Александр Поляк – Путь. Начало (страница 24)

— Вот теперь стой.

Услышав тихий шепот Дурки, человек перестал шагать, остановившись в луче одной из ламп, которая светила не так уж и тускло, как показалось сначала. Подняв голову, он понял в чем дело. Луч был естественного происхождения и проходил сквозь маленькое отверстие на самом верху: у пирамиды была срезана вершина.

— Поклонись и скажи: «Приветствую тебя Вождь народа Керры и повелитель многих…»

— Он не обязан знать наше приветствие, Кер Дурка. Он же не местный. Ему это простительно.

Голос прервавший Дурку исходил из темноты спереди, но как Странник не щурился, он не мог разглядеть того, кому он принадлежал. Голос звучал размеренно и властно, и совершенно не резал слух ужасным акцентом, присущим другим ящерам. Так обычно звучат голоса мудрых правителей, которых народ слушает и беспрекословно подчиняется.

Последующую тишину прервал звук засасывания воздуха.

— Да… Это определенно магия. И причем очень сильная. Значит они не врали, — задумчиво протянул тот же властный голос, — Я прошу тебя, подойди ближе.

Странник сделал неуверенный шаг и вышел из луча во мрак, однако благодаря этому смог наконец разглядеть говорящего. Увиденное его, мягко говоря, удивило. Услышав такой голос, человек ожидал увидеть просто громадного ящера, возможно даже больше Кер Дурки, вальяжно восседающего на массивном каменном троне. На самом же деле Вождь был едва ли больше остальных. Кожа ящера была красноватого оттенка, однако одеяние никак не отличалось от тряпок Дурки или Кхарка. К слову, из-под одежды у всех кетов торчали хотя бы кончики хвостов, и, то ли такое было освещение, то ли еще чего, но хвоста Вождя Странник не заметил. Уже позже он узнал, суровую историю восхождения бесхвостого ящера. Лицо Вождя опоясывали громадные костяные наросты, выглядевшие как шипы, в отличии от болезненных наростов Кхарка. Щелки змеиных глаз поражали скрытой в них глубиной, однако это не мешало зрачкам быстро любопытно бегать, изучая новый «объект». И все лицо пересекала толстая расселина шрама: начинающаяся над левым глазом и теряющаяся в наростах на подбородке. Этот ящер мог бы и не внушать ужас, если бы не одно «но»: спокойный, размеренный и одновременно утробно-рычащий голос.

— Да. Еще ближе.

Странник остановился прямо перед возвышающимся троном. Вождь потянулся к нему и с силой вдохнул еще раз. Затем он отодвинулся обратно. Глаза его горели:

— Ты действительно шаман.

— Я не понимаю, что это значит, — с легким трепетом в голосе пробормотал Странник.

— Ну для начала, это значит, что мы тебя не сожрем, — с улыбкой проворковал Вождь.

Человек попытался скривить улыбку в ответ, но вместо этого его лицо исказила болезненная гримаса.

— Да ладно тебе, мы едим только неразумные виды, — Вождь отмахнулся, заметив неприятный оскал человека, — Не важно. Перейдем к делу, — он занял удобную позу на троне и сложил лапы в подобие замка.

— Видишь ли, — задумчиво начал Вождь, отведя взгляд куда-то в сторону и перебирая пальцами в замке, — Наш народ, наша братия сейчас находится не в самом лучшем положении, — с этими словами взгляд его вновь упал на Странника, и был он очень серьезен, — Долгие века и даже тысячелетия, если верить моему советнику, — Вождь кивнул головой вбок, но человек не решился сейчас разглядывать указанного, — Кеты процветали. Одно только упоминание о нас наводило ужас, слово «Кеты» на самых разных языках и наречиях, у тех, кто хотя бы отдаленно с ним знаком, ассоциировалось с одним только другим словом — «Смерть».

Вождь взял многозначительную паузу, вероятно наслаждаясь выражением лица своего гостя. Странник не был особенным знатоком историй и легенд инопланетных народов, а о кетах он и вовсе услышал совсем недавно, от Кевина, но надо было признать, слова, произносимые Вождем, производили эффект. Из обычного среднестатистического ящера, говорящий, прямо на глазах, превращался в нечто гораздо более пугающее, и начинал казаться значительно огромнее, чем есть на самом деле. Вождь, видимо удовлетворенный полученным эффектом, продолжил:

— Так есть и по сей день. Но… — ящер вновь замолчал, а Странник подумал: «Что, что, а произносить речи этот гигант умеет».

— Но буквально недавно появилось нечто такое… Такое… Противоестественное, — последнее слово говоривший, с нескрываемым отвращением, просто выплюнул, — Не живое… По природе своей совершенно чуждое нам, тем, кто зовет себя кетами, — Вождь вновь бросил отвлеченный взгляд в сторону, — В битвах, мы черпаем силу из боевой ярости, из глубин нашего животного естества. Из той сущности, которой мы были изначально. Не важно, что является орудием: когти, — ящер сделал жест лапой, и острые кончики пальцев ярко блеснули отраженным светом, — полуторный плазменный дробовик или кнопки на пульте управления орбитальным орудием. Это не имеет никакого значения. Факт остается фактом — деремся мы лучше многих в галактике, — Вождь улыбнулся, а затем его улыбка в одно мгновение исчезла, — Но главное наше оружие — это страх. Мы можем победить в битве задолго до ее начала. Воины с трясущимися поджилками уже и не воины вовсе, не так ли Гордон?

— Все так, мой Вождь, — раздался низкий монотонный голос откуда-то справа из темноты.

— Да. Все так, — повторил ящер ответ некого Гордона, — С тем, с чем мы столкнулись недавно, наше главное оружие — бесполезно. Эти твари не испытывают страха. Но мы все еще лучшие бойцы в галактике, и страх в глазах врага — не обязательное условие, а лишь приятное дополнение. Однако, — Вождь оскалил пасть. То, о чем он говорил, приводило его в ярость. И тут Странник осознал главный страх того, кто сам, по своей сущности, привык питаться чужим — страх оказаться бессильным. А именно это сейчас и происходило. И вот уже, только начавший казаться громадным, ящер перестал видеться Страннику таковым.

— Однако, как бы не были хороши воины, их сила теряет свою ценность, в условиях неограниченности ресурсов противника, — Вождь уставился своими непроницаемыми стеклянными глазами прямо в глаза Странника, — Ты понимаешь, о чем я говорю?

Странник про себя усмехнулся и ответил:

— Вполне. Только мне до сих пор не ясно, при чем тут я.

В темноте вокруг зашептались голоса. Странник почувствовал, что был слишком резок, и в чем-то возможно просчитался. Вождь огляделся, даже не пытаясь пресечь шепот, и на лице у него появилась слабая улыбка, которая не предвещала ничего хорошего.

— Ты возможно подумал, что, раз Вождь рассказывает о своих проблемах первому встречному, значит он слаб, значит он в отчаянии? — улыбка не сходила с лица говорившего, пока тот осматривал человека, который еще не до конца понимал, куда он вляпался, но к которому уже начало приходить осознание, — «Его страх — оказаться бессильным», — процитировал Вождь мысли человека, отчего тот наконец пришел в ужас, — Нет, нет, я не телепат, и даже близко, иначе на кой черт бы мне сдался ты и другие тебе подобные. Конечно, — теперь Странник испускал волны страха, от которых Вождь приходил в экстаз, и, глубоко вдохнув этот вкус, он прошептал, — Не ты первый, не ты последний, друг мой. Но все же ты — шаман, или как было бы правильней сказать — взаимодействующий. Правильно Гордон?

— Да, мой Вождь, — вновь донесся из темноты тот же монотонный голос.

— Взаимодействие или шаманская магия — это все название одного и того же. Большинство из нас, даже слово такое не могут выговорить — «взаимодействие», — Вождь проговорил это слово, словно пробуя его на вкус, — Им проще поверить в магическую сущность, магическое происхождение сил, присущих некоторым индивидам вроде тебя. Или Гордона. Золторианцы по природе своей предрасположены к этим силам. Вот только эти силы… — ящер хохотнул, и весь темный зал, словно эхом, ответил злорадным смехом, — Не спасли они Гордона от ярости кетов.

Вождь встал со своего трона, в одно мгновение вновь как будто увеличившись в размерах, взмахнул своей когтистой лапищей и прокричал:

— Выйди Гордон, покажись нашему гостю, хватит сливаться со стенами!

Под всеобщий громогласный смех, раздающийся со всех сторон, от темноты справа отделилось небольшое пятно и направилось прямо к Страннику, который находился в полном ужасе от происходящего. Приближаясь пятно постепенно превратилось в силуэт, а затем и в фигуру, подобную человеческой, ростом, едва-ли, достигающей полутора метров. Подойдя практически вплотную, существо остановилось, и Странник понял, почему он не разглядел источник того монотонного голоса. Кожа существа была матовой и абсолютно черной, под цвет нефти, только не отражающей свет, вплоть до ног, где вместо этой черной кожи из-под обмоток тряпок проглядывал ржавый металл. Существо подняло глаза на человека, и он отпрянул от внезапного осознания. Золторианец! Это был золторианец! Только даже близко не походивший на высоких, грациозных, пепельного цвета пришельцев с Золы. Этот пришелец был сгорбившимся, низким, лысым и глаза его были какого-то мутно-серого оттенка, но черты были явно золторианские.

— Ты… Ты так не похож на тех золторианцев, которых я видел… — пробормотал Странник то ли с жалостью, то ли с испугом, продолжая во все глаза изучать стоящего перед ним.

— Это наверно из-за роста, — пробубнил Гордон, глазами, едва видными из-за подглазин, смотря сквозь человека, — Обычно у наших есть ноги, вместо моих механических «ходуль», — золторианец отвратительно оскалился, обнажив свои подгнивающие зубы.