Александр Пономарёв – Хранители. Чернобыль Лэнд (страница 18)

Сазан шмыгнул носом, провел рукавом по глазам, вытирая накатившие слезы, и надолго замолчал. Дмитрий догадался, что стало причиной разрыва Сазана с Ниной, и не торопил старого друга. Он прекрасно понимал, что сейчас тому нужно время, чтобы не только заново пережить в воспоминаниях страшные мгновения прошлого, но и высказаться.

— Таксист успел среагировать, нажал на тормоз и вывернул руль, но расстояние оказалось слишком мало. Пашку сбило боком машины и проволокло под днищем. Когда я вытащил его оттуда, он был уже мертв. Да и как тут выживешь, когда вместо головы кровавая каша, а часть ребер, кости таза и позвоночник сломаны. О травмах скелета патологоанатом потом мне сказал. После такого, понятно, Нинка не смогла меня простить. Собрала вещи и уехала в неизвестном направлении. А я не стал ее искать, хоть и мог, наверное. Напился в тот день, как свинья, угнал машину и катался, пока не разбил.

Проводник вдруг потемнел лицом. Удар по голове на время лишил его связанных с Кастетом и Худей воспоминаний, но встреча с Балаболом и всплывшая из глубин памяти трагическая история сына помогли заново осознать нависшую над ним опасность.

— Ну ладно, Балабол, пойду я, — сказал Сазан, намереваясь незамедлительно заглянуть к профессору.

Тощий ошибся в предположениях. У проводника даже в мыслях не было сделать анализ крови или попросить помощи у Олега Ивановича. Сталкер собирался на полную катушку использовать сформировавшееся к нему у Шарова хорошее отношение, обманом проникнуть в хранилище и похитить один из спецкостюмов для оплаты по счетам.

Дмитрий не хотел оставлять Сазана одного. Кто мог знать, что парень способен натворить в таком состоянии. Мало ли, вдруг опять захочет свести счеты с жизнью, и на этот раз ему повезет.

Да, Зона исчезла, и все аномалии и мутанты теперь представляли собой всего лишь искусную подделку, но это не значило, что они перестали быть опасными. Не просто же так одежда гостей и работников парка неукоснительно снабжалась специальными чипами. И кто мог помешать Сазану найти этот самый чип или вообще скинуть с себя комбинезон и сунуться в искусственный деструктив.

Удара током того же рукотворного «разрядника» за глаза хватило бы, чтобы вышибить из парня дух, не говоря уж о псевдожаровне — вот где скрывалась настоящая машина смерти: закопанные глубоко в землю баллоны под давлением выстреливали схожую по составу и свойствам с напалмом огнесмесь; проходя сквозь электрическую дугу, горючий состав легко воспламенялся, и в небо устремлялись столбы ревущего пламени. Выжить в таком факеле невозможно.

Зная неискоренимую страсть друга к всевозможным техническим новинкам, Дмитрий решил действовать наверняка:

— Постой! У меня для тебя сюрприз.

— Какой еще сюрприз? — скривил недовольную мину Сазан. — Если ты о выпивке, так я не хочу. Сам видишь, бухал недавно.

— Слыхал о новом спецкостюме?

Дмитрий заметил в глазах приятеля знакомый огонек, увидел, как дрогнуло лицо парня, и улыбнулся. Мысль, что он смог отвлечь друга от мрачных мыслей, согрела его, как весеннее солнышко.

— Ну-у-у? — протянул Сазан, боясь поверить ушам. «Неужели удача опять обратила на меня благосклонный взгляд? За что такая милость с ее стороны? Как бы не пришлось расплачиваться потом. Что она берет взамен, я знаю», — подумал он и сказал вслух нарочито равнодушно: — Слыхал. И что?

— А то! — еще шире улыбнулся Дмитрий. — Предлагаю не только посмотреть на это чудо техники, но и пощупать его. А там, чем нюхач не шутит, может, и испробовать в деле.

— Да ладно?! Ты серьезно, Балабол?! Не врешь?!

— Чтоб мне в аномалии пропасть, — стукнул себя в грудь Дмитрий и весело захохотал. Вид обескураженного, счастливого и бог весть знает какого еще Сазана забавлял и одновременно радовал его. — Так ты со мной или как? — спросил он, протягивая руку.

— Конечно, с тобой. — Сазан схватил ладонь старого друга двумя руками и затряс так, словно хотел оторвать ее.

— Ну все-все, хватит. Что на тебя нашло? Ты как будто сам не свой. — Дмитрий осторожно высвободил ладонь из хватки приятеля и внимательно посмотрел в его глаза.

— А то ты не знаешь? — Сазан с трудом выдержал прямой взгляд бывшего напарника и отдал себе мысленный приказ быть более естественным, чтобы не давать Балаболу повода заподозрить его в дурных намерениях. — Я всегда был помешан на всяких технических прибамбасах, а тут такая возможность нарисовалась. Подобный шанс раз в жизни выпадает, да и то не каждому.

— Знаю. Потому и предложил. А еще я считаю священным долгом порадовать старого друга.

Дмитрий не кривил душой, говоря так. Он искренне думал, что часть вины за пережитые Сазаном потрясения лежит и на нем самом.

— А ты меня выпивкой угостишь? — неожиданно спросил Сазан.

— Ты вроде как не хотел, — усмехнулся Преображенский.

— Тю! Так то ж когда было. А сейчас, вон, и повод есть.

— Ладно, уговорил.

— Вот и славно, вот и хорошо, — пробормотал Сазан, ковыляя по шоссе с правой стороны от Дмитрия.

Глава 7

Испытание

На территории «Светлого» царило оживление. По единственной улице лагеря степенно бродили дожидающиеся клиентов проводники. Их можно было отличить по нашивкам на рукавах и объемным рюкзакам за спиной. Слонялись без дела не шибко богатые искатели приключений, у которых хватило денег на входной билет и взятый напрокат комбинезон, но не более того. Этих выдавали отчетливо читаемые на лицах и в глазах желание пройтись по одному из многочисленных маршрутов парка, боязнь идти в одиночку и надежда увязаться за кем-нибудь из проводников на халяву. Из распахнутых окон приземистых домиков доносились пьяные голоса и бренчание гитар. У кого-то в комнате хриплым голосом Лепса пел магнитофон.

На пару с Сазаном Дмитрий направился к единственному во всем поселении двухэтажному зданию. Трое коллег проводника, покачиваясь, вышли из его дверей, постояли, перегораживая вход, а потом сместились к сваренным из железных труб перилам. Сталкеры одновременно говорили о разных вещах, активно жестикулируя при этом, и, что самое интересное, прекрасно понимали друг друга. Один из них достал из кармана мятую пачку сигарет, угостил остальных, щелкнул зажигалкой. Подождал, когда собеседники прикурят, и лишь после этого сам затянулся едким дымом дешевого табака.

Друзья проследовали мимо увлеченно беседующих обо всем сразу приятелей и очутились в освещенном тусклой лампочкой полутемном коридоре, из которого можно было попасть как в бар, так и в административное крыло здания. Сазан прямиком двинул к распахнутой настежь двери в питейное заведение, откуда несло смесью запахов еды, алкоголя, мужского пота и табака, доносились пьяные голоса и звяканье стаканов. А Дмитрий свернул налево и зашагал к лестнице с резными перилами на второй этаж.

Облезлые, давным-давно истертые подошвами армейских ботинок деревянные ступени громко скрипели и протяжно охали под каждым шагом посетителей, загодя предупреждая администрацию лагеря о визитерах. Дмитрий знал секрет того, как пройти по лестнице без лишнего шума: рассохшиеся ступени музыкально поскрипывали только на срединной линии пролета. Держась ближе к фигурным балясинам перил, он легко поднялся на площадку перед кабинетом коменданта.

Обитая искусственной кожей дверь была приоткрыта. Из кабинета долетали голоса. Судя по тональности разговора, беседующие не то ругались, не то спорили. Дмитрий навострил уши в надежде разобрать, о чем идет речь. Он не отличался нездоровым любопытством. Просто у него появился шанс узнать больше об изнанке работы парка, и он не хотел упускать эту возможность.

Загрохотал стул, простучали тяжелые шаги, звякнуло оконное стекло. В кабинет ворвался гомон с улицы, сквозь который едва различимо щелкнула зажигалка.

Воображение живо нарисовало картинку: один из спорщиков, вероятно комендант, стоит у окна. Сухощавый, прямой как палка, он неодобрительно качает головой, дымя сигаретой. Сверлит сидящего за старым поцарапанным приставным столом собеседника недовольным взглядом проницательных глаз, морща широкий лоб с глубокими залысинами. Под редким ежиком седых волос проступает пунцовая кожа черепа. Она всегда краснеет, когда комендант сердится. Густая щетка желтоватых от никотинового налета усов неровной дугой повторяет изгиб плотно сжатых в бледную полоску губ.

Внизу хлопнула дверь, послышались нетвердые шаги и пьяные голоса. Похоже, подгулявшие посетители бара вышли подышать свежим воздухом. Вероятность того, что кто-нибудь из них увидит Дмитрия, была невелика, но он все же решил не рисковать, шагнул вперед и отворил дверь.

Бурное воображение сыграло дурную шутку. В кабинете не было старых столов, стульев и рассохшегося шкафа со стеклянными дверками, равно как и сердитого коменданта с короткой стрижкой по-армейски. Вместо него у окна стоял ухоженный мужчина приятной наружности, одетый в деловой костюм вместо привычного комбинезона. Он курил сигару, держа ее всеми пальцами правой руки. Собеседником, который сидел в офисном кресле за широким столом для совещаний, оказался его ровесник в начищенных до блеска черных ботинках, зауженных книзу брюках и приталенном пиджаке насыщенного синего цвета. Оба смотрели на Дмитрия с фальшивыми улыбками на лицах.