Александр Подольский – Беспредел (страница 17)
Когда лето перевалило через экватор, мы, кажется, стали сходить с ума от скуки. С Женькиной подачи в нашей жизни появился какой-то нездоровый, болезненный эротизм. Сходить голыми выкинуть мусор – легко. В три часа ночи, когда все уже спят, но все же. Мы играли в игры на раздевание и на желания. Вообще на все, что могло прийти в голову. На вещи, на которые вообще играть не стоило.
И да, трахнуть искусственное влагалище было одним из желаний, проигранных мной Женьке. Не настоящую секс-игрушку, тогда еще – нет. Обязательно самодельное. Потому что в тот момент Женька все еще считала, что мы шутим. Что может быть веселее, чем немного унизить партнера? Унизить тет-а-тет, подарить друг другу лишний повод отпускать непонятные окружающим фразы, вгоняющие в краску.
Особый шарм она находила в том, что я должен был изготовить вагину сам, из подручных материалов. Хорошо хоть, что разрешила пользоваться инструкциями из Интернета. Чипсы в цилиндрической банке мы заказали с доставкой, а уж в полотенцах и перчатках недостатка и так не было. Игрушка вышла кривая, но сделанная с душой и старательно. В тот момент все это и правда казалось просто шуткой. Мы хихикали, как подростки, давясь высыпанными в тарелку чипсами со вкусом курицы карри и рассуждая, что будет нехорошо, если специи попадут на член. Получится хуевый карривурст, ха-ха. Хохотали, словно ничего остроумнее в жизни не слышали.
А вечером я это сделал. Чтобы вы понимали, процесс начинался тоже как игра. Забава. Женька без перерыва смеялась, глядя, как я, краснея, пытаюсь… ну, начать. Свернутое и засунутое в банку полотенце, как назло, оказалось великовато для наших целей, было тесновато, так что получилось у меня далеко не сразу. А потом настроение Женьки изменилось, резко. Как будто в ее голове переключился тумблер.
Глядя поверх ритмично покачивающегося донышка банки, я видел, что на щеках и лбу Женьки расцвели яркие красные пятна, дыхание сбилось, а глаза заблестели уже не от веселья. И она настояла на том, что я должен закончить с игрушкой, прежде чем прикоснусь к ней.
И уже через пару дней мы снова сидели за кухонным столом, посмеиваясь и завязывая хитрыми узлами резиновую перчатку, которую после надули через прорезь на одном из пальцев. Уже без всяких проигранных споров. Просто потому, что она просила меня очень сильно. Нелепая у нас получилась конструкция. Почти непригодная для использования, но Женька все равно завелась, глядя, как я пытаюсь удержать скользкий от щедро налитой на него смазки латексный пузырь.
Не прошло и недели, как она объявила, что сжалилась надо мной и заказала игрушку, изготовленную заботливыми руками китайцев в чистом и светлом цеху. Я усомнился по поводу света и чистоты, но спорить не стал. Потому что после месяцев апатии и лени, неизвестно еще к чему могущих привести, нам снова стало весело вместе. Пусть даже мне пришлось для этого пойти немного наперекор своим желаниям. Если подумать, Женя довольно часто заставляла меня идти наперекор желаниям, но все же чаще, чем наши авантюры заканчивались бедами. Так почему я не должен был довериться ей и на этот раз?
К концу августа в ящике письменного стола, за которым Женька работала, лежало уже пять разных приспособлений. Самые первые самоделки она отправила в мусор, хотя и не без сожаления. По крайней мере, мне так показалось. Сам я занимался текстами для Женькиного фриланса в другой комнате, и порой мне казалось, будто я слышу, как она перебирает игрушки, катает их с места на место. Но застать ее за этим занятием мне не удалось ни разу.
В сентябре, когда самоизоляция подошла к концу, я нашел работу, а Женьке пришлось выйти на учебу. Мы стали проводить вместе меньше времени, и я подумал, что на этом внезапное увлечение закончится, но не тут-то было. Искусственных вагин стало больше. Гораздо больше.
Женька тащила их домой при каждом удобном случае. Она вполне могла пойти погулять с подружками, отправиться навестить маму, поехать на лекции… а потом с сияющим лицом влететь в квартиру и извлечь из рюкзака очередную безликую непрозрачную коробочку.
«Заскочила по пути».
«Зашла, пока возвращалась».
«Прикупила по случаю, нравится?»
«Там у метро новый секс-шоп открылся, я не устояла!»
Да и просто так, без всяких комментариев. Один раз ее не в меру любопытная мама нашла странную продолговатую упаковку, когда зачем-то полезла рыться в вещах дочери. И правда, как не заглянуть в рюкзак студентки последнего курса, приехавшей тебя навестить? В тот раз Женя уперлась рогом, не давая матери сунуть нос под картон, и даже крупно с ней поссорилась. А едва вернувшись домой, сорвала с игрушки упаковку и сунула мне в руки, подталкивая к спальне.
– Чуть не спалилась! – восторгалась она. – Представляешь, чуть не спалилась!
Не могу даже вспомнить, чтобы что-то еще заводило Женьку так же сильно, как это «чуть не спалилась». К счастью, больше у нее таких провалов не случалось. Либо я просто не в курсе.
Да, к концу сентября влагалища занимали уже не ящик стола, а целую полку в комоде – широкую и глубокую. Они были всех возможных цветов и размеров, от вполне реалистичных до ядовито-зеленых, будто сделанных для тех, кто мечтает об инопланетянках. На некоторых из них были волосы, густые ретро-кусты или пародии на полосочки на лобке. Они вибрировали, пульсировали, тряслись или перекатывали под латексной кожей нечто, похожее на выпирающие из-под мышц переломанные кости. И я перепробовал их все. Временами казалось, что я работаю в отделе контроля качества гигантской фабрики секс-игрушек, беспрерывно расширяющей ассортимент.
Чем дальше, тем больше хотелось Женьке. Она превратилась в исследователя, увлеченного мало кому понятной, но безумно интересной проблемой. Она наблюдала и заставляла подробно описывать ощущения от использования каждой модели. Ни одна игрушка не извлекалась из шкафа дважды. А мне все сложнее становилось пользоваться ими под пристальным взглядом ее блестящих глаз.
В середине октября, когда Женька вновь оказалась на дистанционке, я поставил вопрос ребром. Меня уже тошнило от басовито гудящих, визгливо жужжащих, шипящих, дрожащих, извивающихся, пахнущих резиной и смазкой вагин. То, что поначалу казалось игрой, перестало быть ею. Секс превратился в пытку. Я даже подумывал, что такими темпами стану импотентом куда раньше, чем мы поженимся.
– В конце концов, это уже какой-то больной фетиш! – закончил я свою тираду.
Женька пожала плечами.
– Не фетиш, а кинк. Вот если бы я могла кончить, только когда ты в красных трусах и пионерском галстуке – это был бы фетиш. Но если ты хочешь прекратить, то давай. Сказал бы сразу, что тебе не нравится. Только я уже заказала еще одну… давай это будет последняя?
И я, конечно, согласился. Вздохнул, но согласился. А еще через пару дней в нашу жизнь вошла Она. Нечто большее, чем игрушка. Это стало понятно сразу.
Посылку принес курьер, худощавый парень в одежде без логотипов транспортной компании. Женя была в душе, так что встретиться с ним пришлось мне. С лицом, не выражающим совершенно никаких эмоций, он отдал мне коробку, обернутую в несколько слоев плотной крафтовой бумаги. Я расписался в накладной, и посыльный ушел, оставив меня наедине с новым приобретением. С Ней.
– Женька, посылка пришла! – крикнул я невесте.
– Хорошо, без меня не открывай! – ответила она, моментально выключив воду.
Да я и не собирался. Напротив – едва подавил желание швырнуть коробку в мусорные баки прямо из окна. Уже минуту спустя Женька стояла в коридоре, с волос текло на полотенце, которым она обернулась. Она дрожащими от нетерпения пальцами рвала бумагу, а я пытался осознать, почему мне этого так сильно не хочется. Почему я уже испытываю инстинктивное отвращение, как перед пауками и тараканами.
Эта игрушка оказалась не такой, как все предыдущие. Она напоминала кусок настоящей плоти, обернутый в искусственную кожу высокого качества. Упругая, гладкая и теплая. На корпусе, если это можно так назвать, не было ни единого шва.
Женька благоговейно потискала ее, без стеснения раздвинула пальцами складки, скрывающие вход в полость, и восхищенно присвистнула.
– Ты посмотри, как настоящая!
Я посмотрел и равнодушно пожал плечами. Но вообще-то она была права. Эта игрушка отличалась от всего, что мы приобретали раньше. Те поделки, даже старательно исполненные, походили на пародию, убогую имитацию. При взгляде на них становилось смешно и немного стыдно. Эта же…
Смотреть на нее было неловко. По-настоящему неловко. Как будто ты зашел в комнату, где спит на кровати, раскинувшись и сбросив одеяло, твоя двоюродная сестра. Или будто ты подглядываешь через замочную скважину. Словом, эта игрушка вызывала ощущение запретности, неправильности происходящего. Она была слишком реалистичной, настоящей, похабной, чтобы над Ней хотелось шутить.
– Ты где эту штуковину откопала? – спросил я, не решаясь взять бледно-розовый мешочек в руки.
– Да есть одно место. – Женька хитро прищурилась. – Пришлось ради нее на некоторых форумах посидеть, с некоторыми людьми познакомиться. Ну, ты понимаешь.
Я не понимал. Не понимал, куда и насколько глубоко нужно влезть, чтобы приобрести нечто подобное в Интернете. Я поглядел на Женьку, восторженно вертящую в руках покупку. Нет, не просто вертящую. Ласкающую. Она любовно поглаживала игрушку, легонько проникая пальцами внутрь, тискала ее, едва не принюхивалась и не облизывала.