Александр Поляков – Первый рассказ (страница 27)
— Лень, как тебе Витькина сестра?
— Сила!
— А Женька?
— В свояченицы сойдет!
— Она ж по тебе сохнет!
— Пусть сохнет!
— Дурак-человек!
— Она еще десятерых полюбит. У нее же ума нет.
— А у тебя есть?
— Есть.
— Сократ…
Помолчали.
— Лень?
— Что?
— А этот дядя, что с ней приехал, на журавля похож.
— Похож, но чувствуется эрудит.
— Лень?
— Ну?
— Что-то Витьки долго нет?
— На сестру смотрит.
— А чего он на нее смотрит?
— Сходи, спроси.
— Лень?
— Да чего тебе?
— А она мне нравится!
— Кто?
— Валя!
— У нее двое детей.
— Ну и пусть!
— Сделай завтра предложение, а сейчас спи, у меня звенит в голове.
— Это от ума.
— Иди ты…
Павел Иванович сидел и смеялся. Потом стал думать о работе, о разросшемся саде, об озере и огромной щуке в нем. Щука плавает у самого валуна, словно знает, что ловить ее все равно никто не будет.
Павел Иванович не спал всю ночь. Ему виделась в окно луна, жизнь на ней и его лаборатория, а оттуда чуть приблизившиеся планеты.
На рассвете тихонько подошла Валя.
— Павел Иванович, поехали на охоту?
— Поеду. Сейчас?
— Одевайтесь. Я вам принесу фуфайку и сапоги резиновые.
Выехали затемно. Витька вел мотоцикл, Валя и Женя сидели в люльке с узлом провианта, Павел Иванович сзади. Ребята ехали следом на «Яве». Вскоре остановились у болотца, у шалашика. Женщины наскоро сделали охотникам бутерброды с колбасой, а сами решили остаться и сварить часам к девяти завтрак.
Павлу Ивановичу дали старую двустволку. Он легко шагал с ребятами по мокрой осоке. Убивать он не любил. Ему просто нравилось ходить с ружьем, подсматривать повадки птиц, зверей. Первым остановился Витька. Снял с плеча ружье. В камышах крякнула и хлопнула крыльями утка. Витька стал пробираться по кочкам к воде. Только ступил в воду — проснулась стая, загомонила и с отчаянным шумом взлетела.
— Пуганые, — тихо сказал Яша, протирая запотевшие очки.
— Ничего, — успокоил Ленька. — Без дичи не придем.
Чуть-чуть развиднелось… Жидкая тучка выронила немного дождинок и растаяла. День просыпался. Над головами охотников низко пролетела в мокрый тальник сорока и затрещала там. Ленька вскинул ружье.
— Брось, не шуми! — остановил его Витька.
Павел Иванович услышал сухой треск. Вертолет? Не видно. Откуда он здесь?.. И тотчас же забеспокоился, вспомнил, что шеф предупредил его при отъезде: в случае вызова из Москвы, ему сообщат. «Но не на вертолете же?» — успокоенно думал он.
Вертолет вспугнул куликов.
— Тоже, дичь! — сказал Ленька и кинул вслед стае камень. — Уже пятнадцать минут десятого, а у нас ни одного хвоста.
Ходили долго, а солнце все не показывалось.
Направились к желтому березничку, который жался к темным соснам. Трава была густой и жесткой. Ноги запутывались в ней.
— Мясо! — дико зашипел Витька. — Ложись!
Все упали. Витька пополз. Ребята за ним. Павел Иванович поднял голову и метрах в трехстах увидел журавлиную стаю. Высокие, великолепные птицы паслись в траве. Были видны их маленькие настороженные головки на длинных шеях.
— Ребята! — позвал Павел Иванович.
Но они были уже далеко. Ему захотелось крикнуть им, чтобы не вздумали стрелять. Но не крикнул почему-то, а пополз следом.
— Курлы, курлы… — услышал он вдруг тревожный и ясный крик. Это журавли, почуяв опасность, разбежались и взлетели. Ребята вскочили, побежали следом. Выстрел. Второй…
Павел Иванович рванулся вслед, но опустились руки. Он сел. Билось сердце. На глаза давили слезы. Космос, луна, ракеты, цивилизация, а как жесток еще человек!..
Он встал, повернулся и побрел к шалашу…
Их уже ждали. Суп был готов и стоял в кастрюльке на разворошенных тлеющих углях. Позавтракали втроем, не дожидаясь остальных. Потом Павел Иванович смастерил удочку, от нечего делать забрел в воду и стал терпеливо ждать клева.
К полдню появились охотники. Ленька принес две кряквы и, полный чувства собственной значимости, положил их к ногам Жени. Женя дернула плечом и отвернулась. У Яши ружье болталось за спиной вниз стволом. Он никого не убил, только наломал букет из осенних веток березы и осины, который, смущаясь, протянул Вале. А Витька оглядел всех, загадочно хмыкнул, снял рюкзак, присел на корточки, развязал, вытащил еще живого большого серого журавля и бросил его к костру.
— Ты зачем бил журавля?! — закричала Женя и полезла на брата драться. — Дичи тебе мало? Мало?! Да?!
— Я его не бил. Я стрелял, — стал оправдываться Витька. — Подумаешь, птица!
— Сам ты птица! Глаза б мои тебя не видели. — Она схватила бьющегося журавля, осмотрела крылья, прижала птицу к груди и потребовала:
— Вези меня домой!
— Я есть хочу!
— Вези, говорю, дома поешь! — У нее стали дрожать губы.
— Ладно, Витя, поедем и мы с Павлом Ивановичем. А ребята привезут после посуду, — сказала Валя и стала собираться.