Александр Плотников – Коридор (страница 31)

— Я почему-то именно так и подумала.

— Только не надо на меня так вот смотреть. Свои фокусы можешь показывать кому угодно, только не мнье. Нашлась здесь дева Мария, — Жан повернулся и опять начал мерить шагами погреб. А потом, резко остановившись, обратился опять к Карлу.

— Чуть не забил рассказать самое главное, — он посмотрел на Мелен взглядом победителя, после чего продолжил. — Ти думаешь, она о тьебе сейчас беспокоилась? Нет, она испугалась, что когда найдут твой труп, то твои дружки из гестапо не поверят, что это ограбление. И у нас, по ее словам, будут проблемы. Не так ли, дорогуша?

В погребе воцарилась гробовая тишина. Карл никак не мог прийти в себя после услышанной новости, которая возымела больший эффект, чем все предыдущие ведра с водой, вместе взятые. Только сейчас он, наконец, осознал, что с ним происходит. Его пленители давно прошли точку возврата, и он для них превратился в ненужного свидетеля, которому и жить-то осталось всего ничего. Единственное, что ему не до конца было ясно — почему?

— Ну все, хватит, мне надоели твои выходки.

Мелен решительно подошла к Жану и, перейдя на родной язык, выдала что-то такое, что явно не предназначалось для ушей Карла. Так что теперь он стоял, как нашкодивший гимназист, одаривая Карла взглядом, в котором были и ненависть, и презрение, и какая-то издевка.

— Забирай своих собутыльников, чтобы я тебя больше не видела… Пока не протрезвеешь.

Тон Мелен был непререкаем, и после небольшого замешательства Жан дал дружкам команду, после которой те быстро удалились.

— Что ты на меня так смотришь? — обратилась она к Карлу, когда наверху захлопнулась дверь.

— Не думал я, что ты такая…

— Какая? Ну, договаривай. Сука, стерва? Или как-то покрепче?

— Как-то покрепче.

Мелен засмеялась.

— О-о-о. Я узнаю прежнего Карла. Этот взгляд и манеры.

Она взяла стул и села напротив него.

— Ты не против, если я закурю?

— Против.

— Спасибо, — произнесла она, прикуривая дамскую папиросу и в какой-то своей неповторимой манере бросая огарок спички в ведро.

— Ну, раз ты все знаешь, нам будет даже легче.

— Я не думаю

— Это почему же?

— А ты догадайся.

Продолжая смотреть в глаза, она положила руку ему на плечо и приблизилась почти вплотную. Карл не выдержал и отвернулся.

— Ты знаешь, в любом случае я всегда могу позвать Жана, который найдет способ развязать тебе язык. Он ведь когда-то был боксером. Ты ведь в курсе?

— Неужели вы думаете, что это все вам сойдет с рук?

— Об этом я уже давно не думаю, я в этом полностью уверена.

— Да, это почему же? Когда мы уходили из твоего «борделя», нас, кроме твоих посетителей, среди которых было много немецких офицеров, видели Рихард и этот как его там. — Карл запнулся не в состоянии вспомнить имя «поляка», — В общем, это и не важно. Твоя визитная карточка с адресом побывала в руках почти всех офицеров авиабазы. Так что отвертеться тебе будет довольно трудно.

— Позволь мне с тобой не согласиться. Твои друзья вряд ли что-то вспомнят после такого похмелья, так что свидетели из них не получатся. Что же касается всего остального, то я совершенно не собираюсь скрывать тот факт, что мы ушли вместе. Я даже скажу, что мы провели чудесную ночь. А рано утром ты ушел обратно в часть. Потом найдут твой труп без документов и начнут искать убийц, а ими могут оказаться кто угодно. Или бродяги, или члены Сопротивления, а может те два олуха, что так кстати ко мне приставали и с которыми ты чуть не подрался.

Мелен, встав, подошла к столу, находящемуся за бочками, о существовании которого он даже не догадывался.

— Ведь убьют тебя вот этим, — в ее руке появился обычный немецкий штык-нож, имевшийся у каждого солдата и, соответственно, достать который не составляло никакого труда. — Вот так вот, дружок.

По спине пробежал холодок, и Карл невольно отвернулся при виде орудия своего убийства. В этот момент он даже позабыл о боли. Мысли путались одна за другую, разжигая в голове всепоглощающий хаос.

— Ну что замолчал, настроение пропало?

— Оно у меня пропало еще до твоего прихода, — Карл набрал в грудь воздуха для того, чтобы следующие слова произнести как можно убедительнее. — В вашем плане есть маленький изъян.

— Где именно?

— Мне незачем рано утром уходить от тебя, если мы провели чудесную ночь. Ведь у меня увольнение до девяти вечера. Тебе не поверят.

Мелен на секунду задумалась, затем, бросив нож на стол, не торопясь, направилась к Карлу.

— Ты прямо настоящий Шерлок Холмс. Жаль будет убивать такой талант.

— Так ты не убивай.

— Не могу, милый. Так надо.

— Кому надо?

— Ты задаешь слишком много вопросов, ответы на которые тебе совсем не пригодятся в твоей недолгой жизни.

— Надо жить настоящим моментом, а не заоблачными далями.

— Особенно, если эти дали не светят в твою сторону… Ты меня уговорил, мы убьем тебя вечером.

— Премного благодарен.

— А чем ты, собственно говоря, недоволен? Я к твоей никчемной жизни прибавила еще один день. За это благодарить надо.

— Большое вам спасибо, — Карл опустил голову, изображая поклон. — Премного благодарен еще раз. Но возникло еще одно «НО».

— Какое? — похоже, что его упорное нежелание «умирать» начинало действовать ей на нервы.

— Если вы меня убьете вечером, то любой врач сможет определить, что избили меня задолго до смерти. Опять возникнут вопросы, и их будет ничуть не меньше.

— Ну, спасибо, — теперь уже она поклонилась. — Если бы не твои советы, нам пришлось бы туго.

— Не сомневаюсь.

— Но знаешь, — она на секунду задумалась, — есть выход и из этой ситуации. Тебя вообще никогда не найдут. Мы убьем тебя так, как и планировали, и умирать ты будешь так долго и мучительно, что расскажешь нам все… А свое алиби я придумаю позже.

Как тебе такой вариант? И если ты думаешь, что у меня будут проблемы, то ошибаешься. Ты даже не представляешь, какие знакомые у меня есть среди ТВОИХ соотечественников.

— «Да, хороший выход, ничего не скажешь. Надо искать новый путь».

— Я думаю, что все это лишнее. Я и так все расскажу, — добавил он вслух. — Но только при одном условии.

— Ты все расскажешь безо всяких условий. Вопросы здесь задаю только я, и если ты этого до сих пор не понял, то сейчас снова побеседуешь с Жаном.

— И тебе даже не интересно, что это?

— Нет, — она потянулась к карману и достала еще одну папиросу. — Извини, Карл, но мы не сможем сохранить тебе жизнь. Таким мерзавцам, как ты, не место на этом свете.

— Неужели он был такой сволочью?

Мелен прекратила покусывать мундштук папиросы и повернулась в его сторону. На ее лице уже не было той ожесточенности, как раньше. Скорее, это был взгляд усталости и снисхождения.

— Он был? Что за странная манера общения? Ты не спятил часом, если говоришь о себе в третьем лице.

— Я уже давно спятил, и ты один из моих кошмаров.

— Ну, спасибо, оказывается я виновата в том, что ты стал таким подонком.

— Ты меня не поняла, я об условии. Я не это имел в виду.

— А что же тогда?

— Во-первых, мне нужны доказательства того, что ты принадлежишь к Сопротивлению, а во-вторых…