Александр Пономарёв – Основной компонент (страница 20)

Как он должен относиться к тому, кто в силу рождения и путем удачной женитьбы получил больше возможностей и обошел его в борьбе за благосклонность фюрера? Правильно! Ненавидеть и страстно желать мести.

Ну ладно, мотив оберфюрера ясен как белый день: деньги, власть и все такое. А что Сванхильда? Какой прок ей выступать против мужа? Может, она решила, что он женился на ней из-за денег? Так большинство великосветских браков на этом основаны.

Измена? Тоже не вариант. Валленштайн был помешан на работе и все время пропадал в лаборатории. Стоп! А почему я думаю об измене в этом ключе? А если это барон рогоносец, а третий в треугольнике – Шпеер?

Тогда все логично! Эти двое объединились, чтобы испортить жизнь Валленштайну, а теперь и мне. Сванхильда крадет главный ингредиент в производстве оборотней и громит лабораторию. Шпеер уничтожает документацию. Бедняга барон не справляется с заданием фюрера, отправляется в застенки папаши Мюллера, и – вуаля! – счастливые любовники падают друг другу в объятия.

Я врезал руками по рулю. Этот вариант событий не входил в мои планы. Не потому, что мне жалко Валленштайна, он та еще сволочь и должен получить по заслугам. Просто я хотел уничтожить артефакт, а вместе с ним и всю наработанную на фабрике вакцину, а эта су… мымра все испортила. Где мне теперь его искать?

Размышления неожиданным образом прервались в городке на границе Тюрингии и Баварии. Я остановился у перекрестка, со всех сторон зажатого фахверковыми домами. Выкрашенные в коричневый цвет перекрещенные балки каркаса отчетливо выделялись на фоне белых стен. Высокие крыши с мансардными окнами придавали зданиям игрушечный вид.

Эсэсман в зимнем камуфляже и белой каске стоял ко мне спиной. В поднятой руке трепетал на ветру красный флажок. Справа от солдата в коляске мотоцикла мерз пулеметчик. Он сидел, вцепившись в рукоятку МГ-42, и вертел головой по сторонам, провожая взглядом грохочущую гусеницами по брусчатке колонну тяжелых танков. Прямоугольный корпус, шахматное расположение катков, плоская, чуть скошенная вперед башня и длинный ствол пушки без труда выдавали в них хищников войны. «Тигры» своим ходом добирались с завода до ближайшей железнодорожной станции.

Столпившиеся на тротуарах зеваки радостно кричали торчащим из люков танкистам, мужчины махали шляпами, мальчишки провожали колонну восторженными взглядами и что-то оживленно обсуждали, тыча пальцем в бронированные махины. Женщины и девушки посылали воздушные поцелуи, одни вытирали слезы умиления, другие – те, что помоложе, – с веселым визгом подскакивали на месте, игриво помахивая ручкой.

Ревя мощным мотором, последний танк скрылся за углом высокого дома с остроконечной крышей. Эсэсман скрутил флажок, сунул за пояс, похлопал руками в трехпалых рукавицах.

Схватив мотоцикл за «рога», топнул по рычагу. Труба глушителя с треском выплюнула сизые кольца. Мотоциклист покрутил рукоятку газа, добавляя трескучего грохота и дыма, оседлал железного коня. «Цундап» взревел мотором, выплюнув белую струю из глушителя, и помчался догонять колонну, царапая шипами колес брусчатку.

Я дождался, когда мотоцикл скроется за поворотом, включил передачу и, под ровный шум двигателя, вернулся к прежним думам.

Городок давно остался позади, «опель» шуршал шинами по автобану, все ближе подбираясь к темневшим на горизонте предгорьям Альп, а я по-прежнему терялся в догадках: что могло сблизить Макса и Сванхильду. Любовная версия выглядела логично, но казалась не совсем убедительной: слишком уж это просто, банально и… пошло, в конце концов.

А может, я все это выдумал, и они друг с другом никак не связаны? Ага! А за каким тогда баронесса стащила артефакт из лаборатории? Перед подружками похвастаться?

Я скрипнул зубами от злости и так сильно сжал руки на руле, что захрустели костяшки пальцев. Эта коза австрийская весь расклад мне испортила. Я-то надеялся уничтожить артефакт вместе с фабрикой и вернуться домой, а теперь возвращение откладывается!

А насколько оно, кстати, откладывается? И почему я решил, что, разрушив производство вервольфов, вернусь обратно? Я что, видел какую-то бумагу, где это написано? Может, я навсегда здесь застрял, тогда тем более надо жить и действовать по совести. А что она мне подсказывает? Правильно! Спасти невинных людей и взорвать эту проклятую фабрику.

Шоссе все выше карабкалось в горы. В двадцати километрах отсюда начинался опасный серпантин, но меня интересовала неприметная дорога, обнаруженная мной во время прогулок с Марикой. Она была достаточно широкой, чтобы по ней без проблем мог проехать автомобиль. Не знаю, как насчет грузовика, но «опель» чувствовал себя на ней превосходно.

В этом месте не было снега, ветер сдувал его, и под колесами хрустел гравий. Стоило добавить газу, камни вылетали, как из пращи, и дробно били по днищу и колесным аркам. В такие мгновения казалось, что это рассерженные гномы каким-то чудом зацепились за кузов и злобно лупят по нему тяжелыми молотками. Машину сильно потряхивало на разбросанных всюду глубоких рытвинах. Каждый раз, когда передние колеса попадали в ямки, руль вырывался из рук и автомобиль норовил прыгнуть в сторону, как строптивый жеребец, но я держал его в узде.

А вот и знакомый выступ скалы в виде носа знаменитого «Арго». Впечатление усиливалось наползающими с боков горными складками, похожими на окаменелые волны, да и снег в ложбинках напоминал клочья морской пены.

Я завернул за естественную ширму, развернулся на маленьком пятачке и заглушил двигатель. Выступ прекрасно закрывал от посторонних глаз как «опель», так и узкую тропинку, убегающую змеей в расселину среди скал. Я стал карабкаться по ней с ловкостью муфлона. Сквозь заунывный свист ветра то и дело доносился протяжный клич беркута. Гордая птица широко распластала крылья и парила в восходящих потоках воздуха, зорко высматривая добычу среди камней.

– Стой!

От неожиданности я чуть не сорвался вниз. Нога соскользнула с торчащего из горы пласта, потревоженные камни с грохотом покатились по ложбине. Усиленный эхом звук напоминал шум ливня, щедро сдобренного раскатами грома. Сколько раз здесь ходил, никто никогда меня не окликал. Неужели морячок дозор выставил? Я скосил глаза влево. Из-за похожего на древний щит камня выглядывал Алексей и широко улыбался.

– Испугались, товарищ полковник?

– С чего ты взял?

Я взобрался на ровную площадку с метр в поперечнике и пожал протянутую руку.

– Так я же видел, как вы вздрогнули и нога у вас сорвалась. Так только с перепугу бывает, – сказал моряк, идя на полшага впереди меня.

Мы прошли еще несколько метров, протиснулись в узкую щель между скалистыми складками и оказались в пещере. Не знаю: искусственно был проделан этот проход или природа так постаралась, но благодаря ему временный лагерь оставался тайной для непосвященных.

Внутри каменного мешка было прохладно и довольно темно. Костер слабо теплился, и я несколько секунд стоял на месте, давая привыкнуть глазам. Постепенно окружающее пространство приобрело глубину и резкость. Я различил темные фигуры вдоль стен и направился к ним.

– Ну что, готовы? – спросил я по-немецки, здороваясь с партизанами за руку. Последней я пожал узкую ладошку Марики, задержав ее в руке дольше обычного.

– А как же! – прогудел Янек, приглаживая курчавую бороду. – Мы завсегда готовы, особенно если дело касается фрицев.

Я повернулся к моряку и заговорил на родном языке:

– Дозор выставил?

Тот кивнул, и я задал новый вопрос:

– С оружием все обращаться умеют?

И снова кивок.

– Ну, тогда присядем на дорожку. Если я правильно рассчитал, скоро начнется.

Мы расселись вокруг костра, куда уже подкинули дров. Огонь с веселым треском набросился на свежую пищу, сразу повеяло теплом, в пещере стало светлей, и на стенах заплясали тени. Дым от костра потянулся к потолку, заскользил по нему к противоположной от входа стороне.

Я изначально выбрал место рядом с Марикой. Фиалковый запах ее волос щекотал ноздри, будоражил воображение, мешая сосредоточиться на предстоящем деле. Я едва удержался от желания обнять девушку за тонкую талию, хлопнул себя по коленям и встал во весь рост.

– Так, ребята, посидели и будет! Пора браться за дело! Еще раз проверьте оружие и амуницию!

Пещера наполнилась гулом голосов, бряцаньем автоматов и скрипом ремней. За время моего отсутствия партизаны неплохо подготовились: запасные магазины были до отказа набиты патронами, а сами железные «пеналы», полные фасованной смерти, лежали в узких кармашках брезентовых подсумков.

Вскоре небольшой отряд был готов идти за мной хоть к черту на кулички, осталось дождаться сигнала дозорного – и вперед! Потянулись томительные минуты ожидания. Я обошел бойцов моей команды, лично проверил у каждого оружие и экипировку, лишь бы не оставаться наедине с Марикой. Не хотел сейчас давать волю чувствам. Скоро идти в бой, а там нужна ясная голова и твердая рука. Потом, когда победим, можно позволить себе поцелуи и остальное, что положено в таких случаях.

Вооруженные до зубов партизаны чем-то напоминали героев голливудских боевиков: те тоже обвешивались опасными железками по самое не хочу. Каждый нацепил на себя по шесть полных подсумков: два на поясном ремне спереди, два сзади и еще два на груди. Я так и не понял, как они умудрились их там закрепить. Две пары засунутых длинными рукоятками за пояс гранат и три автомата – один на шее, два других за спиной – довершали грозный облик борцов за свободу.