электроники: стилизованный цветок лотоса с разноцветными лепестками. Когда он исчез, профессор вывел на экран список хранящихся на переносном диске файлов, выбрал нужный и запустил воспроизведение…

Глава 8

Начало

В день Атаки главный инженер «Искожа» Александр Семенович Зубрин случайно оказался на работе. Он собирался в командировку, но за несколько часов до отправления поезда служебную поездку отменили. Если б не тот звонок, Зубрин погиб бы, как и сотни тысяч горожан.

Александр Семенович лично отвечал за работоспособность систем жизнеобеспечения объекта гражданской обороны и присутствовал на каждом учении. В его обязанности входило включать механизмы закрытия гермодверей, насосы подачи фильтрованного воздуха и водоснабжения, запускать электрогенераторы до того, как отключится аварийная система энергоснабжения. Обычно его заранее ставили в известность о предстоящих проверках, передавая утвержденный начальством годовой график, но иногда случались и внезапные учения. Чаще всего так бывало, когда в город приезжали высокопоставленные лица из Москвы. В такие дни директор комбината из кожи вон лез, желая напомнить о себе власть имущим и показать, какой он замечательный управленец и хозяйственник.

Когда заработали сирены, Зубрин был на территории предприятия и двигался к административному зданию. Сначала Александр Семенович принял доносящийся из громкоговорителей тревожный вой за внеплановые учения и решил, что командировку отменили как раз по этой причине. Не обратил он особого внимания и на повторяющуюся по системе оповещения запись: «Внимание! Говорит штаб гражданской обороны! Воздушная тревога! Угроза ядерного удара! Всем сотрудникам комбината немедленно спуститься в бомбоубежище!» Такого не было ни на одном учении, но он подумал, что давно анонсированная Груздевым проверка Министерства обороны добралась-таки до города и запись включили для полного антуража.

Все изменилось, когда из дверей офисного здания и производственных цехов высыпали сотни людей. Обычно сотрудники комбината искусственных кож спокойно покидали рабочие места и размеренным шагом, с шутками и прибаутками, шли к убежищу. Сейчас же, с испуганными лицами и полубезумными от страха глазами, они бежали ко входу в защитное сооружение. Женщины в основном что-то невпопад вопили пронзительными, режущими слух голосами. Мужчины молчали, но среди них встречались и те, кто грязно ругался, пуская в ход кулаки. Этих недоносков не останавливало даже присутствие в толпе детей от двенадцати лет и старше.

С тех пор как Груздев занял пост руководителя, на комбинате два раза в год проводили день открытых дверей с целью профориентации подрастающего поколения. Директора кировских школ с энтузиазмом восприняли эту инициативу и целыми классами отправляли на «Искож» учеников среднего и старшего звена. Многие из сотрудников в такие дни тоже приводили своих детей на работу, желая показать им, как они зарабатывают на жизнь, и, возможно, заинтересовать. В этом был резон, ведь предприятие вкладывало деньги в профессиональное обучение будущих сотрудников, предварительно подписав с ними договор о намерениях. По нему получающий стипендию от комбината студент обязан был отработать на предприятии пять лет после получения диплома.

Какое-то время Зубрин стоял словно громом пораженный и с отвисшей челюстью смотрел на стремительно приближающуюся пеструю и громкоголосую людскую реку.

«Неужели это произошло?» – подумал он и почувствовал, как по спине вдоль позвоночника побежал холодок, а волосы на голове встали дыбом.

Служба в армии и выпавшие на его долю испытания во время второй чеченской не прошли даром. Усилием воли Александр Семенович заставил себя выйти из оцепенения. По старой привычке глянул на часы, когда завыла сирена оповещения, и снова посмотрел на циферблат перед тем, как рванул к бомбоубежищу. Две из отведенных регламентом семи минут безвозвратно прошли, а ведь ему еще предстояло спуститься в самое сердце объекта.