Александр Погодин – Гном – Сын Дракона (страница 24)

Пока мы говорили, наши противники подошли совсем близко.

– Ченовер, как только скажу, наводи ужас на воинство, а я буду держать магов.

– Старшой, – кричу, – я свое обещание выполнил, дело за тобой.

– Не пускают к вам, сволочи.

– Сейчас помогу.

Десяток коней, на которых сидели железнолобые и преграждали дорогу старшому, вдруг взбесились, скинули седоков и помчались на магов, кобылка чиновника рванула к нам. Пока маги отбивались от взбесившихся лошадей, тот уже был за спинами моих воинов.

– Где твой сынок? – спрашиваю капитана.

– Вон стоит с краю, сопляк.

– Сейчас будет здесь, лови его.

Коняшка сынка тоже рванула к нам, и метров за десять до папаши, лихо поддала задом. Сынуля грохнулся к ногам родителя и заревел.

– Лорд, давай кончать с этим балаганом, я держу магов, а ты нагоняй страху на сопляков, да прибавь расстройство желудка.

– Садист ты, Малыш, – хмыкнул Ченовер.

Маги с выпученными глазами на лошадках двинулись к нам, а воинство, на взбесившихся конях, с криками ужаса в другую сторону. Магов аккуратно сняли, одели им ошейники из металла блокирующего магию (в тюрьме столицы Каганата я много их нашел), связали и я их отпустил. Сколько было визгу, угроз, не перечислить, но мне на это как то наплевать. И я, прихватив старшого и пленного мага, полетел на Михее к озеру. Пройдоха Лорд оседлал мою жену и летел рядом с нами. У озера нас уже ждали: моя мамаша с батей и деревенские, с огромными корзинами, бочонками с пивом, даже стол огромный притащили. Как мои родичи оказались здесь так быстро, не знаю, но подозреваю, что стоит дедулю порасспрашивать. Оказавшись на земле, девчонки перекинулись и спрятались за мою спину. Михей так и остался в драконьем облике, отвесив челюсть, рассматривал мою мамулю. Лорд поклонился моим родителям и что– то стал устанавливать со старшим и пленным магом на столе. Родительница с батей неспешно подошли ко мне, отодвинули в сторону и уставились на сестренок. Минут пять мамуля сверлила их взглядом, те только бледнели или краснели, потом обняла девочек по очереди и расцеловала.

– В кои-то веке, балбес, без нашей помощи нашел что-то стоящее, – выдала мамуля.– Ну а за то, что не показал девочек и женился без разрешения, сейчас получишь. Батя уже стоял на столе и манил меня пальцем.

Родительница подтолкнула меня к нему затрещиной. Так и продолжалось мое воспитание. Папа давал мне пинка, я летел к маме, а от нее, получив оплеуху, возвращался к бате, и все начиналось сначала. Вдруг послышался скрипучий вредный голос:

– Так его, наподдай еще с левой ему, вмажь теперь с правой!

И еще один девчачий:

– Деда, дай глянуть, ну деда.

В ответ противный голосок отвечает:

– Мала ишшо, шестнадцати нет, брысь отседа,– и по новой, – в глаз ему, в глаз!

Изловчился и посмотрел, откуда раздается мерзкий голосок. Над столом сияло огромное окно, в нем был виден трон, на котором прыгал тщедушный старикашка, дававший советы моим родичам и периодически отвешивающий стоявшему рядом огромному детине с короной на башке не хилые затрещины. Возле трона подпрыгивала какая-то малявка в розовом платьице, старавшаяся заглянуть, видимо, к нам. Наконец, воспитательный процесс закончился, мамуля меня поцеловала, а батя, крякнув, погладил по голове. Все это время Михей стоял с открытой пастью и ошалело смотрел на это представление, сестренки, схватившись за животы, заливались смехом. Маг со старшим залезли под стол, один Лорд сидел с невозмутимой рожей, он такое уже не раз наблюдал. Старичок на троне отвесил громиле финальную оплеуху, и, успокоившись, обратился к моим родителям:

– Мое почтение, уважаемые, разрешите представиться: Элион пятый, бывший император и хозяин этого гадюшника, стоящий рядом со мной обалдуй, Элион шестой, действительный император и мой сын. Вот эта коза – моя внучка и дочь этой дубины, к сожалению, растет без матери.

Сняв с сына корону и напялив ее на себя, спросил:

– Разрешите узнать, как величают вас?

Батя поклонился и представился:

– Торин, сын того-то и отец вот этого разгильдяя.

Мамуля приняла надменный вид, и произнесла бархатным голосом:

– Ганеойя, стоящая на страже творений Демиурга,хранительница ключей от врат между мирами, вобщем, перечисляла свои титулы минут пять. Это наш с Торином непутевый сын, Малыш.

Старичок уже стоял возле трона по стойки смирно, и вытаращив глаза смотрел на нас. Что это с ним, думаю, оглянулся, а Михей пристроил свою любопытную башку рядом и таращится на венценосных. 'Представься', – говорю ему мысленно. Тот пыхнул из ноздрей дымом и пророкотал:

– Михей, истинный дракон.

Элион старший побыл в ступоре недолго, минуты три, потом вскочил на трон и заверещал:

– Где этот гребанный архимаг? Я ему…ему все оторву, что висит и заставлю съесть без соли.

Галопом примчался чудак в балахоне расшитым звездами и, поклонившись, спросил:

– Звали?

Тот зловеще отвечает:

– Звал! Где башки трехглавого дракона? И кто утверждал, что он не разумен?

– Я утверждал, не могут обладать разумом три головы при одном теле, и они будут скоро у вас, я послал туда пять магистров, должны с ним справятся.

Шепчу своим женам: 'Обернитесь и покажите головы рядом с Михеем'. Они меня поняли правильно и скоро с трона наблюдали трехголовую рептилию.

– Оглянись, – орет Элион архимагу.

Тот степенно поворачивается и это надо было видеть: глаза вылезли из орбит, челюсть отвисла и с огромной скоростью тот спрятался за трон.

– Вылазь, скотина, – заорал дедок, – сейчас я тебе буду казнь придумывать, а у самого морда веселая, да еще подмигивает нам.

Архимага вытащили и поставили у трона на колени. Какая-то из моих жен говорит:

– Михей, что с ним будем делать? Оскорбил он нас, сожрем?

– Нет, – отвечает братка, – изжога замучает, лучше медленно поджарим.

Нервы у мага не выдержали и он упал в обморок.

– Выкинуть вон, как паршивую собаку, – скомандовал дедок.– Вот такие у меня маги, – пригорюнился старый.

Девочки мои уже перекинулись и встали рядом.

– Позвольте, ваше величество, представить моих жен: Фрася, а это Кася.

Старичка вообще проняло, сделав кругов пять вокруг трона, он плюхнулся на него и с тоской сказал:

– Все, все просрал из-за этой хреновины, – и, посмотрев на корону, запулил ее куда-то. Попал удачно, какому-то прощелыге в глаз, тот с поклоном, вернул ее назад. Старичок между тем продолжал:

– Такие девочки на белом свете есть, империю бы отдал, на хрен, за ночь и ними, – и уже грустно мне, – не обижайся, Малыш, правду говорю.

Сынок его только ухмыляется и подмигивает мне. Я ему показал большой палец и кивнул на деда, тот согласно мотнул башкой, и заулыбался. В это время слышу шепотки в окружении императора, такие красавицы и уроду достались. От женской половины: 'Наверно, личины одели, а сами страшны как смерть'. Чтобы у всех болтунов языки по локоть выросли, со злостью подумал я, и там наступила тишина. Старичок очнулся, посмотрел на свое окружение и заржал. Он хлопал себя по ляжкам, дрыгал ногами и заливался совсем не старческим смехом. Его сынуля сидел на ступеньках, держался за живот и хохотал. Вся свора придворных хвасталась длиннющими языками. Они очумело смотрели друг на друга и пытались руками засунуть их обратно, но ничего не получалось. Мелкая в это время вылезла откуда-то из под трона, и с жадностью нас рассматривала.

– Ой, какие красивые, – от души сказала она, глядя на моих девочек потом переключилась на меня, рассматривала долго, и заявила,– все, я влюбилась, вырасту, выйду за тебя замуж.

– Так я же урод, – и улыбнулся, показав все зубки, – да еще женатый.

Но мелкую с толку сбить не удалось:

– За урода такие красавицы замуж не выйдут, – с недетской рассудительностью сказала она. – Я буду третьей женой, твои подруги меня примут, и не вздумай прятаться, везде найду, я теперь про тебя все знаю.

'Ведь она сильный маг разума', – раздался в голове голос Лорда, – 'а какой же она будет, когда вырастет, влип ты, Малыш'.

'Молчи', – мысленно говорю малявке, – 'не показывай никому, что ты читаешь людей, а то запрут где-нибудь и все от тебя шарахаться будут'.

'Ойе', – раздалось в ответ, – 'разве можно так говорить?'

'Можно, только не совсеми'

'Поняла, но женой твоей я буду'.

Дедок уже отсмеялся и приказал всех языкастых выгнать, остались только бывший и настоящий император, да малявка.

– А ты, коза, что здесь делаешь? – заверещал дедуля, напустив на себя грозный вид.

– Все что надо я увидела и не надо на меня кричать при посторонних.

Дедок поперхнулся, а Элион шестой мне подмигнул.