Александр Подольский – Беспредел (страница 47)
– Гурам, ты в прошлый раз так намешал, что столичный колдун раньше времени откинулся, не успел обряд с духами закончить.
– В этот раз все четко. Подействует через два часа, не раньше.
– Точно?
– Бля буду.
– На твоей совести, Гурам.
Костлявый опустился на колени.
– Расклад такой, Дрём. Ввожу тебе яд. Потом едем в наше гнездо. У тебя будет два часа, чтобы разбудить для нас демона. Не успеешь – сдохнешь, понял?
Ден замычал, но тряпку изо рта у него не достали.
– Ты уж постарайся, родной, если хочешь жить. – Костлявый набрал в шприц жидкость из ампулы. – Мы хотели по-хорошему, веришь? Но мусора из столицы своими облавами почти весь кислород перекрыли, а на кону выборы, судьбу города надо решать, а нам сил не хватает. Бля, да приспустите вы ему штаны.
Штаны Дена бесцеремонно стянули до самых колен.
– Если разбудишь для нас демона, – продолжал костлявый, – дадим противоядие. Мы хоть и бандиты, но слово держим. Вот так…
Ден почувствовал, как под кожу вошла холодная игла. От боли он дернулся, застонал, но через секунду все закончилось, тут же навалилось чувство безысходности.
– Машина ждет внизу. – Костлявый убрал шприц. – Надо торопиться. Ты бери чего надо для обряда. Амулеты, приманки, угощения. Через пять минут выдвигаемся.
Ден так и лежал на полу, смысл сказанного не мог оформиться в единую картинку.
– Помогите ему в себя прийти.
Обожженный пнул Дена в живот. Перебинтованный поднял его, отвесил оплеуху.
– Вещи собирай! – рявкнули они хором.
Ден, пошатываясь, побрел в комнату. Огляделся. На столе ноутбук, тарелка с остывшим ужином, книги, оставшиеся от Сони. Унылая классика и тошнотные комиксы. Надпись на одной из книг гласила: «Мои прекрасные демоны».
Ден машинально взял книгу с комиксами, вышел в коридор.
– Это все? – удивился костлявый.
– У меня н-ничего больше нет.
Его вытолкали на лестницу, даже дверь квартиры не прикрыли. Деньги так и остались в прихожей вместе с телефоном и всей его жалкой жизнью, которая
грозила оборваться в любую минуту.
– Парни, это все большая…
– Пиздуй давай, и рот на замок.
Во дворе стоял милицейский уазик, тот самый, что Ден видел возле кафе. Обожженный детина открыл багажник, на его дне лежали мертвые менты.
– Может, Дрёма к жмурам?
– Не надо, – ответил костлявый. – Еще свернет шею на кочках. Сажай на заднее, посередине. И чтобы не рыпался.
Ден ясно понимал, что если сейчас он сядет в машину, то назад уже не вернется. Но что делать, он не понимал.
– Парни, говорю вам, это все ошибка, я не…
Костлявый оборвал его взмахом руки.
– Еще раз вякнешь не по делу, отрежу член.
Дена затолкали в машину. Справа устроился коротышка, слева обожженный. За руль сел перебинтованный.
– От мусоров повесь оберег, – велел костлявый. – Чтобы на хвост не сели.
Детина намотал на зеркало заднего вида окровавленный капитанский погон. Рядом на зеркале висел стикер с напоминанием:
«Дрёма убиваем после обряда».
Ден тихо сглотнул. Когда машина тронулась с места, он оглянулся в надежде, что их заметит кто-то из соседей. Нет, двор будто вымер, только хищные тени рыскали в свете мутного фонаря возле подъезда.
– Чего там у тебя? – Костлявый заметил комиксы, забрал их у Дена. – «Мои прекрасные демоны»? Это еще что за бесоебство?
– Это не мое, – пробормотал Ден. – По ошибке взял.
– Почему сразу бесоебство, – встрял коротышка. – Отличные комиксы! И демоны харизматичные, особенно Багур!
– Кто? – усмехнулся костлявый. – Булгур?
– Багур, йопта, – огрызнулся коротышка. – Демон безумия. Самый смачный. Появлялся неожиданно, в разгар безумия. Мог одной левой уложить пачку негодяев, подчинить себе человека, изменить прошлое и исполнить желание хозяина. И, бля, появлялся всегда эффектно.
– Это как? – усмехнулся костлявый.
– Вылезал из мертвеца с фразой: «Здорова, педики!»
Костлявый издевательски засмеялся.
– Гурам, не читай херню. Демоны так не появляются, они не могут исполнять желания и изменять прошлое. Это бред для детей.
– Это не бред, а поэзия мрака, – разозлился коротышка. – Гробовцы сами демонам поклоняются.
– Наши демоны настоящие. И опасные. Они не появляются из воздуха. Демоны уже здесь, среди нас. Но они спят. Точнее, они погружены в дремоту,
в которой находятся тысячи лет. Они спят в темноте. Они и есть темнота. Они питаются нашей энергией, а мы питаемся их силой. А если их разбудить, подчинить себе, тогда мы сможем подчинить весь город. Вот это, Гурам, настоящая поэзия мрака.
Ден вспомнил свой темный подъезд, черноту в углах, похожую на норы. Представил, как в этих норах покоятся огромные рогатые твари, как они высасывают из людей энергию и жаждут прорваться в мир живых, чтобы посеять безумие.
– Трудность в том, что разбудить их под силу настоящему колдуну, способному подчинять себе демонов, – продолжал костлявый, – иначе быть беде
Все резко посмотрели на Дена, даже детина за рулем. Уазик на кого-то налетел. Ден ударился головой о крышу, зашипел от боли.
– Кто там был? – поинтересовался костлявый. – Собака?
– Человек, – отозвался детина.
Ден, чувствуя, что сам все глубже скатывается в бездну безумия, не выдержал:
– Я не смогу! Не смогу разбудить демона! Я не Дрём, я вовсе не колдун,
и у меня ничего не получится! Остановите! Убейте меня прямо здесь! Слышите?
Костлявый обернулся, и Ден увидел в упор, что это в самом деле мертвец. Одна щека у него сгнила, а вместо правого глаза чернел провал, где копошилось что-то белое.
– Послушай, Дрём, – костлявый ткнул пальцем себе в пустую глазницу, – это твоя работа. Однажды ты поднял меня из мертвых, ты пробудил духов, которые помогли нам удержать город. Твоего лица под маской
никто из живых не видел, но среди живых про тебя ходят легенды. Ты – наш последний шанс. Столичные менты обложили со всех стороны, счет идет на часы. И если мы… ты не успеешь помочь, тогда прикончат всех. И тебя тоже. А если разбудишь демона, если ты справишься, тогда всех нас ждет новая жизнь.