Александр Пономарёв – Основной компонент (страница 32)

– В смысле? – В этот момент у меня глаза, наверное, вылезли из орбит, как у морского окуня. – Я же сказал… еще там… в пещере.

Марика хитро усмехнулась:

– Ты сказал, тебя зовут Максим Максимович Исаев, что ты полковник советской разведки и прибыл в Германию с секретным заданием. А несколько минут назад ты признался, что попал сюда из будущего. Неувязочка, «товарищ полковник». Она засмеялась, и ее смех зажурчал весенним ручейком.

Я почесал кончик носа, досадливо крякнул и покачал головой. Ловко меня поймала, чертовка. А впрочем, нечего валить с больной головы на здоровую. Сам виноват, меньше надо языком трепать. Если уж взялся врать – будь добр придерживаться выбранной линии, а если не можешь – говори правду.

– На самом деле так звали персонажа серии книг Юлиана Семенова о советском разведчике. В Германии он работал под псевдонимом Макс Отто фон Штирлиц. Просто немец, в чье тело я попал, похож на актера, сыгравшего знаменитого разведчика в сериале «Семнадцать мгновений весны». А так я мог бы назваться Всеволодом Владимировичем Владимировым – это настоящее имя литературного героя.

Марика помолчала, внимательно изучая мое лицо, потом прикоснулась к нему, провела тонкими пальчиками по лбу, носу, губам.

– А ты, настоящий, как выглядишь?

Я замялся, не зная, что сказать. Сходство между мной и Валленштайном поразительное, только вот разница в двадцать лет.

– А ты представь, что это я и есть. Ведь ты меня настоящего никогда не увидишь. А имя я тебе назову. Хочешь?

Марика кивнула.

– Меня зовут Александр Грачев. Для друзей просто Саня Грач. Можешь звать по имени или по прозвищу, мне без разницы.

– Саня, – повторила Марика на плохом русском, словно пробуя имя на вкус. – Хорошо звучит, – сказала она, вернувшись к смеси из польского и немецкого языков. – Жаль, я действительно никогда не увижу тебя настоящего, но ты мне и такой нравишься. Я. – Она неожиданно покраснела и опустила глаза. – Я люблю тебя, Саня. Очень люблю.

Я потянулся ее поцеловать, но в это время десяток лампочек лопнули с громкими хлопками. Нас сразу окружила темнота. Вдали отсюда рассеянные сумерки намекали, что тоннель не обесточен, просто мы стали жертвой обстоятельств.

– Что это было? – прошептала Марика, крепче прижимаясь ко мне.

– Не знаю. Сейчас попробую в другой мир попасть. Может, оттуда что увижу.

Я зажмурился и наморщил лоб, пытаясь снова очутиться в таинственной реальности, но после трех безуспешных попыток сильно ударил кулаком по ладони:

– Не получается!

– Как тогда в вагонетке? Ты ведь это не просто так делал, да? Ты же не сумасшедший? – В голосе Марики прозвучала и скрытая боль от грядущего разочарования, и надежда на то, что я ее не обманул, и любовь вперемешку с обещанием, что она все равно останется со мной, даже если я все выдумал.

– Я нормальный, – слишком резко ответил я и добавил более спокойным голосом: – Выберемся отсюда – расскажу, как нашел люк в подземелье и почему сначала делал пассы руками, а не пытался остановить вагонетку.

Нащупав зажигалку в кармане, я чиркнул кресалом, поднес пляшущий огонек к наваленным в кучу камням. Пламя резко дернулось в сторону и затухло. Повторный эксперимент показал тот же результат.

– Марика! Выход сразу за этим завалом! Помоги мне!

Через полчаса сквозь щели в каменной преграде повеяло свежим воздухом, но мы так и не добрались до цели. Маленькие булыжники кончились, остались огромные валуны, которые я не мог сдвинуть в одиночку, а от Марики толку было, как от комара.

Из глубин тоннеля долетели обрывки команд и далекий топот множества ног. У меня оставался автомат с пятью запасными магазинами и одна граната – маловато для нормального боя. Зато в вагонетке полно динамита!

– Посвети! – Я сунул зажигалку Марике.

Подрагивающее пятно света упало на засыпанный камнями вагончик. Большая часть булыжников не превышала размера бильярдного шара. Потребовалось не так много времени, чтобы добраться до обломков ящика. К счастью, динамитные шашки почти не пострадали. Только несколько штук оказались раздавленными, остальные выглядели так, будто их недавно привезли с завода.

Я рассовал по карманам с десяток красных картонных трубок с черными буквами TNT на боках и собрался взять новую партию, как вдруг Марика вскрикнула, и тоннель погрузился во тьму. Неожиданно звонко брякнулась на пол выпавшая из рук девушки зажигалка.

– Ты что творишь?! – Я встал на четвереньки и зашарил по бетону в поисках источника огня.

– Горячо! Пальцы обожгла!

Марика тоже опустилась на колени. Я слышал ее дыхание, легкие шлепки ладошек по камням и холодному полу. В кромешной темноте мы ползали возле вагонетки, пытаясь найти иголку в стоге сена. Несколько раз я коснулся нежной девичьей руки, а однажды мы так стукнулись лбами, что в глазах сразу посветлело, только вот пользы от этого света не было никакой.

Я привалился спиной к вагонетке, правой рукой схватился за лоб, а левой оперся об пол и тотчас отдернул ее: ладонь саднило от легкого ожога. Осторожно, едва касаясь шершавого бетона кончиками пальцев, ощупал место рядом с собой и вскоре наткнулся на зажигалку.

Пока мы искали пропажу, преследователи изрядно сократили расстояние, и теперь их шаги звучали громче и отчетливее. Я вытащил из кармана почти весь запас динамитных шашек. Подсвечивая себе зажигалкой, воткнул взрывчатку в щели между валунов, поджег фитили. Искрящиеся и шипящие огоньки побежали по запальным шнурам, быстро сжирая фору в пятьдесят секунд. По моей команде Марика залезла в вагонетку и распласталась на камнях, как ящерица. Я же пристроился сбоку от сцепки. С этой точки хорошо просматривался поворот, откуда в любой момент могли выскочить немцы, а от последствий скорого взрыва защищала боковина кузова.

– Закрой глаза и крепко зажми уши, – громко прошептал я, срывая с плеча автомат.

Топот усилился. Скоро в серых сумерках тоннельного изгиба показалось несколько темных фигур. Я вскинул «шмайссер», нажал на спусковой крючок. Оружие с треском задергалось в руках. Длинные стежки трассеров прошили воздух, пули звонко защелкали по стенам. Двоих пехотинцев как ветром сдуло с линии огня, третий с хрипом выронил оружие из рук и кулем повалился на пол.

Я тоже упал в узкий промежуток между рельсами, ожидая ответного огня, и дождался. Автоматы пехотинцев злобно застрекотали. Корпус вагонетки сыпанул искрами, дрожа от ударов свинцового гороха. Сквозь визг рикошетящих пуль я услышал испуганный возглас Марики, обхватил голову руками и уткнулся носом в пахнущие мазутом шпалы.

В этот миг громыхнул взрыв, вагонетку сильно тряхнуло. Слева со скоростью экспресса промчалась туча пыли с каменной шрапнелью и булыжными бомбами. В нос шибануло резким запахом сгоревшего динамита.

Забыв о боли в груди и ушибах по всему телу, я выпрямился, как сжатая пружина, и выволок Марику из укрытия. Не дожидаясь, когда полностью осядет пыль, затащил ее на гору из разбитых в щебень валунов, толкнул к сумеречному провалу под потолком и расстрелял остатки магазина по преследователям. Те высунулись было из-за поворота, но рой свинцовых гостинцев заставил их нырнуть обратно. Потом поджег фитили у двух последних шашек, бросил своеобразные бомбы в сторону немцев и кинулся догонять Марику.

Едва я спрыгнул с горы щебня на пол, за стеной из камней один за другим громыхнули два взрыва и раздались стоны с криками о помощи. У нас в запасе оказалось несколько секунд форы, так что я смог осмотреться. Мы очутились в тупике: тоннель упирался в скалу, выхода на поверхность не было, если не считать нескольких расщелин в потолке, сквозь которые в каменный мешок проникал дневной свет.

Я с трудом сдержал в себе рвущееся на волю матерное слово, рывком выдернул из «шмайссера» пустой магазин, швырнул его на пол. Вытащил из подсумка запасной «пенал», с громким щелчком вогнал его в приемную горловину и, передернув затвор, повернулся лицом к пролому под потолочным сводом. Оттуда все громче доносился топот и бряцанье оружия.

В этот момент со мной опять что-то произошло. Сердце забилось с бешеной скоростью, кровь ударила в голову, но страха не было. Наоборот, появилась какая-то легкость. Мозг заработал со скоростью сверхмощного процессора, обрабатывая триллионы операций в секунду. Я видел и слышал все: от падающих с потолка капель воды до шуршащих в трещинах пещерных насекомых.

Над завалом медленно показалась голова фашиста. Мой автомат глухо затявкал и задергался. Из рыжего факела дульного пламени вылетели три темно-серые пули и, оставляя в воздухе голубоватые спиральные следы, неторопливо поплыли к пехотинцу.

Бду-у-умц!

Пробитая каска плавно взлетела в воздух. Она еще не сделала полный оборот, немец с дырками в голове и груди еще не осел на пол, а из пробоины, как выдвижные мишени на полигоне, уже появились два заторможенных солдата. Дульные срезы их «шмайссеров» окутались дымным пламенем, из которого с черепашьей скоростью вылетели тупорылые пули.

Я снова нажал на спусковой крючок. Автомат послушно отстучал очередь с длинными паузами между выстрелов. Свинцовые пчелы ужалили первого фашиста в грудь, плечо и в руку. Второму смертельный гостинец угодил в шею, откуда брызнул рубиновый фонтан.

Пока пехотинцы с хрипом и растянутыми криками падали на камни, я уворачивался от их пуль. Одна из них чиркнула по руке, и наваждение прошло. Мир вернулся к прежним скоростям, и я почувствовал, как в животе заворочался скользкий комок страха.