Александр Плотников – Суровые галсы (страница 18)
Полегчало у Антонины на душе. Жив-здоров Егор, хотя ничего не написал, где и когда его ранили, тяжело ли. Жуть как соскучилась она по своему увальню-братцу. Шутка ли, более четырех лет не виделись. Отец стареет, случись чего с ним, двое их с братом родных людей останется на всем белом свете…
А о «Спартаке» она, конечно, слышала, только не хотела Егора дурной вестью огорчать. В конце августа сорок второго сгорел паровой буксир на отмели чуть выше Сталинграда.
Рассказывали ей, как это случилось. Два буксира выводили вверх по течению Волги караваны барж с оборудованием демонтированного судоремонтного завода. Шли ночью мимо участка берега, занятого врагом. Фашисты обнаружили караван, стали обстреливать. Снаряды повредили «Спартак». Буксир-дублер подхватил баржи. А команда «Спартака» приняла бой, прикрывая груз. Никто не уцелел из команды «Спартака». Но не могла пока Антонина знать, что все спартаковцы были посмертно награждены. Петр Фадеевич Рыжков — капитан — орденом Ленина. Как не могла она знать и того, что после войны станет бороздить матушку-Волгу пассажирский теплоход «Капитан Рыжков»…
— Добрые вести, командир? — подошел к ней Чернышев.
— Письмо вот получила от брата. На Баренцевом море воюет. Ранен был, не писал долго.
— На другом краю земли нашей, стало быть. Передавайте ему фронтовой привет от нас, азовцев. А пока приведите механизмы в исходные и отдыхайте до самого обеда. Я позвоню в мастерские, чтобы забрали прожектор.
— Ясно, товарищ капитан-лейтенант.
Перед полуднем в кубрик команды «Волгаря» прибежал посыльный.
— В пятнадцать ноль-ноль всем быть на общедивизионном построении, — сообщил он. — Форма одежды первого срока!
Легконогая Рухлова поспешила в бытовку — добывать подругам утюг.
— А мне что делать? — ворчливо буркнула Помешкина. — У меня суконная юбка опять с прорехой. Может, не вставать в строй?..
— Ясно что, — усмехнулась Дуня Гультяева, — бери иглу в руки и за работу.
— Я и так иголками все пальцы исколола. Два лифчика из куска парашюта выкроила. Казенных-то на мой размер ни на одном складе не сыщешь.
Дивизион катеров-тральщиков построился в изломанную шеренгу, буквой П. В свободное пространство между флангами строя вошла группа комсостава. Раздалась команда «смирно!».
— Товарищ капитан первого ранга, — начал рапортовать командир дивизиона коренастому круглолицему офицеру. — Личный состав дивизиона катеров-тральщиков построен…
— Кто это? — шепотом спросила Гультяева у Антонины Шестопал.
— Начальник политотдела флотилии.
— Вольно! — скомандовал офицер, опуская руку из-под козырька фуражки. — Дорогие товарищи! — обратился он к катерникам. — Пахари моря, как любовно вас называют. Мне выпала сегодня почетная и приятная обязанность вручить наиболее отличившимся из вас правительственные награды.
Двое моряков уже принесли и установили за его спиной легкий столик на алюминиевых ножках, покрытый кумачовой скатертью. Еще один незнакомый офицер стал раскладывать на нем картонные коробочки.
— …За успешное выполнение заданий командования орденом Отечественной войны первой степени награждается командир первого отряда капитан-лейтенант Чернышев.
— Нашему Игорю Николаевичу орден! Хорошо-то как, девочки! — восторженно ойкнула Рухлова.
— Тише ты, сорока, — сердито шикнула Гультяева.
Чернышев вышел из строя, сделал несколько четких шагов, повернулся и замер возле столика.
— Поздравляю вас с боевой наградой, товарищ капитан-лейтенант, — пожал ему руку начальник политотдела. — Верю, что она не последняя. Как говорится, держите курс на Звезду Героя!
— Служу Советскому Союзу! — ответил Чернышев.
Следующими получили ордена Красной Звезды командир второго отряда и флагманский минер дивизиона, затем настал черед старшин и матросов.
— За личное мужество медалью «За отвагу» награждаются старшина первой статьи Наврузов…
— Яшеньку наградили!
— …старшина второй статьи Шестопал…
— Ой, молодчина Тоньча!
— Краснофлотец Помешкина…
— Ну чего ты стоишь, Нюра? Выходи же из строя!
Возле столика тоже произошло легкое замешательство. Капитан первого ранга, держа в руках коробочку с медалью, вопросительно смотрел на застывшую шеренгу. Но вот из нее неуклюже выдралась массивная женская фигура, одетая в слишком узкую, а потому неестественно обтянувшую бедра юбку.
— Поздравляю вас, Анна Афанасьевна, — сказал начальник политотдела, протягивая ей награду.
— Ну что вы… — растерянно пробормотала она, не поднимая руки. В строю прошелестел сдерживаемый смешок.
— Пусть ваша первая боевая медаль принесет вам удачу, — капитан первого ранга разжал Анне ладонь и положил в нее коробочку. Помешкина молча повернулась через правое плечо и возвратилась на место.
— Я все одно носить ее не стану, — заявила в ответ на поздравления подруг, когда вернулись в кубрик.
— Не смеши людей, Нюрка, — насмешливо глянула на нее Дуня Гультяева.
Позже всех вернулась на катер Антонина Шестопал. Ее задержали в штабе дивизиона.
— На, Помешкина, держи еще один подарочек.
Анна недоуменно вертела в руках листок плотной бумаги.
— Чёй-то?
— Ордер тебе на новое обмундирование. Сошьешь в мастерской по заказу. Приглянулась, видать, ты начпо флотилии. Велел тебя приодеть.
— Значит, не перевелись еще на флоте умные мужики. Не чета нашему скобарю интендантской службы, — буркнула довольная Анна.
Глава двенадцатая
НЕ КОРАБЛЬ, А ЯРМАРКА НЕВЕСТ
Вечер выдался теплый. Заступившая на дневальство Помешкина заметила, как мимо прошмыгнула Вера Рухлова.
— Я на полчасика, ладно, Аня? — шепнула та на ходу.
— Беги, беги, — так же тихо ответила Анна.
Скрипнула дверь казармы. Вышла Шестопал.
— Рухлова где? — спросила она недовольно.
— Только что здесь крутилась, — виновато заморгала глазами Анна, совсем не умевшая хитрить. — По нужде, должно быть, выбежала.
«Знаем мы эту нужду», — мысленно съязвила Антонина, а вслух сказала:
— Пойди разыщи ее, она мне нужна.
— Где же я ее найду? — запротивилась было дневальная, но под укоризненным взглядом командира сдалась: — Ладно, пойду погляжу на улке.
Она ушла. Шестопал посмотрела ей вслед, досадуя на себя: «Чертова бабья натура… Опять сорвалась…»
Ее молчаливое соперничество с подчиненной в экипаже давно уже не было секретом. Антонина стыдилась своего двусмысленного положения и страдала, но ничего не могла с собою поделать. Часто мучили запоздалые сожаления о том, что в свое время не послушалась совета мотористки Гультяевой.
Когда им с Дуней поручили сформировать женский комсомольский экипаж катерного тральщика «Волгарь», то кандидаток на каждую воинскую специальность набралось хоть отбавляй. По пять заявлений на место. А на должности штурвальных и того больше.
Старшую рулевую Тамару Чесалину они взяли без колебаний. Обе знали ее раньше: девушка серьезная, немало поплававшая и хлебнувшая фронтового лиха. А вот при обсуждении кандидатуры Веры Рухловой они едва не поссорились. Антонине сразу приглянулась бойкая и смышленая горожанка, без запинки ответившая на все вопросы.
— Берем? — обратилась она к Дуне, когда рыженькая штурвальная вышла.
— Я с этой фифой на курсах плавсостава вместе училась. Знаю ее как облупленную! Избалованная, да к тому же в голове ветер, а в другом месте дым.
— Ну зачем же так грубо, — поморщилась Шестопал. — С того времени, когда вы курсы кончали, больше года прошло. А люди на войне за недели меняются. Видишь ее характеристику, черным по белому написано: дело знает, дисциплинированна, активная комсомолка…
— Бумага все стерпит…
— Перестань, Дуня! Нельзя одними подозрениями человека оскорблять. Тем более девушку. Нас и без того злые языки норовят в грязи вывалять.
Антонина настояла на своем. И вскоре убедилась, что не ошиблась. Рухлова быстро стала заводилой в экипаже. С веселым смешком делала самую тяжелую работу. Глядя на нее, улыбались и другие. На глазах менялась рядом с ней мужиковатая Анна Помешкина, которую прислали на корабль в последний момент, не согласовав назначение с командиром. Только Дуня Гультяева оставалась при своем мнении и держалась с рулевой подчеркнуто официально.
Подхваливал Рухлову и капитан-лейтенант Чернышев, ему нравилось, что девушка на ходу схватывала флотские премудрости. У нее были зоркие глаза, твердые руки и завидная реакция — все то, что необходимо хорошему рулевому. Порой он даже ставил ее в пример Чесалиной, которая по штату являлась начальницей Рухловой.