Александр Пономарёв – Основной компонент (страница 15)

Снежный оползень стремительно пожирал оставшееся до жертвы расстояние. Дорога проскочила плавный поворот и ближе прижалась к сцене, где начался последний акт трагедии. Теперь я лучше видел сумасброда, вернее, сумасбродку в красном свитере и синих штанах. Не прикрытые шапочкой светлые волосы развевались широким шлейфом, соперничая по длине с полосатым шарфом.

За окнами грохотало, крупные горсти снежной крупы били в стекло. Иногда обзор закрывала белая пелена, но через краткий миг видимость возвращалась, и я снова замечал согнутую фигурку в нескольких метрах от безудержного вала. Даже сквозь сильную тряску машины ощущалось содрогание земли от проносящегося по ней тысячетонного экспресса. Находясь в относительной безопасности, я и то чувствовал страх и беспомощность перед стихией. Представляю, что испытывала сейчас эта бедняжка.

Впереди лыжницу ждали два высоких скальных выступа. Они под углом торчали из снега и напоминали воронку с повернутым к снежной реке раструбом. Я замер в ожидании. Происходящее напоминало безумное соревнование, где призом за победу являлась жизнь.

Перед лавиной катились клубы морозной пурги. Они настигли добычу в нескольких метрах от «ласточкиного хвоста», окутав жертву искрящимся на солнце коконом.

Воображение мгновенно нарисовало картину мучительной гибели отчаянной сумасбродки, а потому я едва удержался от радостного крика, когда снова увидел девушку. Та выкатилась из каменной воронки, но уже в следующую секунду белая волна хлынула через преграду, сбила лыжницу с ног и с головой накрыла пуховым одеялом.

– Тормози! – закричал я и, едва дождавшись полной остановки, выскочил из машины. Проваливаясь по колено в рыхлую массу, я первым добрался до торчащих из холодной синевы лыжных обломков и начал рыть, как собака, отбрасывая комья снега далеко в стороны.

За спиной раздался хруст быстрых шагов. Шофер упал на колени рядом со мной и энергично включился в работу.

Труды увенчались успехом. Первым из-под снега выглянул локоть в свитере из грубой пряжи. Мы ускорились и менее чем через минуту целиком откопали девушку. Она лежала лицом вниз.

Я осторожно повернул лыжницу на спину, увидел красивое лицо с высокими скулами, аккуратным носиком и чуть припухлыми губами. Сунул пальцы под высокий ворот свитера. Тонкая ниточка пульса едва прощупывалась. Я склонился над блондинкой послушать дыхание и, если потребуется, сделать искусственную вентиляцию легких.

Сзади слева раздался приглушенный хрип. Я оглянулся, увидел косую тень на снегу, хотел вскочить, но не успел. Что-то тяжелое ударило меня по затылку, из глаз сыпанули искры, и я упал рядом со спасенной нами незнакомкой.

Глава 7

Я очнулся от тихого гула голосов и запаха жареного мяса.

Желудок мгновенно свело голодной судорогой, рот наполнился вязкой слюной. Справа сильно припекал огонь, зато левый бок постепенно немел от холода. Голова покоилась на чем-то плотном и колючем. Внутри черепа долбило и ухало, будто я целый день простоял на стройке возле дизель-молота. Спина ныла от долгого лежания на жестком. Очень хотелось повернуться, но я решил потерпеть. Невелика цена за возможность незаметно узнать, куда и к кому я попал.

Говорило несколько человек, в основном по-немецки с примесью польских, чешских и русских слов. Кто-то один простуженным басом задавал вопросы, другие ему отвечали. Судя по звонкому эху, меня притащили в большое здание или пещеру. Это могла быть заброшенная церковь или пустой дом, но, насколько я понял по изученным в комплексе картам, в пятидесяти километрах от фабрики не было ни одного селения. Значит, все-таки пещера. В пользу этой версии говорило и то, что с одной стороны я поджаривался, а с другой замерзал. Видимо, меня бросили у костра, чтобы я всегда находился под наблюдением. Оно и понятно. Важная птица!

Так! С этим вроде бы разобрались. Еще бы понять, кому понадобился штандартенфюрер СС почти в самом сердце Германии? Я осторожно приоткрыл один глаз. Совсем чуть-чуть, самую малость, лишь бы увидеть, кто сидит возле костра, и тут же услышал простуженный бас:

– Очухался! Янек, подними его!

Грубые руки схватили меня под мышки, крепко встряхнули и больно впечатали в стену. Не ожидая подобного поворота событий, я не успел сгруппироваться и снова получил по затылку. Из глаз опять сыпанули искры, в голове разом вспыхнули тысячи звезд. Я ощутил движение воздуха возле лица и через доли секунды тяжелый кулак врезался в челюсть. Хрустнуло. Во рту появился солоноватый привкус. Я хотел сплюнуть, но не успел: второй удар отправил меня в нокаут.

На этот раз прийти в себя помогли брызги холодной воды. Я несколько раз моргнул, открыл глаза. Рядом со мной на коленях сидела та самая лыжница. Распущенные золотистые волосы почти касались моего лица. В руках она держала перекрученный платок, из которого на меня капала вода.

Возле блондинки появился бородач в расстегнутом полушубке. Высокий, крупный, с копной черных с проседью кудрявых волос на большой голове, он походил на Будулая из советского фильма «Цыган». Как щас помню, мне было девять лет, когда я гостил у бабушки в деревне и увидел это кино по телику.

Бородач зарычал, потянул ко мне руки, но девушка резко оттолкнула его.

– Хватит, Янек! Угомонись! – Она говорила по-немецки с сильным акцентом. Голос дрожал от волнения, синие глаза метали молнии, грудь высоко вздымалась.

– Тебе его жалко, Марика? Дай задавлю гада! – рявкнул цыган и снова потянул ко мне мозолистые ладони.

Моя заступница выпрямилась, сильно толкнула Янека в грудь.

– Не пущу! Он спас мне жизнь! А ты?! Где был ты, когда я задыхалась под снегом?!

Бородач схватил девушку огромными лапищами и, невзирая на обрушившийся сверху град ударов, легко переставил в сторону. В меняющемся свете костра он походил на медведя: такой же большой и косматый, медлительный с виду, но в каждом движении чувствовалась недюжинная сила. Убрав помеху, он повернулся ко мне. Добродушная улыбка сразу спряталась в курчавой бороде, лицо искривила злобная гримаса. Из черного провала рта с ревом вырвался пахнущий луком воздух:

– Убью!

Цыган замахнулся пудовым кулаком. Я зажмурил один глаз, ожидая в любой миг почувствовать боль и снова ощутить привкус железа во рту. Уши заложило от женского крика. Марика хотела запрыгнуть Янеку на спину, но ее схватили за руки и посадили на пол. Она попыталась вырваться, но после пары безуспешных попыток обмякла и вроде как потеряла сознание. Или сделала вид, что потеряла, в надежде отвлечь на себя внимание.

– Оставь его! – раздался простуженный бас из глубины пещеры. – Мы еще ничего не узнали. Потом, если от него не будет толку, можешь с ним разделаться, а пока он нужен живым.

Я повернул голову. Говорил здоровенный парень славянской внешности. Бескозырка с золотыми буквами «Сторожевой» и якорями на ленточках, полосатый треугольник тельника в расстегнутом вороте бушлата, синий штурвал поперек розы ветров на тыльной стороне левой ладони с головой выдавали в нем моряка. Однако! Велика ты, мать-природа, и тайны твои непостижимы! А его-то сюда каким ветром занесло?

Цыган послушался, но сделал это с явным неудовольствием, метнув в меня ненавидящий взгляд.

– Поднимите его! – прохрипел матрос.

Те же хлопчики, что удерживали Марику, бросились ко мне, без лишних церемоний заломили руки за спину и подтащили к главному. Тот пристально осмотрел меня с ног до головы, словно сканируя до самых костей, уперся ладонью в колено, выставляя напоказ татуировку «Л Ё Х А» на пальцах правой руки, и слегка подался вперед.

– У тебя есть два варианта, гнида. – Он циркнул слюной сквозь зубы, метя в костер. – Рассказать мне все, что знаешь, и, возможно, остаться в живых или проорать заздравную Гитлеру и сдохнуть, как твой солдат. Выбирай.

– Нет, это ты выбирай, – ответил я на русском с добавлением матерного словца. У матросика глаза стали по пятаку, а челюсть отвисла чуть ли не до земли. – Или приказываешь отпустить меня и приносишь извинения полковнику советской разведки, или будешь иметь дело с орлами товарища Сталина. Они тебя, Алёшенька, – сказал я на манер Высоцкого в роли Глеба Жеглова, – из-под земли достанут и передадут свинцовый привет прямо в тупую башку. Считаю до трех, два уже было. Ну!

– Отпустите! – глухим голосом велел командир местного интернационала.

Его помощники быстро выполнили приказ. Я выпрямился, потирая правое запястье: после медвежьей хватки широкоплечего прибалта на коже отпечатались синюшные следы. Моряк смотрел на меня, чуть сощурив глаза чайного цвета. На лице отражалась противоречивая гамма эмоций: от недоверия до любопытства. Я решил не тянуть кота за хвост и сразу перешел в наступление:

– Что, Алексей, Алёшенька, сынок, не ожидал здесь увидеть советского разведчика? Думал, один такой в тылу врага, да? Ошибаешься. На самом деле таких, как ты, много, только настоящие трудяги невидимого фронта не лезут на рожон, а работают по-тихому. Ты вообще соображал, что делаешь, когда брал в плен штандартенфюрера СС?

– Так я, это, не думал…

– Не думал он! – рявкнул я и посмотрел по сторонам в поисках чего-то похожего на стул. – Я так и буду стоять или твои гаврики постараются для гостя?

Морячок мотнул головой. Парень, в серых брюках, черном пальто с накладными карманами и черной же вязаной шапочке, вскочил на ноги, выхватил из-под себя пустой снарядный ящик и с грохотом опустил за моей спиной.