Александр Плотников – Коридор (страница 53)
Кто-то негромко постучал в дверь кабинета доктора Коха, и после дежурного «войдите» дверь отворилась. На пороге стояла Хильда. Она была, как всегда, безукоризненна, представляя собой образцовый пример того, какой должна быть молодежь в трудные для страны годы.
За ее спиной стоял невысокий плотный мужчина в форме полковника медслужбы, с глубокими морщинами на лице и почти белоснежными, седыми волосами. На вид ему можно было дать чуть больше шестидесяти. Доктор Кох сразу узнал в нем своего коллегу доктора Лансена, с которым был знаком не один десяток лет, искренне считая своим другом.
— К вам пришли, герр доктор.
Доктор Кох тем временем уже успел встать из-за стола, выйдя навстречу гостю.
— Хайнц, дружище, почему же ты не предупредил, что приедешь? Я бы подготовился и встретил тебя более достойным образом.
— К сожалению, это обстоятельства. Иначе мы бы с тобой еще не скоро увиделись.
— Ну, раз мы увиделись, то, скорее, все-таки к счастью.
— Да, пожалуй.
Они обменялись крепким рукопожатием. После чего доктор Кох на правах хозяина сопроводил друга к небольшому кожаному дивану, напротив которого стоял журнальный столик с аккуратно сложенными газетами и журналами.
— Чай, кофе или что-то покрепче?
— Что-то «покрепче» для меня уже давно под запретом. Давай лучше чайку.
— Хильда, будьте так добры, приготовьте, пожалуйста, два чая. Один без сахара.
— Я помню, герр Кох.
Она поспешно удалилась в смежную с кабинетом комнату, которая была для доктора и комнатой отдыха в редкие минуты затишья, и местом ночлега, а заодно и кухней.
— Ну что, рассказывай, как у тебя дела, — первым завел разговор доктор Кох. — Мы наверное уже месяца три-четыре не виделись?
— Шесть.
— Да? Вот время бежит. Кажется, что только на прошлой неделе разговаривали, а оказывается, что уже прошло целых полгода. Ну, рассказывай, как там твои поживают. Как Марта, как Пауль?
После упоминания о сыне Лансен заметно посуровел. Поспешно потянувшись к нагрудному карману, он вытащил из пачки сигарету и закурил.
— Пауль сейчас где-то под Петергофом. Уже второй месяц от стервеца ни слуху, ни духу.
— Да не волнуйся ты, — тут же попытался успокоить друга доктор Кох. — Война людей нашей профессии щадит, и с ним все будет в порядке. Зарылся где-нибудь по уши в работу, вот времени и нет. Ты же сам знаешь, что там сейчас творится.
— Пусть только появится, я ему эти самые уши… — доктор Лансен нервно затушил окурок в пепельнице. — Вот скажи мне, почему он, молодой, здоровый, там жизнью рискует? А я здесь, старый пень, в Биаррице[40] косточки свои грею под нежным французским солнцем. Зачем они все это затеяли? Почему, скажи мне, пожалуйста, погибают самые молодые и лучшие наши ребята? Во имя чего? Если война продлится еще хотя бы год, то «Он» для Германии сделает то же самое, что и Наполеон в свое время для Франции. Загубит лучший генофонд нации.
— Ты не хуже меня знаешь, что это не наше дело.
Доктор Кох с легкой опаской посмотрел на приоткрытую дверь, за которой хозяйничала Хильда, готовя им чай. Лансен моментально перехватив взгляд, все понял, тут же охладив свой пыл.
— Может быть, ты и прав.
— А как Марта? — перевел разговор в другое русло доктор Кох.
— Да что с ней будет? Сидит себе дома, очаг бережет, — при упоминании о жене переживания за сына сменились легким безразличием.
— Пишет, правда, что и в Берлине сейчас тоже неспокойно. Авианалеты происходят по несколько раз на день. Кстати, я к тебе приехал именно по этому поводу.
— То есть? Какое я имею отношение к бомбардировкам Берлина? — на его лице возникло неподдельное изумление. Ход мысли доктора Лансена явно завел его в тупик.
— Ну, не к бомбардировкам именно, а к людям из этой «отрасли», если можно так выразиться. Помнишь, перед той летней кампанией на Курском выступе ты присылал ко мне летчика на обследование? У него была контузия второй степени с признаками амнезии.
После небольшой паузы доктор Кох утвердительно качнул головой.
— Да, у него было проникающее ранение плеча и растяжение обеих лодыжек. Его фамилия, если я не ошибаюсь, Меер, нет, Маер. Точно, Маер.
— Да, да, да, именно он.
Доктор Лансен, склонившись над портфелем, извлек лист бумаги с множеством резолюцией в левом верхнем углу и, быстро пробежав по документу глазами, протянул его доктору Коху.
— На, полюбуйся.
Не торопясь, вытащив очки из футляра, тот быстро ознакомился с содержимым документа.
— Ну и как тебе это?
— Что за бред? — произнес вместо ответа доктор Кох, возвращая бумагу Лансену. — Им там, что, заниматься больше нечем? Впервые вижу такую дурь.
— Вот, вот. А представляешь, как я «обрадовался»? У меня сегодня должны были быть три операции, я уже не говорю обо всем остальном. И вместо этого мне приходится рыскать по этой глуши в поисках непонятно кого. Его, видите ли, без разрешения медкомиссии допускают к полетам. Вот и посылали бы эти бумажки их начальству. Пусть у них головы болят, если он такой особенный.
В соседней комнате что-то со звоном разбилось и, судя по характерному звуку, в самые что ни наесть вдребезги. У доктора Коха тут же возникло тревожное предчувствие, что это был предсмертный зов его любимого фарфорового сервиза на четыре персоны, который он повсюду возил с собой в напоминании о доме.
— Хильда, я надеюсь, это был не сервиз? — с угасающей надеждой в голосе спросил он.
— Мне очень жаль, герр доктор. Я случайно. — прозвучал в ответ едва слышный, растерянный голос.
— Вот черт.
— А я к тебе приехал вот по какому поводу, — не унимался со своими проблемами доктор Лансен. — Мне нужно, чтобы ты выделил человека, который смог бы указать дорогу до этой самой части. Как ее там? А вот, I/JG 26.
— Где же я тебе такого следопыта найду? Лично я понятия не имею, где этот аэродром находится. Впрочем, как и все остальные.
Хотя водители могут знать, но они приедут только под вечер. Даже не знаю, как тебе помочь.
— Герр Кох, можно я покажу дорогу? — Откуда-то сзади раздался взволнованный голос Хильды. Она стояла в дверях, нервно пытаясь сложить две половинки, на которые раскололась одна из чашек. В ее глазах читалось безудержное отчаяние, которое не смог выдержать даже доктор Кох со своими стальными нервами.
— Да, конечно, — после легкой заминки произнес он, — а вы точно знаете, где это находится?
Ее утвердительный кивок был лучше любого убедительного ответа.
— Ну, раз чая сегодня не будет, тогда в путь, — произнес доктор Лансен, поднимаясь с дивана. — После обеда мне еще надо заскочить в Вийе-Бокаж.
Незаметно прошмыгнув в ангар, Хельмут и Карл пристроились позади столпившихся у самого входа техников. От их комбинезонов исходил характерный запах машинного масла, авиационного керосина и еще бог весть чего, делая долгое нахождение рядом попросту невыносимым. Впрочем, самим техникам на это было глубоко наплевать. Ведь для них этот запах уже давно стал чем-то обыденным и незаметным, и им искренне было непонятно, чем он так раздражает окружающих.
— Так, у техников вопросы есть?
— Нет, — после небольшой паузы ответил их начальник майор Гуденгаст.
— Тогда свободны, — продолжил Бренеке. — Через 32 минуты вылет. Все машины должны быть в полной боевой…
— Все по местам, — продублировал команду майор. И вся «масса» в черно-зеленых комбинезонах с легким гомоном направилась к выходу. — Старшие групп доведите распоряжение господина оберста до своих подчиненных. И не забудьте о прерывателях. Каждую машину я буду принимать лично.
— Да, проваливайте, господа, проваливайте, — морща нос, напутствовал их Хельмут, — без вас здесь будет значительно легче дышать.
По мере их выхода в ангаре становилось все просторнее. Вскоре в помещении осталось только человек двадцать пилотов, сидящих в раскладных креслах напротив большого деревянного стола, за которым, кроме Кюстера и Бренеке, находились медик Липерт и начальник метеослужбы хауптман Весредау.
Бегло пробежав взглядом по присутствующим, Карл к своему изумлению обнаружил человека, который, по его убеждению, никак не должен был здесь находиться. Чувство ненависти вдруг резко сменилось глубоким удивлением и окончательным непониманием происходящего.
— «Неужели я и здесь просчитался?» — тут же подумал он.
Отто спокойно сидел в третьем ряду и о чем-то беззаботно перешептывался с Клаусом. По пышущему внешнему виду трудно было сказать, что у него проблемы с кровяным давлением.
— А, вот и вы. Как раз вовремя, — заметил их Шеф. — Хольцер, вы заступаете во вторую штурмовую группу вместо лейтенанта Губера.
— Губера? — вместо Хельмута переспросил Карл.
— Да, Губера. Ему стало плохо, и прямо на инструктаже он потерял сознание. От переутомления, наверное.
— «Знали бы вы, от чего он переутомился», — тут же про себя парировал Карл.
— Поэтому вместо него пойдете вы, Хольцер. Молодых я брать не могу. Мы их за неделю даже «обкатать» не успели, а задание слишком ответственное. Свой наряд можете сдать Маеру.