Александр Плонский – По ту сторону вселенной (страница 42)
— То есть нашего общества?
— Вы же сами сказали: «подумайте, к чему это приведет». Так, кажется?
— Примерно.
— Отсюда следует, что вы не верите в нравственную силу своего общества.
— Ничего подобного! — запротестовал Кей.
— Тогда мы по-разному трактуем понятие «нравственная сила». Боюсь, вы еще убедитесь, что моя трактовка более правильна. Сейчас ваше маленькое общество сплочено борьбой за выживание. Но выдержит ли оно испытание благополучием? Уверен, наши потомки… ваши потомки… — поправился Сарп, — выработают иные, возвышенные нравственные позиции. Их психология не будет иметь ничего общего…
— Вы так говорите, словно сами побывали в грядущем!
— Мы промоделировали его.
Кей с сомнением пожал плечами.
— Любая модель субъективна. Исходные данные для нее выбирают люди. Впрочем, не берусь спорить. В вопросе о бессмертии я остаюсь при своей точке зрения.
Меня больше интересует, как приспособить к живому мозгу ваш усилитель интеллекта!
— Не хотел бы вас разочаровать, но на него вам не стоит рассчитывать.
— А что если… — задумчиво произнес Кей, — наделить человеческий мозг электронным подсознанием?
— Хотите совместить несовместимое?
— Вы сами подсказали этот путь. «Вводить информацию в мозг с быстродействием машины» — ваши слова.
— Процесс накопления информации это еще не мышление, а лишь подготовка к нему.
— Согласен. Но ведь ее можно вести по-разному. А что если вводить в мозг конечный результат логических операций, которые будут выполняться с наибольшим быстродействием, на какое только способна электроника? Полная аналогия с подсознанием! Параллель с интуитивным мышлением! Моделирование наития! — Кей перевел дыхание. — Ну посудите сами: интуиция, основанная на молниеносном математическом расчете, это ли не средство усилить интеллект?
— Вы придумали сами, сейчас? — изумился Сарп.
— А что? Ведь все просто: перейти от атомов мысли к мыслемолекулам, от них к интегральным мыслемодемам! Автоматизировать процесс мышления!
— Просто? Ну и ну… Великолепный пример наития! Похоже, вам не нужен усилитель интеллекта!
Кей смутился.
— Говоря о простоте, я имел в виду принцип, голую схему. А вот как ее реализовать… Понятия не имею. Так что комплимент не по адресу.
— Идея — главное! Осуществить ее, что называется, дело техники. Пока вы оправдывались, я рассчитал. Все сходится. Вы нашли выход из тупика. Новый путь развития человеческого интеллекта, вот что вы предложили. Это же гениально! Убедительное доказательство моей правоты!
— Вашей правоты?
— Представьте, что такой человек, как вы, умирает. Да потерять его личность было бы преступлением против общества! Вы не принадлежите себе, Кей. Ваша индивидуальность — достояние всех. И ее необходимо сохранить для будущего!
— Еще один кандидат в бессмертные! — фыркнул Кей.
— Притом достойнейший! — не поддержал шутливого тона Сарп. — А пока проверим вашу идею на вас.
— По рукам!
— А вот это, к сожалению, пока не получится. Разве в переносном смысле слова…
17. Испытание благополучием
— Вы обратили внимание, как изменилось поведение Лоора? — спросила Инта.
— Обратил, — кивнул Корлис. — Раньше он часто спорил, отстаивал свои взгляды резко и аргументировано…
— Но не всегда тактично.
— Неважно. Главное, производил впечатление прямодушного, даже прямолинейного человека.
— Возражения парировал, несогласных убеждал, если не логикой или убийственной иронией, то страстной, почти религиозной верой в собственную правоту?
— Вот именно. Когда обсуждали вопрос о постройке новых космолетов, он перетянул на свою сторону всех, даже Мону. Признаться, и меня поколебали его доводы. А Кей…
— Его Лоор связал по рукам и ногам обвинением в излишней осторожности, — заметила Инта. — Как он тогда сказал?
— «Не узнаю нашего славного космокурьера!» — Вот видите.
— А ведь когда-то и я упрекал Кея в излишней осторожности, — вздохнул Корлис. — Однако он не поддался на провокацию.
— Он ведь отвечал за наши жизни. Да и разговор у вас был с глазу на глаз.
— Прояви мы на Совете больше упорства, и поддержали бы нас, а не Лоора.
— Не знаю, — усомнилась Инта. — Лоор умен и хитер. И далеко не прямодушен.
— Он очень изменился.
— Вовсе нет! Изменилось его поведение. Вы заметили, теперь он избегает дискуссий.
— Да и оппонентов у него поубавилось, — произнес Корлис — Еще бы! Сделал существование орбитян не просто сносным, а вполне благополучным. Ведь как было раньше? Жизнь проходила в борьбе за выживание, и возможность новой катастрофы оставалась каждодневной реальностью, наиболее вероятным исходом, который нельзя предотвратить, а можно лишь замедлить, отодвинуть на неопределенный, но все же достаточно близкий, срок.
— По-вашему, Лоор подарил орбитянам будущее?
— А что же вы думаете, люди убедились: все, что он обещает, всегда выполняется, то, что планирует, становится действительностью. Чем не подтверждение мудрости, возвышающей Лоора над остальными?!
— Но ведь это ужасно! Согласен, Лоору удалось превратить Космополис в экологическую систему с регенерацией воздуха и воды, синтезом пищи и практически полной изоляцией от окружающего. Однако все это было на прежней Базе, правда, на пределе допустимого, при постоянной угрозе срыва.
— Дорогой Корлис, — покачала головой Инта. — Я уже не та девочка, которой вы читали лекции. И не восторженная, полная романтических планов, а скорее мечтаний, девушка, последовавшая за вами на Гему. Сейчас я женщина и по-женски мудрее вас. Не надо доказывать, что Космополис — замкнутая система и потому обречен. Орбитяне не думают о бессмертии. Им бы успеть прожить собственную жизнь, вырастить детей, а те уж, став взрослыми, позаботятся о себе сами.
Ведь что проповедует Лоор: «Прогресс потенциально опасен, он принес людям бедствия. Развитие науки чревато гибелью. Предки этого не сознавали. И поплатились, не сумев остановиться вовремя. Но мы не повторим их ошибки!» Логично? Вне всякого сомнения! Люди видят, что в отличие от Базы Космополис обладает высочайшей надежностью. Эффективная метеорная защита практически исключила риск. Лоор сделал постоянство во всем основным принципом и нормой существования!
— Но постоянство гибельно! — воскликнул Корлис.
— Орбитяне предпочитают философии теорию вероятностей. А она обещает им несколько поколений.
— И все же я не понимаю, как могло случиться, что орбитяне, сплоченные опасностью, не признававшие суесловия, не терпящие эгоизма и тщеславия, так легко изменили своим принципам, слепо пошли за Лоором, отвернулись от нас, возвративших им Гему, отказались от планеты предков! Мой бывший ученик и преемник Тис становится подголоском Лоора, подумайте только!
— Ну, этого следовало ожидать, — проронила Инта. — Плохо вы разбираетесь в людях!
— На днях заявляет: «Никаких связей с Гемой! «Призраки» желают нашей гибели! Все живое им ненавистно!» — И что вы на это ответили?
— Сказал, что он несет чушь. Если бы не «призраки», Космополиса не существовало бы! Все, чем мы сейчас располагаем, сохранено или воссоздано ими! А он мне медовым голоском: «Вспомните, что говорил наш друг Кей! Он же считал «призраков» вышедшими из-под контроля людей электронными машинами!» — А вы?
— «С каких пор, — спрашиваю, — Кей стал вашим другом? К вашему сведению, теперь он думает о «призраках» иначе!» Тис мне в ответ: «Вот-вот.
«Призраки» подчиняют себе волю человека, делают его орудием своих планов и замыслов!» Тут я взорвался: «Это вы о Кее? Он орудие? Да вы по сравнению с ним мальчишка, возомнивший себя личностью!» — Напрасно связались, — поморщилась Инта. — Тис злопамятен и способен на любые пакости. А с тех пор как вы не у дел… Простите…
— Вот уж не думал, что когда станции будут пристыкованы, меня постигнет участь космокурьеров…
— И космический мост между Космополисом и Гемой прекратил существование…
Лоор считает, что при строгом контроле за рождаемостью и замкнутом кругообороте веществ запасов должно хватить на несколько столетий.
— Как же мы допустили такое? — недоумевая, спросил Корлис.
— Не тем были заняты! Простите, не знаю, что говорю… Но так горько, так досадно и больно! Не за себя — за вас с Кеем. Впрочем, и за себя тоже. Я пыталась убеждать, доказывать, но тщетно. Меня и слушать не хотели. Лоор одурманил всех. Пока мы разведывали Гему, готовили ее для людей, он сумел дать орбитянам то немногое, что было пределом их желаний. И внушил, что большее оказалось бы не во благо, а во вред. Мы опоздали, Корлис.
— Что же делать? Может быть, вызовем Кея с Гемы?
— Поздно! Лоор этого не допустит. Нам его не одолеть. … Спустя месяц Корлис, Инта с сыном, космокурьеры, их семьи и около сорока юношей и девушек, мечтавших о подвигах, покинули Космополис. Лоор не препятствовал этому. Напротив, когда последний космолет отплыл от причальной платформы, он вздохнул с нескрываемым облегчением. Ничто более не стояло на его пути.