Александр Плетнёв – Проект «Орлан»: Одинокий рейд. Курс на прорыв. Фактор умолчания (страница 18)

Лицо Скопина вдруг приобрело загадочное выражение, и интонация изменилась в сторону детской мечтательности:

– А ведь представляешь, какая заковыристость! Мы тут – «железякой» в двадцать шесть тысяч тонн объявились, пуляем налево-направо, одних милуя, других – на дно. Реальность прогнули, а она вязкая, назад норовит спрямить, наплевав на «бабочку Брэдбери». Собрались с командиром, подбили факты, проанализировали – изменения уже накопились, но! Что бритты, что наши работодатели (при этом криво хмыкнул) словно невольно следуют шаблону реальности!!! Понимаешь?! У нас сейчас есть ещё данные – точные координаты британского соединения. Мы их скинем аргентинцам – пусть там и ищут. И найдут, чёрт меня дери! Боюсь, потом расхождения с той реальностью перейдут из количественных в качественные, и мы уже не будем знать наперёд – где, что и как!

Сложности с коммуникацией, когда связь со штабом аргентинцев поддерживалась через один из эсминцев сопровождения, не предполагали детализации планов, ограничивая согласованность действий.

Терентьев здраво рассуждал, что любое усложнение системы увеличивает вероятность ошибок и сбоев. Не исключалось и подсаживание англичан на линии связи с банальной утечкой информации. Хотя Скопин уверял, покопавшись в своих информационных «запасниках» ноутбука – нигде не упоминается, чтобы англичане в Фолклендской войне восемьдесят второго года проделали с аргентинцами то, что с немцами во Второй мировой. То бишь – раскрыли основные секретные коды и читали все шифровки.

Крейсер продолжал утюжить квадрат в районе 55-й широты и 64-й долготы.

Пока специалисты монтировали аппаратуру закрытой связи, Терентьев, собрал оперативный штаб, включающий штурмана, командиров ракетного дивизиона и радиоэлектронной разведки, с естественным присутствием аргентинских военных. Сразу озвучили условия, при которых выполнение боевой задачи будет возможным.

Аргентинцы не спорили, помня ранние заявления русских – сколько требуется ракет для уверенного поражения авианосца в составе авианосной группы.

– Это зона маневрирования британского соединения, – Терентьев обвёл указкой кружок на карте, – но на момент атаки требуется подтверждение данных и коррекция. Эта задача лежит на вашем флоте и ВВС. Прошу, а точнее настаиваю отнестись к локализации британского соединения с полной серьёзностью и самоотдачей! Именно с самоотдачей, потому что погода в зоне маневрирования противника будет нелётная, и тем не менее остаётся угроза со стороны британской палубной авиации и средств ПВО.

Не следует ограничиваться лишь воздушной разведкой, а привлечь к поиску надводные суда и субмарины. Я имею в виду «Нарвал» и «Сан-Луис».

Несмотря на то что в интонации русского о местонахождении британского соединения угадывалось слово «предположительно», всё говорило о весьма достоверных данных. И если в головах аргентинских военных возник вопрос: «Что мешает русским (при такой оперативности) самим озаботиться целеуказанием?», лишних вопросов они не задавали. Упоминание траулера «Нарвала», реквизированного флотом Аргентины для использования в качестве вспомогательного разведывательного корабля, тоже не вызвало удивления – к осведомлённости русских они уже почти привыкли. Единственное, «капитан де навио» высказал сомнение в успехе «Сан-Луис» против британских противолодочных средств. Но тут русский командир всё же сумел вывести гостей из равновесия.

– «Сан-Луис» вполне современная на данный момент субмарина германской постройки. Показала себя вполне успешной в плане скрытности против новейшего эсминца проекта 42 и фрегата тип 21, – Терентьеву было легко – он просто тыкал пальцами в клавиши ноутбука, и программа сама находила нужную информацию о столкновении субмарины с кораблями дозора бриттов, – так что как разведчик подлодка справится с задачей.

Терентьев привычно поправил очки, когда хотел что-то лучше рассмотреть, и вдруг удивлённо вскинул бровь и пробормотал:

– Вот тебе и хвалёное немецкое качество!

Потом взглянул на аргентинцев, даже с неким сочувствием. «Вот же невезуха этим бедолагам-мучачос: американские бомбы не взрываются, немецкие торпеды тоже с браком, французы чутка “Экзосетов” продали и заморозили поставки. Да и у французских “рыбок” БЧ срабатывать штатно не всегда изволит. А ведь судя по тому, как затараторили англичане на своих частотах, зачастую открытым текстом упоминая HMS “Шеффилд”, “terrible fire” и “crippled”[57], а также по смещению пеленга радиопереговоров, история следует в русле известных фактов – пожар на эсминце и попытка отбуксировать его на остров Георгия. А ведь аргентинцы наверняка ещё и не в курсе об удачной атаке “Этандаров” – когда ещё выйдет официальное сообщение пресс-службы министерства обороны Великобритании с признанием потери корабля?!»

– Хочу вас расстроить, господа, бортовой компьютер торпедного наведения на субмарине «Сан-Луис», как и немецкие торпеды «Телефункен», не совсем исправны. Есть и приятная новость, – Терентьев намеренно придал голосу торжественности, – по косвенным данным, эсминец её величества «Шеффилд» перестал существовать как боевая единица! Заслуга ВВС Аргентины и пилотов «Этандаров»! Поздравляю!

Воспользовавшись тем, что гости живо и неоднозначно переваривали информацию, Терентьев в стороне принял доклад прибывшего старпома.

– Золото проверили, просверлили… – начал Скопин.

– В смысле?

– Ну как же! «Пилите гири, Шура!» А вдруг там чугуний, а золото лишь напыление?!

– Ну, ты и параноик. Чокнутый! – Терентьев даже оторопел от хода мыслей своего помощника. – Неужто они стали бы до такого опускаться?

– Да ну его нафиг, командир! Может, благородные доны, – Скопин кивнул на аргентинских офицеров, – и хорошие ребята, но некоторые «товарищи» в Буэнос-Айресе не вызывают у меня доверия!

Терентьев не стал развивать дальше тему, понимая бессмысленность разговора.

– Шифровальщики подключились?

– Тестируют.

– Хорошо! Вернёмся к нашим баранам, – командир указал в сторону стола с картами и внимательным взглядам офицеров.

Про «баранов» сказано было уже не полушёпотом, и Скопин с улыбкой наблюдал, как заметался глазами аргентинский переводчик, силясь понятней перевести этот фразеологизм.

– Итак, господа, прежде чем вы свяжетесь со своим командованием, я хотел бы изложить манёвр и действия нашего крейсера, – Терентьев кивнул командиру ракетного дивизиона: – Прошу!

Тот было сунулся использовать карту штурмана, но потерялся в подробностях глубин и всяких навигационных обозначений, разложил свою, ни много ни мало назвав её «картой наглядной обстановки».

– Нам, чтобы выйти на рубеж атаки, – начал командир БЧ-2, – понадобится шесть-семь часов, учитывая потерю скорости на штормовую погоду и противолодочный зигзаг, с расчетом нанести удар на границе ночи и рассвета.

– На время «собачьей вахты»? – уточнил аргентинский офицер.

– Но не для англичан! Экспедиционные силы ведут отсчёт времени по Лондону, то есть «утро» у них наступает на три часа раньше, и пока вы, господа, завтракаете, на британской эскадре практически время ланча.

Аргентинцы, видимо, не знали об этой вроде бы мелочи, переглянулись и, сделав пометки в своих блокнотах, продолжили слушать.

– Мы просто хотим обозначить время, так сказать, время «Ч», с момента которого крейсер может, приняв целеуказание, произвести выстрел, – вкрадчиво пояснил командир БЧ-2. – Но не раньше! Конечно, мы будем идти какое-то время в режиме ожидания, сокращая дистанцию до противника, тем самым уменьшая подлётное время ракеты и требовательность к точности информации целеуказания, имея возможность в большей степени полагаться на головку самонаведения и процессор ракеты. Но пускать ракету наобум мы не будем. К тому же нецелесообразно подходить к островам ближе ста километров, потому как в прибрежных водах предполагается нахождение британской дизельной ПЛ «Оникс», которую будет весьма сложно обнаружить.

Терентьев указал на карте курс корабля, обозначив рубеж атаки:

– Есть соблазн обогнуть Мальвинские острова с востока и выйти с направления, наименее ожидаемого противником, но в данный момент в этом районе дрейфует подбитый «Шеффилд» – бритты пытаются отбуксировать его на Георгию. Сами понимаете – можно засветиться на радарах и провалить миссию.

Увидев азартный блеск в глазах аргентинских военных, Терентьев догадался, что те загорелись идеей добить подранка, ко всему ещё прихватить и буксир (наверняка боевой корабль). Тем более что, наконец, доложились о подключении шифровальной аппаратуры и возможности вести двусторонний диалог по закрытому каналу с вышестоящим начальством.

– Не удивлюсь, если ваше командование решит направить крейсер «Бельграно» в зону дрейфа «Шеффилда». Попросил бы вас отговорить их – «Бельграно» по нашим планам займёт место «Петра Великого», создавая отвлекающее радиоэлектронное «бельмо» для авиаразведки противника. Невесть какая маскировка, но…

– Наши генералы не откажутся ударить по слабому звену в линии противника, – с сомнением высказал аргентинец с нашивками флота и взглянул на своего напарника, – если только отработать авиацией?

– Ваше право, – Терентьев всем видом показал, что предварительное обсуждение закончено, – надо выходить на связь и озвучивать план. Иначе разведка не поспеет к местам дислокации и дозора.