Александр Подольский – Беспредел (страница 34)
– Ой. Так у меня же паспорт в чемодане…
– У меня с собой!
– Вот и шуруйте, сестры‑армяне. А я пока покурякаю.
…У железнодорожного переезда «девятка» вильнула через сплошную, чтобы объехать солидных размеров выбоину – «выебану», как обозвал ее, воюя с рулем и педалями, дядя Витя.
– Так и не залатали?
– Какой там, Насть! Каждый раз такий маневры приходится исполнять. Шумахер на хер!
– Да‑да, – подхватила Анжик. – Я помню, как вы нас возили на свадьбу Светкину, еще тогда ругались.
– Иш-шо бы! За малым же ж машину тада не угробил!
– Ничего‑то у вас здесь не меняется, – вздохнула Настя.
– Ну, енто как сказать, – ответил дядя Витя, медленно въезжая на переезд. – К лучшему и правда что ничего, пожалуй, а вона завод лесопильный, вишь? В том месяце сокращение было на пилораме-то…
Шпалы уползали под кромку ржавых решетчатых ворот прямиком на территорию завода. Настя увидела сваленные под открытым небом толстые дубовые стволы. Пара сараюх из кирпича, складские помещения, давно не крашенные стены самого предприятия. Из трубы валил черный дым, но ни одного рабочего нигде видно не было.
– Там же Костя работал. Его, получается, тоже уволили?
Настя вспомнила жениха подруги, каким тот казался нарядным и счастливым на свадьбе. В памяти всплыла идиллическая картинка – солнечный день, на небе ни облачка, молодые у Воскресенской звонницы отпускают голубей. Чуть в стороне дядя Витя с щенком хаски на руках – то был их с Анжик свадебный подарок молодоженам.
Костя не казался пределом девичьих мечтаний – невысокий, с Настю ростом, а значит, чуть выше Анжик и немножко пониже Светы. Короткостриженый, светло‑рыжий и конопатый, с мелкими, почти что детскими чертами лица. Самый обычный простой парень, не шибко умный и не то чтоб очень смешной. По крайней мере, бородатые его анекдоты не веселили никого, кроме Светки. Особенно те, что про евреев. Косте повсюду мерещились жидомасонские заговоры, а однажды он обозвал Анжик – как бы в шутку – «армянской еврейкой».
С другой стороны, это могло объяснить, почему Костя попал под сокращение – заводом владела компания «Эггерс», а Светкин жених вряд ли уверенно отличал немецкие фамилии от еврейских.
– Блин, а ведь они после свадьбы иномарку в кредит взяли, – сказала Анжик. – Надеюсь, успели выплатить.
– Спросите, как приедем, – рассудил дядя Витя. Завод остался позади, «девятка» петляла по узкой разбитой дороге. – Оно, конечно, тут у нас вам, молодежи, жизни нет, но… Он же ж не совсем дурак, Константин‑то. Руки вроде на месте, из нужных мест растут. Главное, чтоб не запил.
Бутылка фруктового вина протестующе звякнула в бумажном пакете на коленках у Анжик.
Выехали на широкую ровную трассу, по обе стороны которой рос густой лес. Настя, забыв обо всем, ахнула:
– Ой, красотень‑то какая, как же я по этим местам скучала! Грибы не пошли еще, дядь Вить?
– А то, – потеплел голос дяди. – Может, и пошли, пора подходящая. А что, милай мои, сгоняем на днях порыбалить, а там и по грибочки можно, а?..
– И маму Васю возьмем, да?
– А то! – усмехнулся дядя Витя. Помолчал минуту, сосредоточившись на изгибах дороги, а потом добавил: – Ты, племянница, вообще, как диплом получишь – к нам переезжай, на пэ‑эм‑жэ. Тут педагоги тож нужны, знаешь ли. Может, даже поболе, чем в столицах. Вон, дите подружкино хтой учить будет, как подрастет? А там и нас, стариков, досмотреть сможешь. Мамка с папкой, чай, не пропадут в Москве своей…
Настя отвела взгляд от зеркала заднего вида, пряча глаза. Не знала, что ответить – не скажешь же, что у родителей на дочку совсем другие планы. Да и самой ей как быть? Вроде и хорошо в Шуе, как дома, но все же – одно дело нагрянуть «сурпризом» в гости к Светке, другое – жить ее жизнью вместе с каким‑нибудь недалеким Костиком…
Десять минут спустя свернули на перекрестке и вновь очутились на раздолбанной узкой колее. «Девятка» тряслась и скакала на очередных «выебанах», вино плескалось в бутылке, которую Анжик от греха вытащила из пакета и прижала к пышной груди. Лес закончился, пошли заросшие сорной травой буераки и поля, а еще минут через пять мучительной тряски машина наконец-то выгребла к нескольким покосившимся деревянным избам и хилым частоколам. У въезда в поселок их встретил искореженный ветрами и непогодой синий указатель с надписью «Кочнево».
Настя выбралась наружу первой. Потянулась, подставляя начинавшему припекать полуденному солнышку лицо. Следом вышла Анжик, все еще баюкающая на руках бутылку. Подбрели к воротам знакомого дома, заглянули во двор – там было тихо и пусто.
– Хозяева‑а! Костя, Света! – покричала Анжик.
– Вот тебе и сюрприз, – вздохнула Настя и снова ткнулась в мобильный. – Абонент вне зоны…
– Никого? – выглянул дядя Витя из водительского окошка. – Эхма. Ну хоть покатались. Обратно, что ль?
– Погодите. – Настя убрала телефон в карман и подошла вплотную к воротам. – А здесь не заперто. И следы шин свежие, да, Анжик?
– Ага, как будто вот только что уехали.
– Разминулись, знач, – кивнул дядя Витя. – А песель хде?
И правда – сейчас, год спустя свадьбы, щенок уже должен подрасти и, будь он на дворе или в самом доме, наверняка бы оповестил звонким лаем о прибытии «сюрпризных» гостей всю округу.
– Мож, связли куда? К ветеринару там, на прививки или иш‑шо в каки мяста нужные?
– Думаю, они должны скоро вернуться, – сказала Настя, кивнув на ворота. – Иначе бы заперли за собой, верно? Может, мы тут немножко подождем? Дядь Вить, ну пожалуйста!
– Дело ваше, Настюш. Давай тогда так – я покуда до леса сгоняю, грибочки посмотрю, правда что ль, не пошли ли ужо. А через полчасика, значит, обратно сюда, за вами. А?
Настя переглянулась с Анжик. Та кивнула.
– Хорошо, давайте так и сделаем.
– Только вы у дороги‑то не торчите, если уж открыто…
Ворота были тяжелые, металлические, с толстенным засовом изнутри, который хоть и не использовался, но веса всей конструкции добавлял изрядно. Насте пришлось как следует налечь плечом, чтобы открыть одну из створок. На коже осталась полоса рыжей ржавчины и несколько крупиц старой высохшей краски.
– Давно здесь не была, – призналась Анжик, пройдя вслед за Настей во двор и осмотревшись по сторонам. – С тех пор, как женились они, и не была. Все как‑то в городе обычно встречались, знаешь. Вот и днюху мою там же, у отца в кафешке, праздновали. Как‑то здесь все уныло, да?
В грязи перед крыльцом четко отпечатались следы от колес Костиной «короллы», коричневато‑бурые брызги заляпали дощатые ступени.
– Смотри. Видать, сильно спешили…
– Тебе не надо? – хихикнула Анжик, показав на приютившуюся подле ворот коробку дворового сортира.
Подошла, заглянула в вырезанную в форме классического сердечка дырку на двери, словно надеялась увидеть там спрятавшуюся подружку. Отвернулась, скорчив брезгливую гримасу.
– Фу, ну и вонизма. Ау! Света, Костя, ау! – продолжала кричать Анжик, бродя по двору, пока Настя всматривалась в грязные стекла деревянной хибары, больше смахивающей на дачный домик, построенный из чего попало, чем на сколько‑нибудь солидное жилище.
– Джулька, ау! – И «песеля» тоже ни слышно, ни видно…
Они поднялись на крыльцо – дверь в дом, как и дворовые ворота, оказалась не заперта, но зайти внутрь не хватило наглости, а на оклики никто, разумеется, не отвечал. Спустились назад, медленно обошли дом вокруг, погуляли по участку. Дверь в хозпристрой распахнута настежь. Инструменты – лопаты, мотыги – валялись в беспорядке прямо на земле, словно кто‑то их побросал в спешке. Сад и огород выглядели забытыми, неухоженными. На земле под болезненно хилой яблонькой гнили облепленные мошкой плоды.
В глаза Насте бросилась перевернутая набок ржавая бочка для сбора дождевой воды, теперь пустая и частично утопленная в вязкой от влаги почве. Грядки с клубникой заросли сорняком. Пленка крохотной теплицы зияла дырами, рваные края покачивались на легком ветру. В воздухе приятно пахло травой – за хлипким забором простиралось до самого горизонта поле дички.
– Немного же они тут времени проводят…
– Ну а когда им? Светка на шестом месяце, Костя работает… Ну, в смысле, работал, наверное. Считай, в одно лицо семью кормить приходится парню… Приходилось.
– Да уж, не особо весело им живется, должно быть.
– А вот мы и повеселим… Тш! – Анжик замерла, прижав палец к губам. – Слышишь?
К воротам, судя по звукам, подъехала машина – и непохоже, чтобы то была «девятка» дяди Вити.
– Ну наконец‑то, – обрадовалась Настя.
– Шшш! – Анжик схватила ее за локоть и потянула к дому. – Сюрприз же!
Они спрятались за углом, прижавшись к стене у крыльца и выглядывая оттуда во двор. Отчетливо хлопнула дверь автомобиля. Заскрипели натужно петли ворот, когда открылись сначала одна, а потом и другая створки. Насте из их с подружкой укрытия было видно только верхнюю часть ограды – все, что ниже, загораживали перила и крыльцо. Вот мелькнула короткостриженая макушка – Костя суетливо забежал во двор, чтобы закрепить створки ворот, потом выбежал обратно. Снова заворчал двигатель «короллы», и вот уже задняя часть авто показалась во дворе перед домом. Машина остановилась, движок затих, снова хлопнула дверца. Настя подтолкнула подругу локтем – мол, пошли, чего ждешь. А та в ответ шепотом выругалась: забыла, что ли, у меня же бутылка, осторожнее!