Александр Подольский – Лучшее. Альманах (страница 13)
Стрела космолёта рванулась с небес!.. И вздрогнул… Ох, я даже запел от чувства восхищения, думаю, вы разделяете весь мой восторг и не будете очень строги ко мне! Надо ли объяснять что-либо, когда всё настолько прекрасно видно, как будто мы с вами — изумлённые подростки, всего каких-то полвека назад сидящие в байконурской степи, где в наших исполненных восторга глазах, как блики от костра, отражается пламя из ревущих дюз взлетающего корабля! Осталось несколько секунд до проникновения нашего великолепного «Соляриса» в бушующий океан Солнца! Уже идёт обратный отсчёт, слышите: «Десять, девять, восемь…»? Давайте зажмём кулачки и помолчим, помолчим, помолчим… «Три, два один…» Есть, есть, есть, есть!!! Ура-а-а-а-а-а!!! Есть вхождение, есть!!! Как камень, брошенный божественной рукой нашей суперцивилизации, космический корабль бултыхнулся в кипящую поверхность плазмы, вонзился в неё и устремился вглубь! Как всё просто в мире устроено, как всё невообразимо просто! Будто камень бросили в воду — и она поглотила его: рябь концентрических колец замутила раскалённую поверхность хромосферы, высокий выплеск плазмы вырос в месте, куда вонзилось наше, земное, рукотворное чудо, и — смотрите, смотрите, что это?! — как замерцали, переливаясь всеми цветами радуги, морщинами понеслись, помчались, рассыпались по всей поверхности нашего светила солнечные арки электромагнитных возмущений!
Восхитительно! Грандиозно! Бесподобно! Мог ли кто-то когда-то вообще представить себе, что такое на свете возможно!
На одно мгновение переведём наши взгляды на второй экран и вновь возвратимся к третьему. На втором смотреть теперь уже нечего: в течение почти целого часа он будет всего лишь равномерно освещён, поскольку, как мы прекрасно понимаем, дорогие мои, ожидать с борта солнечного корабля виды сказочных городов на внутренней поверхности Солнца, населённых невиданными представителями чужого разума, истопниками, так сказать, пламенного котла, могли только наши очень далёкие, средневековые предки, а ожидать наличия тяжёлого плотного ядра в центре нашего светила было уделом наивных учёных времён начала великих астрономических открытий. Сейчас там будет только белый океан внутрисолнечного света.
Зато на третьем дисплее есть на что посмотреть! Смотрите, любуйтесь! Плазменный выплеск на наших глазах превращается в гигантский протуберанец, вытянувшийся уже на половину экрана орбитального телескопа! Сейчас Солнце представляет собой яичный желток на сковородке, с одной стороны немного надорванный. Незабываемое, поразительное зрелище! Когда-нибудь мы эти фотографии покажем нашим потомкам, и они не поверят, что такая красота, которую нам воочию посчастливилось лицезреть, могла существовать на самом деле!
В связи с этим, уж простите меня, не могу удержаться от небольшого экскурса в наше общее недавнее прошлое. Этот величественный протуберанец, не будет ошибкой сказать: протуберанец-король! — заставил меня вспомнить недавние олимпийские игры, где я, как вы, наверное, помните, вёл репортажи с самых главных стартов четырёхлетия. До сих пор у меня стоит перед глазами тот немыслимый столб воды, поднявшийся после прыжка выдающегося японского спортсмена Сумогири Ямахиро! Много уже говорено о том, что до его легендарного прыжка спортивные физики категорически утверждали, что пределом возможной высоты выброса воды при прыжках со штангой с пятидесятиметрового трамплина является цифра 42,7 метра, выше — не позволяют законы физики. А для обычного человека норма ещё ниже: 36,6 — 36,7. И вот смотрите, как ошиблись физики! Уже за свои эти недосягаемые 44,6 метра, напомнившие столб воды, вздымающийся при подводном взрыве ядерного заряда, великому пятисотсемидесятикилограммовому атлету надо было, безусловно, не только золотую медаль вручить, но и бюст из палладия на родине установить! Но, мы ведь помним, что он тогда умудрился, выполняя двадцативосьмерное сальто прогнувшись, сделать в полёте ещё и пять результативных подходов к штанге: три рывка и два толчка! Да что там говорить, гениальный, истинно гениальный спортсмен!
Но давайте вернёмся, давайте вернёмся в наше восхитительное настоящее! Протуберанец продолжает увеличиваться, посмотрите, он достигает в длину, пожалуй, нескольких десятков тысяч километров и — вот это да, вот это зрелище! — у основания становится всё толще и толще! Он занял уже весь третий экран, так что мы теперь смотрим и любуемся его изображением на четвёртом экране, где транслируется картинка с земного телескопа, стоя на фоне которого, как вы видите, я и веду свой репортаж.
Вот как раз мимо меня пробегает давешний учёный, который так нелестно отозвался о реализуемом в эти секунды великом проекте по пересечению Солнца. Посмотрим, что теперь, после ослепительного успеха, разворачивающегося на наших глазах, скажет этот прожжённый скептик!
Товарищ ученый, товарищ учёный, на секундочку, пожалуйста, подойдите сюда ещё раз. Скажите, допускала ли ваша теория возможность такого поистине торжественного фейерверка, устроенного Солнцем в честь нашего его покорения? Или вы всё же не ожидали подобного приятного сюрприза?
— Парень, ты совсем с головой не дружишь? Глаза у тебя есть? Ты не видишь, что случилось: эти идиоты проткнули Солнце, из него плазма вытекает!
— Да, вы так считаете? Знаете, я всё-таки вынужден сказать, что у вас, мягко говоря, довольно странные представления о строении космических тел. Гм, гм… Ладно. И к чему подобное развитие событий, по вашему мнению, может привести?
— А ты не догадываешься, что бывает, когда протыкают воздушный шарик?!
— Так вы что, вы всерьёз хотите сказать, что наше светило… может лопнуть?
— Недоумок, открой глаза, Солнце уже взорвалось! Только в отличие от воздушного шарика в космических масштабах это происходит медленнее.
— А-а, я, кажется, понял вас! Это такая наивная сказочка, как в «Союзе пяти» у Алексея Толстого, для, дурачков, да: через несколько миллионов лет Солнце может сдуться. Я правильно вас понял? Теперь у вас такая версия происходящих событий?
— Медленно — это неполных восемь с половиной минут, тупица! Беги, если успеешь, в бункер! Выгорит только поверхность Земли, на триста-четыреста метров вглубь. Так что у тебя, словоблуда, пока ещё есть шанс выжить!
— Ну, что это он опять такое говорит, а? Впрочем, я сам виноват, сам спровоцировал его. Над убогими не смеются — их жалеют… Ну, пусть бежит по своим делам. А мы с вами, мои дорогие, давайте, вернёмся к нашему прерванному репортажу. Вот только жаль, что я не захватил с собой солнечные очки, меня ведь предупреждали, что в горах солнце сильное, так и ослепнуть можно!.. Что там у нас на четвёртом экране? Э-э, похоже, наша техника дала сбой. В отличие от нас семижильных — не выдержала напряжения торжественных минут. Сплошная белая картинка! Эй, ребята, похоже, вы к четвёртому монитору второй или третий канал подключили. Эй, вы, там! Вы слышите меня или нет? Да куда же это все сразу подевались? Простите, дорогие зрители, иногда самому всю работу приходится делать! Такой вот неблагодарный труд: опутали проводами, запросто и не выберешься из них! Да ещё и режиссёр наш на спину мне для чего-то эти легкомысленные восковые крылья прицепил. Мало того, что работаешь за всех, они ещё и клоуна из тебя делают! Фу, да что же так припекает-то сегодня, как никогда: прямо дышать нечем! Пот ручьями течёт; по спине — так вообще горячий! Да что же у меня там такое? Э, да это вообще не пот, это, никак, воск на моих крыльях плавится! Эй, люди, где вы все! Кто-нибудь! Вытащите меня отсюда! Помогите мне выпутаться! Спасите, спасите меня!.. А эти же, смотри ты, всё летят внутри Солнца, и лица их по-прежнему суровы и невозмутимы!..
Путёвка
В самом центре штата Аризона по железнодорожному полотну шел Грей Вест. Было около полудня, стояла невыносимая жара. Заросли кактусов по обеим сторонам дороги тянули вверх свои кривые зеленые пальцы. Пологие холмы уходили за горизонт, теряясь в дорожащей дымке нагретого воздуха. Тени, в которой можно переждать самое пекло рабочего дня, поблизости не было. Грей поставил кувалду на шпалы, достал с пояса флягу и сделал маленький глоток. До следующей станции было ещё далеко, воду следовало беречь.
Через пару миль рельсы свернули за холм. Там, за изгибом дороги, возле насыпи расположились несколько всадников. Завидев их, молодой человек на секунду замер, но затем продолжил путь. Банда Хейса, без сомнения, опасна, но только для тех, у кого есть деньги. К тому же, судя по всему, его заметили, прятаться не было смысла. Постукивая по рельсам кувалдой с длинной ручкой, Грей приблизился к взиравшим на него со скучающим видом всадникам.
— Здорово, Грей, — сплюнул на землю Хейс — сурового вида мужчина, с водянисто-прозрачными глазами.
— Здравствуйте, мистер Хейс, — поправил шляпу молодой человек.
— Не подскажешь нам, когда уже придет этот чертов поезд?
— Э-э… ближайший будет где-то через полчаса, сэр, — покосился Грей на револьверы всадников.
Один из бандитов выругался.