Александр Поляков – Покушение на ГОЭЛРО (страница 3)
Западная буржуазия и белые эмигранты с ненавистью встретили план ГОЭЛРО: жизнь молодой Советской республики они исчисляли месяцами. План ГОЭЛРО называли «бредом жестоких фанатиков», «фантастическим и вредным начинанием», «чистейшим блефом».
Но некоторые зарубежные ученые – представители передовой интеллигенции поняли и признали величие плана социалистического переустройства России. Выдающийся американский электротехник Карл Штейнмец в письме к В. И. Ленину выразил «свое восхищение удивительной работой по социальному и промышленному возрождению, которую Россия выполняет при таких тяжелых условиях». Штейнмец предложил свою помощь в электрификации молодой страны.
…Партия напрягала силы. Вопрос о реализации плана ГОЭЛРО был одновременно и вопросом жизни или смерти первого государства рабочих и крестьян.
Тайный союз
Наступило летнее утро. Яркие лучи солнца постепенно пробивались через густой лондонский туман. В Кенсингтонском парке – аристократическом уголке, окруженном громадой столичного города, – было тихо. Но все уже оживало, и чуткий слух мог уловить трепетание листьев столетних буков и лип.
На берег широкого озера, раскинувшегося у самых стен королевского замка, выходили дикие утки. Они расправляли крылья, стряхивали воду и шли одна за другой на луг, где ждал их обильный завтрак.
Чуть пригрело солнце – и послышалось громкое задорное чириканье веселых воробьев. Они чувствовали себя здесь как дома, их не пугала близость шумного, многолюдного города. Воробьи скакали бочком по дорожкам парка, приметливо осматривались и резко бросались к уткам, унося у них из-под носа легкую добычу.
Все на земле просыпалось для нового дня.
Неторопливо и торжественно из квартала миллионеров, примыкавшего к парку, проследовала к озеру герцогиня Соммерсет, древняя старуха, в сопровождении внуков и правнуков, опекаемых полдюжиной гувернанток.
Началась детская беготня, запуск игрушечных корабликов, лодок и бумажных змеев.
На широкой скамейке неподалеку от Кенсингтонского дворца расположились трое джентльменов. Они были одеты в черные, хорошо сшитые костюмы и походили на сотрудников Форин Оффиса[1], прибывших не в парк на прогулку, а на дипломатический прием.
Внезапно их оживленный разговор был прерван ударом мяча, попавшего одному из них в голову. Это игравшие на лужайке внуки герцогини Соммерсет бросили мяч в сторону джентльменов.
– Идите к чертовой матери! – вскрикнул на русском языке пострадавший.
К скамейке подошла молодая гувернантка и, растягивая слова, мило улыбаясь, обратилась к джентльменам:
– Сэры! Объясните, пожалуйста, что такое «черт мать» и на каком это языке?
– Русский язык не знаете, леди? – спросил один из джентльменов.
– Нет.
– А французский?
– Это мой родной язык, сэр.
– Тогда переведу на французский: Allez au diable! Вы поняли, леди?
– Вы нахал, сэр! – ответила гувернантка, торопливо удаляясь.
– Ну что, Рейли! Вы довольны… напугали француженку русским языком? – спросил один из собеседников – моложавый, спортивного вида человек с посеребренными висками.
– Вполне доволен, – растянув рот в улыбке, ответил Рейли. – Вы, полковник Николаи, думаю, тоже русский не забыли?
– Еще бы, прожить столько лет в России, быть частым гостем военных сановников – и забыть! Только прошу вас, господин Рейли, не забывайте, что я теперь Габт, руководитель восточного отдела фирмы «Континенталь»[2], промышленник и коммерсант. Для нынешней России это очень важно.
Габт сделал паузу, потом продолжил:
– Мы с вами работали в старой России обособленно друг от друга, занимали даже враждебные позиции, теперь нам надо объединить свои усилия.
– Пожалуй, это хорошо, – согласился Рейли, – Наш друг американский полковник Хаскель в таком случае сказал бы «О'кэй!».
Они взглянули на третьего джентльмена и рассмеялись.
– Ну нет, – быстро оборвал смех Габт, – полковник Хаскель сам преуспел в русских делах и знает этот язык достаточно хорошо. – Потом иронически добавил: – Вы не забыли, Рейли, как он в восемнадцатом году опередил англичан? Вы оккупировали Баку, а он явился туда с представителями американской фирмы «Стандард Ойл» и заключил удачный договор на поставку горючего с мусаватистским правительством. Отнял у англичан лакомый кусок – русскую нефть!
– Да, – хриплым грудным голосом заговорил Хаскель, – пусть наши фирмы конкурируют, бог с ними, но мы, разведчики, должны работать в полном контакте. Враг у нас один – большевизм. С этой целью я и заехал в Лондон по дороге в Москву.
Сидней Рейли посмотрел на ручные часы и предложил:
– Оставим этот разговор на будущее. Здесь, в парке, я должен быть только вашим гидом. Господа! Обратите внимание на дворец – когда-то, в семнадцатом и восемнадцатом веках, он был резиденцией английских королей. Потом они переселились ближе к центру Лондона, и дворец стал местом жительства младших членов королевской семьи. В нем родилась и выросла королева Виктория. Здесь же родилась королева Мэри, супруга ныне здравствующего короля Георга Пятого. А теперь посмотрите на эту красивейшую липовую аллею! Она называется аллеей лордов! Это место прогулок английской знати. Взгляните, как размеренно вышагивают они по аллее. У них все рассчитано по минутам. Они непрерывно двигаются, не обращая внимания на окружающих, упорно совершая предписанный личным врачом моцион. Вон шагает невысокий толстяк – это лорд Бивербрук, газетный король Англии. Он мне импонирует тем, что упорно выступает против торговли с Россией. За ним идет, видите, великан – это лорд Астор, разорившийся миллионер, поправивший свои финансовые дела женитьбой на богатой американке. Маленькая леди Астор от него не отстает, семенит рядом. Она член английского парламента, проповедует там американскую демократию и сидит на скамье оппозиции. Наш премьер Ллойд Джордж за шумные реплики называет ее «шаловливое дитя». Но она хитрая бестия! Американизирует Европу. – Рейли выразительно посмотрел на Хаскеля и добавил: – Она неутомимо ищет сильную личность для слабой Европы. Ее салон в замке Кливден активно действует…
– И она уже нашла кого-то? – иронично спросил Габт.
– Вроде бы да, увлеклась Гитлером – лидером национал-социалистской партии Германии.
– Пожалуй, в нем что-то такое есть… – согласился Габт.
В это время со стороны замка к ним подошел человек, похожий на клерка, и мягко предупредил:
– Господа, вас ждет доктор Дени Росс!
Джентльмены поднялись и направились к правому крылу замка, точнее, к соседствующему с ним серому мрачному особняку. Не успели они приблизиться, как открылся глазок, стальная дверь бесшумно вошла в стену и, пропустив их, закрылась.
Чрево небольшого особняка было заполнено гулом электрических моторов. По мраморной лестнице поднялись на второй этаж. Яркий свет ламп озарял коридор с длинным рядом дверей, за которыми попискивали передатчики.
В этом особняке помещался русский отдел английской разведки «Интеллидженс сервис». Здесь велась подготовка нового наступления на Восток, на большевистскую Россию…
– Итак, друзья мои, вам теперь ясно, что революция в России – это случайность, необъяснимая прихоть и парадокс истории.
Рейли мельком взглянул на часы. Вот уже скоро час, как шеф русского отдела «Интеллидженс сервис» доктор Дени Росс говорит о революции в России. Он осторожно зевнул, прикрывая рот рукой, и позволил себе реплику: «Сэр, извините, уже час на исходе».
– Я заканчиваю. Скоро перейдем к практическим вопросам. Господа! Ленин считает рабочий класс самой передовой, организованной и могучей силой. Не будем с этим спорить. Но ведь этого класса нет в России, там существует нищее крестьянство; деревянная соха и лапоть – вот ее могучая сила. Ленин понимает, что это противоречит теории Маркса о социальной революции, и он теперь планирует осуществление научно-технического переворота. Ленин говорит: «Берет верх тот, у кого величайшая техника и лучшие машины». Это опасно, господа, и теперь у нас борьба с Советами пойдет в иной плоскости. Мы должны стать на пути их эксперимента, который они готовят с фанатической последовательностью. Их план научно-технических преобразований не должен быть осуществлен даже на десятую часть.
– Но… уважаемый шеф! – не утерпел полковник Хаскель. – Голод в России задушит большевиков, и все их планы технической революции полетят к черту.
Доктор Росс порылся в бумагах, что-то нашел, бегло просмотрел и торжествующе произнес:
– Вот скорбная для России статистика. За последние тридцать лет у них тринадцать раз случался недород, и этот последний страшнейший голод… Но я не верю, чтобы сейчас стихия помогла свергнуть большевиков.
– Тогда, сэр, наша американская затея помощи голодающим России ничего не даст, – резюмировал Хаскель.
– Вы хороший разведчик, полковник, и прекрасно знаете, что в периоды между войнами разведку интересует глубокий тыл противника, его экономические ресурсы, все, из чего складывается военный потенциал. Для таких целей ваша АРА[3] – великолепное прикрытие.
– Но, сэр! Мы ведь имеем и особые поручения от министра торговли США Гувера.
– О!.. Гувер пытался покорить Европу, стать ее диктатором, – иронически заметил Росс, – но из этого ничего не вышло. Хотя, правда, он помог спасти Европу от революции, и в этом его большая заслуга. Если он намерен успешно провести свой эксперимент в России, то ему необходимо, по примеру Англии, установить с ней торговые отношения и использовать вспыхнувший голод. Америка богатая и сильная страна. Только американский капитал способен задушить большевиков. В этом случае план Гувера будет успешным. Экономическое закабаление и расчленение – вот главное в борьбе с нынешней Россией.