Александр Пономарёв – Хранители. Чернобыль Лэнд (страница 33)

«Первым выстрелом снимаю пегую суку слева, потом стреляю в того рыжего кобеля с белым пятном на морде и переношу огонь на правый фланг», — подумал Сазан и, задержав дыхание, нажал на спусковой крючок.

Вопреки ожиданиям, выстрела не последовало. Проводник в замешательстве глянул на автомат. В глазах промелькнула искра понимания. С выражением досады на лице Сазан сдвинул планку предохранителя вниз до упора, положил палец на спусковой крючок, но выстрелить не успел.

Сердито гавкая, слепые псы накинулись на жертву с двух сторон. Сила удара была так велика, что Сазан не устоял на ногах и больно приложился спиной о землю. Перед глазами замаячили оскаленные песьи морды. В нос ударила волна зловонного дыхания. С желтых клыков свисали длинные нити вязкой слюны. Тяжелые капли увесистыми шлепками падали на не защищенное прозрачной бронескорлупой лицо, расплываясь на коже уродливыми кляксами.

Сазан попытался отпихнуть от себя злобно рычащих тварей и наконец-то нафаршировать их свинцом, но не преуспел в этом. Слишком много врагов навалилось со всех сторон. Мгновение спустя он заорал от жуткой боли. Ему показалось, что с лица живьем сдирают кожу. В принципе, так оно и было. Одна из псин вцепилась в его щеку зубами. Рыча и мотая башкой, тварь попыталась оторвать кусок плоти с лица жертвы, но взвизгнула от укуса товарки в бок и разжала челюсти.

«Этих здесь не хватало», — подумал Серов, увидев, как из окружающих развалины дома кустов выскочила свора «слепышей» и бросилась на нужного им человека. Он надеялся, что у клиента хватит ума и мужества дать отпор, но когда понял, что ошибся в суждениях, перегнулся через спинку кресла и заорал во всю глотку, стараясь перекрыть грохот лопастей и рев двигателя:

— Кащей, займись свитой буржуя! Еще не хватало, чтобы твари ему марафет попортили!

— Будь сделно, командир! — гаркнул в ответ сухощавый мужик с татуировкой в виде черепа на смуглом лице и потянулся к свисающему с потолка страховочному тросу. Он пристегнул крюк к кольцу на поясе, толкнул в сторону откатную дверь и чуть ли не наполовину высунулся из салона. Скорострельная винтовка в его руках торопливо захлопала.

Пули смачно чавкали, вонзаясь в тощие тела слепых псов, глухо шлепали, исчезая в земле, звонко щелкали, срезая ветки кустов. Лежа на земле, захлебываясь обильно текущей из располосованного собачьими когтями лица и наполовину оторванной щеки кровью, Сазан этого не видел и не слышал. Его безумные вопли напрочь заглушали посторонние звуки. Он даже не различал нарастающий грохот винтов приближающегося вертолета.

Ничего не понимая от затуманившей разум боли, крича, как горящий заживо человек, Сазан с трудом поднялся с земли. Ему никто не помешал это сделать. Остатки своры бросились врассыпную, когда одна из пуль размозжила голову альфа-псу и собаки лишились направляющей силы чужой воли.

Сазан брел наугад, вытянув руки перед собой. Красная пелена застилала его глаза, и от этого казалось, что он продирается сквозь кровавый туман.

Проводник понял, что совершил непростительную ошибку, когда под ногой раздался характерный щелчок. С ним ничего бы не произошло, будь он только в своем комбинезоне. Вшитый в его одежду чип подавлял работу основного заряда искусственных аномалий, и в небо выстреливала шипящая струя сжатого воздуха из запасного баллона, способная разве что напугать с непривычки. Надетый сверху бронекомбез Балабола заглушил идущий от чипа сигнал, а защита чужого спецкостюма не помогла, поскольку была настроена на биотоки другого человека. Микропроцессор искусственной аномалии четко отработал по заложенному в него алгоритму. Не получив команду «отбой», он запустил в исполнение главный протокол.

На свою беду, Сазан угодил в одну из самых опасных химических ловушек. В расположенных под землей емкостях находился не относительно безвредный газ, а концентрированная серная кислота. Струя агрессивной жидкости под давлением в несколько атмосфер фонтаном вырвалась из-под земли.

Облитый кислотой проводник сделал несколько шагов на подгибающихся ногах, упал на колени и, прижав руки к черно-красной, бугристой, противно хлюпающей массе вместо лица, хрипло завопил:

— Глаза-а-а! Мои глаза-а-а-а!

Бронекомбинезон шипел и пузырился, выбрасывая в воздух бело-серые клубящиеся облака. Кое-где на изъеденной кислотой поверхности образовались крупные дыры. С неровных краев сквозных отверстий срывались похожие на воздушную пену пузырящиеся комки, падали на одежду и прожигали до кожи, а местами уже и глубже, вплоть до самых костей.

Задыхаясь в коконе ядовитых испарений, проводник надрывно хрипел и стонал, не в силах больше кричать. Боль была такая, словно его облили кипящим маслом и, вдобавок, плеснули сверху холодной воды. Перегруженный болевыми импульсами мозг не выдержал, как и бешено бьющееся в груди сердце. Сазан уткнулся головой в землю, а потом повалился набок и затих.

Вертолет завис над землей недалеко от места, где лежал проводник. Поднятый винтом ветер трепал траву, срывал листву с кустарников и гнал растительный мусор вместе с клубами ядовитого дыма прочь от посадочной площадки.

Не дожидаясь, когда полозья твердо встанут на поверхность, из салона выскочили поисковики. Кащей и его напарник в косо надетой на голову бандане и войсковом камуфляже вместо привычного сталкерского комбинезона присели на колено в метре от грохочущего вертолета. Оба прижали приклады к плечу и повели стволами из стороны в сторону, сканируя местность сквозь прорезь прицела.

Командир поисковой группы щелкнул пассажирской дверцей кабины, спрыгнул на траву и не пригибаясь направился к лежащему в позе эмбриона Сазану. Несмотря на ураганный ветер, в воздухе стояла жуткая химическая вонь. Трава рядом с похожим на обугленную тушу изуродованным телом проводника почернела от кислоты и напоминала выброшенные на берег моря водоросли. Тонкие багряные ручейки сочились из многочисленных прорех бронекомбинезона, скапливаясь возле пучков мертвой растительности темными лужицами.

Благодаря показаниям датчика жизненных форм в закрепленном на запястье приборе Серов знал, что их клиент распрощался с жизнью незадолго до того, как приземлился вертолет, и теперь хотел выяснить, кто же этот невезучий человек. Делал Виктор это не из любопытства. Будь его воля, он бы приказал Мутному лететь на базу в ту же секунду, как внезапно появившаяся на экране ПДА метка сменила цвет с зеленого на серый. Выяснить личность погибшего требовал протокол.

Виктор надел противогаз и приблизился к трупу. Присев на корточки, он наклонил голову в надежде хоть что-то разглядеть в покрывающей изувеченное химическими ожогами лицо жуткой темно-бурой бугорчатой массе. Узнать по этой уродливой маске человека не представлялось возможным. Оставалось надеяться на серийный номер бронекомбинезона. Виктор окинул беглым взглядом изъеденный кислотой спецкостюм, выпрямился и зашагал к вертолету, на ходу снимая противогаз и убирая его в подсумок.

Стоя под треплющими одежду и волосы потоками воздуха, он вытащил из кармана цифровой бинокль, включил режим фиксации изображения, сделал несколько фотографий трупа и короткую видеосъемку места трагедии. После чего убрал бинокль, крикнул поисковикам, чтобы те возвращались, и полез в кабину.

— Передавай координаты группе зачистки. Нам здесь больше делать нечего, — сказал Серов, пристегиваясь к креслу.

— Узнал, кто это? — спросил Гена, отправляя данные коротким сообщением.

— Откуда? Там места живого на комбезе нет, все кислотой разъело. Теперь если и можно что-то сделать, так только в лаборатории. Я слыхал, у новых костюмов два серийника есть. Один на внешней стороне грудной пластины нанесен, а второй где-то внутри находится. Пускай теперь этим яйцеголовые занимаются. Не все же нам в дерьме по локоть копаться.

— Согласен.

Пилот перегнулся через сиденье и посмотрел в салон. Поисковики уже сидели на местах, можно было возвращаться на базу. Он увеличил обороты двигателя, потянул рычаг управления на себя. Вертолет оторвался от земли, резко накренился влево, ложась на обратный курс, и полетел, быстро набирая скорость.

Глава 12

По труду и оплата

Игорь Михайлович обедал с дочерью в одном из фешенебельных ресторанов Москвы, когда в кармане пиджака зазвонил телефон. Звонил его зять.

«А ему чего надо?» — подумал Богомолов, хотел было сбросить вызов, но в последний момент коснулся кончиком указательного пальца подрагивающей внутри зеленого круга белой трубки.

— Одну минуту, — бросил он в телефон и, прижимая аппарат к груди, прошептал дочери: — Прости, дорогая, я отойду ненадолго.

— Ну конечно, папочка, — улыбнулась дочь и снова заелозила столовым ножом по куску сочного бифштекса.

Богомолов кивнул, встал из-за стола и вышел из обеденного зала в просторное фойе.

— Ну что у тебя? Я вообще-то с твоей женой обедаю. Полчаса подождать не мог? — сердито сказал он в трубку.

— Простите, Игорь Михайлович. Мне тут срочное сообщение принесли. — Из трубки послышался шорох. Богомолов так и представил, как Моргенштейн берет со стола лист бумаги. — Вчера около шестнадцати тридцати, недалеко от заброшенной деревни, обнаружено сильно изуродованное кислотой тело. Судя по серийному номеру бронекомбинезона, в который был облачен труп, это не кто иной, как Дмитрий Преображенский.